5

Хотя бы эта часть работы Дуры всё-таки сохранилась. Через лес к озеру бежал ручей, поэтому я продолжил поиски вдоль его берегов. Вода была неглубокой, дно местами глинистое. Через несколько сотен шагов русло расширилось, и я увидел первую перегородку.

В первой перегородке ветки были совсем свежими. Кто-то вбил их поперёк бокового протока, оставив узкий проход в плетёную заводь. Чуть ниже находилась вторая, а в третьей вода дрожала от рыбы, которая не могла найти выход. Я присел и потрогал мокрую ветку. Кора ещё держалась, срез на конце не потемнел.

Срезы и свежая кора не оставляли сомнений: ловушку ремонтировали недавно. Дура и Ууква умерли очень давно, а дети, которых я когда-то видел внутри стены, тоже давно умерли. Но кто-то по-прежнему делал здесь рыбные заводи по тому же принципу.

Возле третьей ловушки меня нашёл Сын Голоса. Выслушав объяснение, он сразу решил, что происходящее подтверждает его прежние слова.

— Голос оставил детей здесь раньше нас.

— Возможно, кто-то действительно сохранил старый обычай.

— Не «возможно», младший брат. Голос оставил их здесь, и ты сам скоро увидишь.

На следующий день разведчики обнаружили местную группу в нескольких переходах от расщелины. Двадцать с небольшим взрослых, много детей, несколько стариков. Они не жили у ручья постоянно. По следам было видно, что к заводям возвращаются, чинят их, забирают рыбу и снова уходят вслед за другими источниками пищи. Никакого поселения здесь не существовало; просто богатое место входило в их обычный круг передвижений.

Сын Голоса пошёл к ним лично, и уже одно это меняло их судьбу. Его дети окружили чужих, но не нападали. Сын Голоса вышел вперёд с посохом, объяснил, что Мудрый Голос привёл их к семье, показал воду, еду и многочисленных женщин с детьми за спиной. Местные мужчины ещё некоторое время держали копья, но их было слишком мало, чтобы не понимать, чем закончится драка.

Первым своё оружие на землю положил пожилой мужчина. Когда он открыл рот, отвечая Сыну Голоса, тот замолчал посреди фразы: на месте правого нижнего резца оставалась старая пустая лунка.

Сын Голоса подошёл ближе и пальцами отвёл старику губу. Потом схватил за подбородок взрослого мужчину рядом. Тот дёрнулся, но не ударил. У него отсутствовал тот же зуб. Сын Голоса проверил женщину, ещё одного мужчину, другую женщину. Пустая лунка была у каждого взрослого, у кого постоянные зубы уже давно выросли.

Проверив ещё нескольких взрослых, Сын Голоса медленно посмотрел на меня. Несколько раз открыл рот, но ничего не сказал. Потом выпрямился и поднял посох обеими руками.

— Мудрый Голос готовил этих детей до того, как привёл нас! — крикнул он.

Люди вокруг ответили громкими криками. Местные поняли не все слова, зато увидели, что окружившие их мужчины опустили оружие.

Позже Сын Голоса долго расспрашивал меня о зубе. Я рассказал правду: когда-то люди в этом месте выбивали именно правый нижний резец и считали это знаком принадлежности. Почему обычай пережил столько жизней, я не знал. Возможно, он много раз менял смысл. Для Сына Голоса объяснение было проще. Голос заранее дал далёким детям знак, который потом приказал использовать ему.

— Ты ведь сам это видишь, у-у? — спросил он. — Иногда Голос делает раньше, а объясняет позже.

— Да, после такого совпадения даже мне трудно спорить с твоим объяснением.

Местную группу приняли без боя. Через несколько дней их уже распределили между остальными. Они показали несколько водных мест, дорожки к сезонным плодам и участок хорошей глины далеко южнее. На глину тогда я обратил внимание только потому, что материал оказался чистым и липким. Размял комок в пальцах, сделал маленькую чашу и оставил сушиться возле костра. Потом мы ушли, а место я запомнил.

На поиск могилы Дуры ушло несколько дней. Я помнил сухой участок возле скалы, куда сам отнёс её тело. В той жизни я завалил Дуру крупными камнями, чтобы никто не разделал её и чтобы хищники не добрались до трупа. Позже Ууква много раз приходил туда. Камни постепенно оседали, но ещё через десятилетия могила оставалась узнаваемой.

За прошедшие жизни часть скалы обвалилась, землю под ней перекрывал толстый слой осыпи, несколько больших камней лежали там, где я их не помнил. Я несколько дней сравнивал положение расщелины, старого ручья и выступов. Потом выбрал участок и начал копать. Сын Голоса сначала прислал двух мужчин, а на третий день сам спросил, что я ищу.

— Ищу здесь одну нашу младшую сестру.

— Ты опять ищешь здесь Счастье?

— Нет, другую сестру, ту, которую называли Дурой.

Упоминание незнакомой младшей сестры сразу его заинтересовало. Имя он слышал от Смерти или во время других встреч, но сам Дуру никогда не видел. Я рассказал только, что она умерла здесь в очень далёкой моей жизни и что я похоронил её отдельно.

На выбранном участке мы копали несколько дней. В одном месте нашли кость крупного животного и старую золу. В другом я почти решил, что ошибся. Потом камень, который казался естественной частью осыпи, оказался лежащим на двух других. Под ним шла пустота, заполненная мелкой землёй.

Мы снимали слой понемногу, стараясь не повредить то, что могло сохраниться внизу. Сначала появились фрагменты костей, затем череп. Он был повреждён, часть лица отсутствовала, зубы сохранились не все. Особой метки, по которой можно было бы доказать личность, не существовало. Но это было единственное отдельное захоронение именно в том месте, где я когда-то уложил Дуру и закрыл её камнями. Мне этого совпадения было достаточно.

Я держал череп на ладонях и вспоминал старую женщину, которая увидела мой рюкзак, поняла, кто перед ней, проглотила яд и умерла раньше, чем мы успели нормально поговорить. За столько жизней я всё ещё не знал, почему она это сделала.

Сын Голоса подошёл вечером и на этот раз не стал говорить первым. Я принёс череп к огню и рассказал всё. Рассказ получился длиннее, чем собирался. Я начал с того, как пришёл сюда с Ууквой, как увидел стену, верёвочную лестницу и старуху. Рассказал, что Дура выращивала полезные растения, пересаживала плодовые деревья, делала керамику, обрабатывала шкуры, пользовалась ядом и трубкой для маленьких дротиков. Рассказал, как она умерла при встрече со мной, как я не позволил съесть её тело и положил здесь под камнями.

Потом я объяснил, что случилось после её смерти. Мы остались за стеной, и постепенно туда начали приходить другие люди. Я учил их тому, что успел понять из вещей Дуры, а они передавали эти способы следующим. Дети росли, давали новым вещам свои названия, меняли правила и продолжали делать то, происхождение чего уже не знали. Правый нижний резец стал знаком своих. После смерти первых мастеров следующие поколения продолжали чинить рыбные ловушки и ухаживать за пересаженными деревьями.

Сын Голоса почти не перебивал. Обычно достаточно было одного моего вопроса, чтобы он начал вещать на полчаса. Теперь сидел напротив, держал посох между коленями и иногда кивал.

Я рассказал и о последних годах той жизни. Тогда почти никто уже не мог различить, чему когда-то научил людей я, что оставила Дура, а что придумали мастера после нас. Знания менялись, но часть способов сохранялась. Ууква даже стариком приходил к могиле Дуры, а я всё ещё пытался понять, почему она убила себя сразу после встречи со мной.

— Она тоже была младшей сестрой, — сказал Сын Голоса наконец.

— Да, она тоже была одной из нас.

— И она сама убила себя сразу после встречи с тобой?

— Именно так всё и произошло.

— Очень глупый способ закончить очередную жизнь.

— С этим я до сих пор не спорю.

После моего ответа Сын Голоса надолго замолчал и до поздней ночи сидел возле черепа. Когда я ушёл спать, он оставался там.

Утром глаза черепа на его посохе вспыхнули над собравшимися людьми. Сын Голоса сообщил, что ночью Мудрый Голос дал новый приказ: больше отсюда не уходить. Большинство детей сначала не поняло. Для них «не уйдём» обычно означало сегодня или несколько дней. Сын Голоса несколько раз повторил приказ, затем начал показывать руками на конкретные места.