Тукха-Аао дёрнул связанными руками и что-то закричал, но люди у помоста заглушили его. Сын Голоса поднял ладонь, заставляя шум стихнуть.

— Может быть, Голос знал заранее, каким неблагодарным станет этот сын. Может быть, поэтому испытание пришло раньше. А он даже после испытания не повернулся к своему амма, а продолжил ругать его.

Из толпы кто-то выкрикнул: «Убить неблагодарного сына!» Другой сразу подхватил. Через несколько мгновений требование повторяли уже десятки людей.

Сын Голоса долго слушал, затем покачал головой и сказал, что жизнь этого человека решат не собравшиеся. Крики стихли не сразу.

— Пусть решит Мудрый Голос. Кто считает, что этот человек должен умереть, возьмите камень и бросьте. Если Мудрый Голос хочет оставить его среди детей, ваши камни пролетят мимо, сколько бы вас ни было. Тогда вы увидите, что ошиблись. Если Голос поддержит ваше решение, он позволит попасть.

Несколько человек уже нагнулись за камнями. Я сначала решил, что Сын Голоса остановит их после первых бросков, но ошибся.

Первый камень попал Тукха-Аао в плечо, второй прошёл мимо, а третий ударил в грудь. Мужчина попытался отвернуться, но руки были связаны, а сзади его держали двое людей.

После первых попаданий люди перестали колебаться, и камни полетели со всех сторон. Маленькие, крупные, круглые речные гальки, острые обломки. Один удар разбил Тукха-Аао бровь, следующий пришёлся в рот. Он упал на колени, его снова подняли. Потом перестали поднимать: камни продолжали лететь и в лежащего.

Всё закончилось быстро, хотя люди ещё некоторое время продолжали бросать. Когда последние камни упали рядом, Тукха-Аао уже не двигался. Голова была разбита, одна рука лежала под телом под неправильным углом.

Сын Голоса вышел к краю помоста, поднял посох и обратился к людям:

— Мудрый Голос поддержал ваше решение. Вы хорошие дети: сразу поняли, что человек, который знает Голос и всё равно ругает его, сам отвернулся от братьев. Запомните сегодняшний день: если когда-нибудь вы ошибётесь, Голос не позволит вашим камням попасть.

Посмотрев на тело, он приказал убрать мясо, которое больше не было их братом, и люди вокруг помоста ответили одобрительными криками.

Я посмотрел на Тукха-Аао, и перед глазами всплыли чистые руки Фн-Кря над сырым мясом, облепленным песком и тиной. От длинного объяснения Э-Кара за несколько месяцев осталось простое движение, которое люди выполняли без понимания причины. Теперь Сын Голоса дал им другое правило. Молчать дальше я не смог.

Часть IV

— Мудрый Голос этого не говорил! — голос сорвался уже на первых словах. Люди возле помоста ещё шумели после казни, поэтому сначала не поняли, кто кричит. Я протолкнулся вперёд и повторил, когда вокруг начали замолкать и оборачиваться ко мне.

— Мудрый Голос добрый, и если он захочет наказать человека, ему не нужны ваши руки. Он сам может уронить на неблагодарного дерево, сбросить камень со склона или сделать яму под ногами. Сейчас убивал не Голос: камни бросали вы.

Сын Голоса стоял на помосте неподвижно. Посох оставался поднятым, прозрачные вставки отражали свет костров. Несколько людей возле тела Тукха-Аао уже повернулись ко мне.

— Вы обычные люди, — продолжил я. — Вы убили человека, который ничего вам не сделал. Да, он ругал Голос после того, как крокодил съел его сына. А если завтра крокодил утащит вашего ребёнка, вы сразу поблагодарите Мудрый Голос или всё-таки спросите, за что, если до этого слушались его, делились едой, помогали братьям и каждый раз мыли руки перед едой?

Кто-то в толпе нервно засмеялся, но смех сразу стих. Пак-Хруф стоял совсем близко и смотрел то на меня, то на помост. Фн-Кря сжимал свой ремешок с маленьким черепом. Я видел, как он открыл рот, но ничего не сказал.

Сын Голоса опустил посох, и одного небольшого движения оказалось достаточно: слева свистнуло боло. Камни ударили по голеням, ремни обвились вокруг ног. Я успел сделать полшага, когда второе легло выше колен, третье перехватило руки. Кто-то сзади дёрнул за петлю, и я рухнул на бок. Пока пытался перевернуться, ещё два боло затянулись вокруг корпуса.

Толпа загудела, но Сын Голоса поднял рупор и сразу вернул себе внимание:

— Этот человек неправильно понимает волю Мудрого Голоса, но ничего страшного не произошло. Я объясню ему всё сам, а вы ешьте, говорите с братьями и готовьте подарки. Завтра я ещё буду здесь. Утром после следующей ночи я и те, кто хочет идти со мной, продолжим путь.

Он сказал это тем же тоном, которым несколько минут назад приглашал людей к еде. Барабаны возобновились не сразу: один из помощников первым хлопнул в ладони, трубы дали короткий сигнал, люди постепенно снова заговорили, а рядом со мной уже снова разносили мясо.

Меня оттащили за помост, где было темнее и сильнее пахло нагретым деревом и жиром. Двое охранников прижали меня к земле. Сын Голоса появился через несколько минут уже без рупора. Парадную накидку он оставил на плечах, но несколько длинных перьев сбились набок, а лицо вблизи выглядело усталым.

Он присел рядом и сразу перешёл на общий язык реинкарнантов, спросив, кто я, встречались ли мы раньше и почему я всё это время молчал. Изображать местного дальше не имело смысла.

— Хураа, Радость, тот самый младший брат. Мы встречались дважды: сначала ты убил меня, потом я убил тебя.

Он не ответил сразу, внимательно всматриваясь в моё лицо и задержавшись на шраме возле подбородка, которого в прежних телах не было.

Сын Голоса резко выдохнул и улыбнулся. Он сказал, что рад наконец найти меня живым; я ответил, что в этой жизни пока действительно жив. Несколько секунд он смеялся почти беззвучно, затем крепко сжал моё плечо. Про прежние убийства мы больше не говорили.

— Я искал хоть кого-нибудь из младших: Счастье, Вождя, даже Смерть. Постоянно нахожу следы — орудия, огонь, странные правила, иногда целые поселения, — а самих вас нет. Ты жил здесь и полгода смотрел на моих детей, поэтому я хочу понять, почему ты не подошёл сам.

— Потому что до сегодняшнего вечера меня устраивало то, что ты делаешь. Твои люди лечат, учат, разносят хорошие способы работы, связывают дальние группы. Они заставляют людей мыть руки, не гадить возле воды, помогать тем, кого раньше могли бросить. Здесь миссионеры нашли меньше нового, чем ожидали, зато сами начали учиться у местных. Я не видел причины вмешиваться.

Сын Голоса спросил, говорил ли мне Мудрый Голос то же самое. Этого вопроса я ждал. За миллионы лет Счастье, Смерть и наверняка другие уже пытались объяснить ему, что Голос существует только в его голове. Насколько я знал, ничего это не изменило. Поэтому я ответил так, как было полезнее сейчас.

— Да, я тоже его слышу, и до сегодняшнего вечера он говорил, что в целом ты делаешь правильно.

Пальцы на моём плече сжались сильнее. Сын Голоса переспросил, давно ли это продолжается, и я ответил, что достаточно давно, чтобы понимать его указания. Он придвинулся ближе и спросил уже без прежней улыбки, что именно Голос сказал сегодня и почему я решил, что старший сын понял его неправильно.

— Ты дал этим людям правило, смысл которого они не способны сохранить целиком. Сегодня ты говорил о человеке, который уже знал о Голосе и сознательно отвернулся от него. Ты сам понимаешь эту разницу, Э-Кар тоже поймёт. Большинство людей снаружи запомнят другое: человек сказал, что Голоса нет, его забили камнями, а ты объявил, что Голос подтвердил решение.

Сын Голоса возразил, что его дети обязаны сначала рассказать о Голосе тем, кто ещё ничего о нём не знает.

— Ты именно так и сказал своим миссионерам. А теперь представь Пак-Хруфа через несколько переходов отсюда. Он встретит группу, до которой ни один твой сын ещё не дошёл, спросит про Голос и услышит, что никакого Голоса нет. Ты думаешь, он начнёт выяснять, сознательно они отвергают знакомое учение или только сейчас услышали непонятные слова? Он вспомнит сегодняшний вечер и несколько сотен людей, которые своими руками повторили одно и то же действие.