Один из старших мужчин вытянул копьё и ткнул её в бок. Никакой реакции. Он ткнул сильнее.

Лапа едва заметно дёрнулась.

Кха-кк-хо-у подошёл осторожно. Все остальные уже держали копья наготове. Он ударил ррау в бок и сразу отскочил.

Кошка судорожно вдохнула и попыталась поднять голову.

Этого оказалось достаточно. Несколько копий вошли почти одновременно. Она попыталась встать, но повреждённая передняя лапа сложилась. Ещё один удар, потом другой. Когда движения прекратились, никто не спешил убирать оружие. Только после нескольких новых уколов люди наконец приблизились.

Девять тел у-а-у и целая ррау были такой удачей, которой на охоте не ждёшь. Четверых ещё живых быстро добили. Работа началась сразу. Над берегом уже появились птицы, и времени до прихода гиен оставалось немного.

Огни разожгли в нескольких местах. Мясо отделяли крупными пластами, часть сразу шла на жар, часть раскладывали для сушки. Шкура ррау требовала отдельной работы. Когти и длинные клыки никто не собирался бросать.

Я разделывал одну из ног у-а-у, когда заметил на кости следы кошачьих зубов. Ррау успела схватить эту особь прежде, чем её отогнали. Каменный край проходил по мышцам возле верхней части голени, оставляя на поверхности кости несколько тонких порезов. Мяса там было достаточно, чтобы работать аккуратно, но кость после этого никому не понадобилась. Мы оставили её среди остальных отходов.

Часть костей осталась там, где их бросили после разделки. Меня интересовали только те, которые мы унесли и спрятали.

Я задержал взгляд на животе мёртвой ррау. Соски были всё ещё увеличены после кормления, а кривой след передней лапы показывал, насколько трудно ей было ходить. При таком состоянии логово не могло находиться далеко.

— Пойду искать детей, — сказал я Тум-аа-фу-у.

Он посмотрел на мёртвую кошку, потом на меня.

— Один туда всё равно не пойдёшь.

— Я и не собирался.

Хууу-фу-у услышал нас и сразу подошёл. Я выбрал ещё двух молодых охотников. Одним был Ай-ш-фу-трк — Шрам-копьё, мужчина с белой полосой старого рубца через правое плечо, который редко бросал оружие первым и почти никогда не промахивался с короткой дистанции. Четверых вооружённых охотников было достаточно, чтобы большинство одиночных хищников предпочло обойти нас стороной.

След ррау местами терялся среди вытоптанной земли, но дальше от берега снова стал заметнее. Трава была примята там, где она регулярно проходила. На одном кусте остался клочок шерсти. Несколько ветвей были отогнуты в одну сторону. Возле влажной ложбины нашлись отпечатки лап, и старая травма проявлялась даже в них: левая передняя ставилась иначе.

Мы прошли около двух километров.

Укрытие находилось под переплетёнными корнями и камнями, в месте, куда крупный хищник мог пролезть боком. Изнутри донёсся слабый звук.

Хууу-фу-у первым увидел глаза.

В глубине укрытия сидели два котёнка.

Самец и самка. Они уже видели нас, шипели и пытались сделать себя опаснее, но самостоятельно уйти далеко ещё не могли.

Один из молодых мужчин поднял копьё.

— Не надо, — сказал я.

Он посмотрел на меня.

— Они скоро вырастут, — предупредил он.

— Именно поэтому я их и беру.

— Тогда убить сейчас легче.

— Поэтому и не убьём.

Хууу-фу-у присел ближе. Самка ударила лапой по воздуху, не дотянувшись до его руки.

— Зачем нам вообще нужны эти двое?

Я вспомнил мать этих двоих. Старую, худую, почти не способную нормально наступать на переднюю лапу. Вспомнил пять тел, которые лежали неподвижно, и ещё четверых, которых пришлось добивать нам.

— Они будут жить с нами. Вырастут рядом с людьми.

— А потом вырастут и начнут есть людей.

— Не съедят, если с детства будут считать нас своими.

Трое смотрели без особого доверия.

— Видели их мать? — спросил я. — Старая. Голодная. Одна лапа почти не работает. Камнем выбили глаз. И всё равно сколько у-а-у она положила?

Трое переглянулись, но спорить с увиденным на берегу никто не стал.

— А теперь представьте двух здоровых ррау. Они догонят козла быстрее, чем мы успеем загнать его. Убьют то, к чему мы не полезем с копьями. Не придётся каждый раз идти под камни у-а-у. Ррау будут ловить мясо, а мы будем приходить следом, есть и толстеть.

Хууу-фу-у первым фыркнул и прикрыл рот ладонью, но сразу рассмеялся вслух.

— Ты ещё скажи, что они сами принесут мясо к огню.

— Если принесут, я разрешу тебе ничего не делать.

— Тогда бери обоих и сам потом корми.

Я протянул руку к самцу. Он вцепился зубами в кожу между большим и указательным пальцами. Больно, но пока смешно.

— Самца я назову Мриигру.

Самка прижалась к дальней стенке укрытия и шипела громче брата.

— Самку тогда назову Мрииаа.

Через некоторое время мы пошли обратно, неся двух маленьких ррау. У места разделки нас заметили задолго до того, как мы успели подойти.

У места разделки нас заметили задолго до того, как мы подошли. Сначала кто-то решил, что мы несём мелкую добычу, потом одна из женщин различила морды и закричала так, что ближайшие сразу схватились за копья.

Мы остановились на расстоянии. Мриигру извивался у меня в руках и пытался добраться зубами до запястья. Мрииаа висела на груди Хууу-фу-у, вцепившись когтями в шкуру, которой он обернул её тело.

Кха-кк-хо-у подошёл ближе и долго смотрел на котят.

— Их мать только что убила пятерых, — сказал он.

— Их мать была почти мёртвой до того, как мы её добили.

— Поэтому эти будут сильнее.

— На это и рассчитываю.

Несколько человек засмеялись, но Кха-кк-хо-у не улыбнулся. Он посмотрел на Тум-аа-фу-у, словно ожидал, что тот объяснит, зачем его сын снова принёс проблему, которую никто не просил.

Тум-аа-фу-у медленно поднял одно плечо и снова посмотрел на котят.

— Камни он тоже когда-то таскал не так, как все. Теперь у тебя наконечник на копье держится лучше моего старого.

— Камень не вырастает и не начинает есть детей.

— Если начнут есть детей, убьём.

Кха-кк-хо-у снова посмотрел на котят. Мриигру в этот момент перестал кусать мою руку и уткнулся носом в складку шкуры. Мрииаа продолжала шипеть на всех, кто делал шаг ближе.

— Один настоящий удар по человеку, — сказал Кха-кк-хо-у. — Не игра. Не царапина. Если ррау попробует убить человека, обе умрут.

Я согласился. Другого разрешения всё равно не было.

Иик-э-у увидела котят у меня на руках, перестала жевать и сразу подтянула Ха-ха-топа к себе. Пока я подходил к огню, её свободная рука уже легла на ближайшую палку.

— Только не неси их сюда.

— Они пока меньше него.

— Они кусаются лучше него.

Возражать было бессмысленно. Я сел дальше и положил котят возле себя. Мрииаа попыталась уйти, сделала несколько неуверенных шагов и снова прижалась к моей ноге. Мриигру нашёл запах крови на моих пальцах и начал облизывать кожу там, где сам же прокусил её возле логова.

Вечером я мелко нарезал им мягкое мясо и внутренности. Сначала оба нюхали куски, толкали их носом и искали мордой под моей рукой, как будто там могло появиться молоко. Потом Мриигру прихватил мягкий кусок зубами, начал жевать, и Мрииаа через несколько мгновений повторила за ним. Когда вокруг стало темно, оба ещё несколько раз пытались уползти от людей, но далеко не ушли.

Ночью они пищали и искали мать.

Ха-ха-топ несколько раз просыпался от звука. Иик-э-у ворчала, что утром сама отнесёт ррау обратно, если я не заставлю их замолчать. Я держал обоих возле живота, пока они наконец не уснули.

На рассвете группа начала собираться к следующему переходу.

К рассвету котята всё ещё были живы, и пока это оставалось единственным результатом моего нового замысла.

Часть II

Первые недели Мриигру и Мрииаа были двумя лишними ртами, которые не приносили никакой пользы.

Пока мы доедали мясо после бойни у берега, это никого особенно не волновало. Потом запас закончился, и я впервые услышал от своей женщины то, о чём остальные пока говорили только между собой.