У Homo получалось иначе. Небольшую группу я встретил далеко от воды, когда несколько взрослых разделывали тушу. Из кустов выскочила гиена, схватила подростка за ногу и попыталась утащить. Остальные бросились на неё почти сразу. Один получил укус в руку, второй упал, третий бил животное камнем по голове, пока оно не отпустило добычу. Подросток к тому времени уже не двигался. Они всё равно забрали тело.

Позже я видел, как тело подростка разделали вместе с тушей животного. Никакого особого обращения с мёртвым здесь не было, и запрета на каннибализм тоже. Разница проявилась раньше, когда гиена ещё тащила его прочь: остальные вмешались сразу и вместе, хотя каждый рисковал получить укус. Я наблюдал такое не впервые. Чем ближе становились формы Homo к нынешнему времени, тем чаще нападение на одного вызывало общую реакцию группы. Для меня это было заметнее многих очередных улучшений каменных орудий.

2

Двести эргастеров я сначала принял за несколько групп, которые случайно движутся в одном направлении. Ошибку заметил почти сразу. Отдельные семьи действительно шли раздельно, между ними оставались промежутки, дети держались возле своих взрослых, но вся масса двигалась с одинаковой скоростью. Когда передние остановились у воды, задние не полезли сквозь них и не начали драку за лучшее место. Несколько взрослых дождались короткого сигнала, ушли левее и только там подошли к берегу.

Я наблюдал с возвышенности вместе с Широким и ещё тремя взрослыми. Упрямая оставалась ниже с Косточкой. Чужие были достаточно далеко, чтобы пока не реагировать на нас, и я успел рассмотреть оружие. Длинные копья встречались почти у всех взрослых. У некоторых к древкам были привязаны короткие тонкие ремни, заканчивающиеся тяжёлыми грузами. Несколько эргастеров несли короткие копья, слишком лёгкие для рукопашного боя, и отдельные палки с упором возле одного конца. Я узнал копьеметалки, боло и метательные дротики. Всё это я видел и сам вводил в других жизнях, однако собрать подобный набор у ранних Homo без реинкарнанта было почти невозможно. Потом между двумя семьями показался блеск.

Сначала я решил, что кто-то несёт большой кусок горящего дерева. Красновато-жёлтые вспышки возникали слишком высоко, исчезали за телами и снова появлялись. Когда фигура вышла на открытый участок, стало видно, что свет отражается от металла. Незнакомец был закрыт им намного сильнее, чем Смерть во время нашей последней встречи. Пластины лежали на груди и животе, закрывали плечи, уходили на бока и спину. На предплечьях защита была легче, на ногах металл оставался только там, где удар мог повредить кость. Верх головы закрывал низкий шлем с выступами грубой короны. Между креплениями блестели прозрачные, белые, фиолетовые и зелёные камни. Я смотрел на него дольше, чем следовало, а потом подумал о Смерти.

Другого объяснения тогда не нашлось. Металлургия такого уровня, тяжёлый доспех, большое объединение вооружённых Homo и реинкарнант, который явно управляет остальными. После нашей прошлой встречи Смерть уже показал, как быстро перенимает удачные чужие решения и перестраивает собственный порядок. Прошло почти сто тысяч лет. Для нас обоих этого хватило бы на огромное число новых попыток.

Чужие тоже заметили парантропов. Несколько взрослых впереди остановились, крикнули, и движение большой группы сразу изменилось. Семьи не бросились к нам по отдельности. Беты начали собирать своих, беременные, кормящие и взрослые, занятые маленькими детьми, отходили в середину; остальные доставали оружие. Я спустился к Упрямой. Показывать ей, что нужно уходить, оказалось бесполезно. Она видела чужих, видела возбуждение остальных парантропов и не собиралась покидать знакомое скопление ради моего непонятного желания. Косточка держался возле неё с короткой костью в руке. Я попытался потянуть его за плечо, Упрямая ударила меня по кисти и встала между нами.

Вокруг уже кричали альфы. Широкий поднимал камни и переносил их ближе к краю открытого участка. Несколько семей отходили от воды, другие, наоборот, собирались плотнее. Никто не знал, что делают остальные, зато каждый хорошо понимал: пришла опасная чужая группа. Я мог силой увести Упрямую и Косточку только после драки с собственной семьёй. Даже если бы получилось, два-три парантропа на открытой местности всё равно не могли уйти от двухсот вооружённых Homo, если те решат преследовать. Поэтому я остался возле собственной семьи.

Первый залп дротиков оказался гораздо менее страшным, чем должен был выглядеть в рассказе о древней армии. Половина упала раньше скопления, несколько перелетели, один ударил парантропа древком боком и не причинил заметного вреда. Но одновременно бросали десятки эргастеров. Следующая масса летящих предметов уже нашла цели. Плотная толпа сама исправляла плохую точность. Раненый самец рядом с Широким схватился за торчащий из плеча дротик, заревел и попятился, столкнув двух других. Женщина получила наконечник в бедро и упала, ребёнок возле неё начал кричать. Почти одновременно в другой части скопления закрутилось боло. Груз ударил взрослого по голени, ремни обмотали ноги, и он рухнул прямо под тех, кто отступал следом.

Парантропы ответили камнями, хотя бросали мы хуже организованно, зато сильных рук хватало. Один эргастер упал после попадания в голову, другой закрыл лицо и отступил. Несколько камней ударили в щиты из кожи и ветвей, которыми передние прикрывали головы. Незнакомец в сияющем доспехе не двинулся назад. Он вообще не полез в первую линию. Стоял на небольшом каменистом подъёме, откуда видел почти всё открытое пространство, и отдавал короткие сигналы. Один бета уводил семью правее. Другой с десятком метателей смещался вдоль воды. Третьи пока не делали ничего, хотя рядом шла драка. Каждый выполнял простую задачу, и именно поэтому вся масса действовала намного сложнее любого отдельного эргастера.

Парантропы такого общего плана не имели. Один альфа пытался увезти своих к зарослям и наткнулся на группу, которая уже перекрыла проход. Другой бросился на метателей раньше соседей и получил весь ближайший огонь на собственную семью. Третий отходил к воде, где оказался зажат между берегом и чужими копьями. Огромное скопление начало распадаться не потому, что все одновременно испугались, а потому, что каждая семья спасалась сама.

Я держался рядом с Упрямой. Копьё работало против тех, кто подходил слишком близко, но всерьёз отбиваться я не собирался. Один молодой эргастер бросился к нам с деревянным древком, увидел костяной наконечник у моего копья, сделал пробный выпад и получил по руке. Он отступил к своим, не понимая, почему один парантроп действует иначе остальных. Широкий продолжал драться, хотя уже был в крови, одна сторона лица опухла после камня, но отступать не хотел. Схватил попавшегося близко эргастера за древко, дёрнул к себе и ударил лбом. Второй Homo ткнул его в бок. Широкий развернулся на него, получив ещё один укол сзади, и всё равно успел сбить противника камнем.

Я увидел, как металлическая фигура на возвышенности резко подняла руку. Отряд, который до этого ждал, двинулся именно туда. Через несколько минут Широкого и ещё с десяток парантропов отрезали от остальных. Так действовал тот, кого я считал Смертью: он не лез в самую плотную схватку, а использовал ошибки отдельных семей парантропов и по очереди усиливал давление на них. Потом камень попал уже в него.

Тяжёлый кусок породы ударил сбоку в грудь. Звук донёсся даже сквозь крики. Незнакомец качнулся, переставил ногу и продолжил отдавать сигнал. Второй камень пришёл сверху, ударил в плечо и заставил опуститься на колено. Этого хватило одному парантропу. Он прорвался между двумя эргастерами, которые слишком поздно заметили направление, разогнался и прыгнул. В руках была длинная заострённая кость. Он успел развернуться, но не отойти. Кость ударила в грудную пластину, парантроп всем телом врезался следом, и оба рухнули на землю.

Ближайшие защитники оказались заняты. Парантроп поднял кость для второго удара, а лежащий эргастер согнул ногу, выдернул из-за внутренней стороны голени короткий клинок и всадил его снизу в живот нападавшему. Тот дёрнулся, попытался ударить ещё раз, получил второй укол и завалился на бок. Незнакомец поднялся не сразу, провёл рукой по вмятине на груди и несколько раз глубоко вдохнул. Двое эргастеров наконец прибежали. Одному он ударил металлической рукоятью по плечу, второму сразу указал туда, где парантропы пытались прорваться, и тот помчался обратно. Такое поведение вполне соответствовало Смерти, каким я его помнил.