Первый сильный удар пришёлся в бок одного из дальних плотов. Бамбук дёрнулся, люди закричали и одновременно метнулись на противоположную сторону. Настил накренился, мужчина повис на поперечине и потянул за собой женщину. Через секунду плот лёг боком и перевернулся; в воде оказалось восемь человек, среди них женщина с ребёнком.

Двое сразу ухватились за перевёрнутый плот. Женщина держала ребёнка над головой одной рукой и била другой по воде. Белобровый прыгнул с соседнего настила раньше, чем я успел его остановить, и поплыл к ней. Левша вместе с двумя самцами подтащил свой плот ближе.

Серая спина прошла под женщиной, вода вспенилась, и она исчезла настолько быстро, что ребёнок ещё несколько мгновений оставался над поверхностью в её вытянутой руке. Белобровый успел схватить его, прежде чем рука ушла вниз.

Вторая акула ударила мужчину, который держался за край перевёрнутого плота. Он закричал, отпустил бамбук и начал бить по воде обеими руками. Я метнул дротик почти вертикально вниз. Попал в спину возле плавника, наконечник вошёл неглубоко и сразу вырвался. Акула ушла под плот, но вместо бегства описала широкий круг.

Один из сигнальных свистков висел у меня на шее. Я опустил нижний конец в воду и резко дунул в прорезь. Бамбук загудел и задрожал в руках. Я повторил несколько раз. Левша посмотрел на меня, затем начал колотить древком по настилу; остальные подхватили, и вокруг перевёрнутого плота застучали древки по бамбуку и воде.

Ближайшая акула резко отвернула, вторая ушла глубже, третья ещё несколько секунд кружила на расстоянии. Этого времени хватило, чтобы Белобровый передал ребёнка на плот и нырнул за подростком, который уже почти не двигался. Левша с другим самцом вытянули мужчину с разорванной ногой. Ещё двоих подняли с перевёрнутого настила, но одного из упавших так и не нашли. Женщина, которую утащили первой, тоже не появилась.

Потерянный плот удалось развернуть, но две связки лопнули. Мы сняли с него всё полезное и распределили людей по другим. Мужчине с повреждённой ногой я перетянул бедро выше раны и туго прижал её полосой чистой мягкой шкуры. Кровь всё равно просачивалась. Он дожил до вечера и умер, когда берег впереди уже был хорошо виден. После этого никто больше не лез на соседний плот без крайней нужды.

До суши добрались на следующий день. Последние часы течение тянуло нас вдоль берега сильнее, чем я рассчитывал, и пришлось грести наискось. Когда под плотами стало видно дно, несколько женщин прыгнули раньше времени и пошли по грудь в воде, держа детей над головами. Остальные последовали за ними.

Я сошёл на дно одним из последних и долго стоял по колено в тёплой воде. На песке лежали люди, которых я несколько сезонов уводил от длинноногих. Белобровый сидел рядом с чужим ребёнком, которого спас после гибели матери. Седая собирала женщин вокруг себя. Плосконосая уже рылась в выброшенных водорослях, Левша проверял своё копьё. За спиной шумело море, а впереди я не видел ни одного столба дыма, ни старого кострища, ни следа человеческой стоянки.

Часть III

Первые дни мы почти не отходили от берега. Я проверял ручьи, следы животных, старые кострища и любые камни, которые могли оказаться обработанными человеком, но ничего человеческого не нашёл. На третью ночь из леса донёсся знакомый резкий крик. Позже в свете луны я увидел на ветке маленькое существо с огромными глазами и длинными задними ногами.

Две женские стаи начали расходиться уже через неделю. Сначала обе держались возле места высадки, потом Седая повела большую часть нашей стаи вверх по реке, а женщины второй группы остались ближе к берегу. Еды вокруг хватало, чужих следов не было, и обе стаи всё чаще кормились каждая на своём участке.

Плосконосая неожиданно ушла со второй группой, две их молодые самки остались рядом с Седой. Белобровый ещё несколько дней ходил между обеими стаями, затем его банда стала держаться возле нашей. Левша, наоборот, всё чаще уходил к прибрежным женщинам. Я не вмешивался и оставлял им самим выбирать, рядом с кем кормиться, спать и растить детей.

Однажды Плосконосая вместе с тремя женщинами подошла к мутному месту под крутым берегом. Я был выше по течению и услышал крик уже после удара. Вода резко взметнулась, Плосконосая упала, а тяжёлое серое тело развернулось поперёк мелководья. Челюсти сомкнулись на её голени.

Она не закричала второй раз. Схватилась обеими руками за корень и удержалась, пока крокодил тянул назад. Женщины вокруг визжали и били животное палками по спине, но удары не заставляли его разжать челюсти.

Я добежал с копьём и ударил сверху сразу за переднюю лапу, где тело было мягче. Наконечник вошёл глубоко и застрял. Крокодил рванулся, копьё вылетело из рук, а Плосконосая потеряла корень и ушла в воду почти до пояса.

Левша оказался рядом первым. Он ударил обожжённым копьём в бок головы. Остальные самцы наконец перестали орать и начали колоть животное с разных сторон. Крокодил отпустил ногу, развернулся и попытался уйти в глубину. Я выхватил дротик, но бросать вслед не стал. Плосконосую уже вытаскивали на берег.

Кость не была раздроблена, зато зубы пробили мышцы в нескольких местах. Я промыл раны кипячёной водой, вытащил грязь, насколько мог, и следующие дни проверял, не пахнет ли рана и не горячее ли кожа вокруг прокусов. Плосконосая лежать не любила. На третий день попыталась идти, упала, зарычала на собственную ногу и поползла за остальными на четвереньках. Через две недели уже хромала по стоянке.

После этого женщины перестали брать воду под крутыми мутными берегами. На новых реках Седая сначала вела их к открытому мелководью, а Плосконосая долго всматривалась в воду, прежде чем подойти. Через несколько месяцев они снова подходили к воде увереннее, но подмытые мутные берега обходили.

Первую огромную сухопутную черепаху нашли мужчины. Увидев нас, она медленно втянула голову и передние лапы под панцирь. Родичи сначала обходили её стороной: слишком большая, непонятная, закрытая твёрдой бронёй. Несколько ударов палками ничего не дали. Белобровый ткнул копьём сбоку, наконечник соскользнул.

Я дождался, когда черепаха вытянет шею, ударил древком по земле перед мордой и заставил её втянуться. Потом показал мужчинам, что животное надо перевернуть. Восемь взрослых долго тянули за край панциря, упирались ногами и несколько раз роняли черепаху обратно. Когда она наконец легла на спину, Белобровый первым увидел мягкую нижнюю часть и сразу ударил туда копьём. Остальным объяснять уже ничего не пришлось.

Мяса хватило обеим группам. Женщины таскали куски к разным кострам, дети жевали мягкие части, мужчины спорили из-за внутренностей. Часть мяса я нарезал тонко и развесил над дымом. Левша помогал, Белобровый быстро потерял интерес и ушёл есть. Через два дня половина сушившихся полос исчезла. Я нашёл виновников по жирным пальцам и решил, что запасать мясо пока придётся мне одному.

Однажды ночью я услышал короткий крик подростка и увидел движение возле корней. Большая змея уже обвила ему грудь и одну руку. Несколько взрослых тянули мальчика за ноги; от этого кольца на груди только затягивались сильнее.

Я заставил их отпустить, подполз сбоку и прижал шею змеи древком копья. Она тут же обвила древко, а следующее кольцо захватило моё предплечье. Сдавило так, что пальцы начали неметь. Я несколько раз провёл ножом возле головы, пока змея не ослабила хватку. Подросток ещё долго хватал воздух ртом. На боку и груди остались широкие тёмные полосы.

После этой ночи подростки перестали лезть в самые густые переплетения корней без взрослых. Перед тем как устроиться рядом, они били палками по земле и шевелили заросли. Первые недели делали это каждый раз, потом реже, но совсем привычка не исчезла.

За следующие сезоны мы узнали ближайшие реки, лесные участки и побережье и всё реже возвращались к первой стоянке. Женские стаи разошлись дальше, потом от них отделились ещё небольшие группы. Одни мужские банды держались возле одной стаи, другие через несколько месяцев переходили к другой; молодые самцы уходили сами, некоторые женщины переходили вслед за знакомыми. Иногда я встречал людей после полугода разлуки и видел рядом с ними детей, рождённых уже здесь.