Каменная технология. На Happisburgh Site 3 найдена простая отщеповая каменная индустрия раннего типа. Характерные ашельские ручные рубила непосредственно в этом комплексе не засвидетельствованы. Это не позволяет установить полный технологический набор каждой человеческой группы, проходившей через регион, но показывает существование здесь носителей простой core-and-flake традиции.

Медь и олово. Юго-запад Британии богат древними медными и оловянными минерализациями. Коренные рудные тела и россыпные концентрации касситерита имеют геологический возраст, намного превышающий время действия главы, поэтому соответствующее сырьё существовало и миллион лет назад. Для получения бронзы необходимы отдельные стадии добычи руды, обогащения, плавки меди и олова и последующего сплавления металлов.

Сохранность древнего ландшафта. Значительная часть Восточной и Центральной Англии позднее неоднократно подвергалась ледниковой переработке. Особенно крупное оледенение среднего плейстоцена разрушило и перекрыло многие более ранние поверхности, изменило русла рек и принесло мощные толщи новых отложений. Юго-запад Англии в основном находился вне покровного льда, но переживал длительные перигляциальные процессы, эрозию и переотложение осадков; рудные районы в гораздо более поздние эпохи многократно перерабатывались горными работами.

Глава 16. Варево

Вид Радости: Homo antecessor

Время: около 850 тысяч лет назад, ранний плейстоцен

Начало: север Иберийского полуострова, известняковый хребет и долины вокруг большой карстовой полости

Часть I

Больше всего в первые годы этой жизни я ждал дождя. Не потому, что никогда его не видел. За миллионы лет я промокал под ливнями в Африке, мерз под холодной моросью на севере, пережидал грозы под каменными навесами и однажды прожил целый сезон в месте, где вода почти каждый день стекала с листьев. Но нынешнее тело родилось в мире, где дождя не было. Я сначала ждал его автоматически. Увидев плотные облака, смотрел вверх и прислушивался. Когда ветер менял запах, проверял горизонт. Каждый раз облака уходили, рассыпались или оставляли на земле несколько пятен, которые высыхали раньше, чем кто-нибудь успевал набрать воду.

К пяти годам я перестал ждать дождя от каждого серого неба. Взрослые тоже не помнили другой погоды. Если я показывал воду, падающую сверху, старшие понимали жест, но отвечали общим обозначением чего-то давнего. Сколько времени этот район жил без нормальных дождей до моего рождения, они не знали. Сезоны сменялись, но считать их никто не пытался.

Большая засуха началась намного раньше. По моему ощущению, она тянулась уже около тысячи моих жизней, хотя я никогда их не считал. В одной жизни вода почти не исчезала, в другой реки мелели несколько сезонов подряд, потом снова наполнялись. Иногда я рождался далеко от самых сухих областей и замечал происходящее только по переселявшимся людям и изменившимся маршрутам животных. В других местах дети успевали вырасти, ни разу не увидев нормального влажного сезона. Здесь было именно так.

Нас было пять семей. Слово «семья» я использовал для себя: у местных не было отдельного понятия для той конструкции, в которой один взрослый мужчина держал возле себя одну или две женщины и их детей. Пять мужчин охотились вместе, когда добыча требовала нескольких копий, но каждый первым делом следил за своими женщинами и детьми. Никто не командовал остальными постоянно.

Самым сильным был Бум-Мму — Широкоплечий Буйвол. Его плечи действительно казались шире головы, а в драке он предпочитал не размахивать руками, а врезаться всем корпусом и валить человека на землю. Моя мать держалась возле него уже много сезонов. Её звали Шшр-Аао — Мохнатая Лань: длинные тёмные волосы покрывали спину и наружную сторону рук почти до локтей, а двигалась она осторожно и редко первой подходила к неизвестному месту. К моему рождению Шшр-Аао была старше большинства женщин группы. Она уже потеряла несколько зубов и после долгого перехода заметно берегла правое колено, но меня кормила и таскала первые годы без помощи.

Крр-Хруф — Тяжелочелюстный Кабан — отличался большой нижней челюстью и привычкой идти прямо на то, что ему хотелось. Если у туши возникал спор, он сначала хватал кусок и лишь потом смотрел, кто возражает. Его женщины давно научились оттаскивать детей с дороги до того, как он начинал драку.

Айш-Ау-уу — Шрамный Волк — был худее остальных мужчин. Старый рубец шёл от левого виска к краю рта и тянул губу вверх, поэтому даже спокойное лицо выглядело немного оскаленным. Он лучше других замечал чужие следы и почти никогда не шёл к воде первым.

Кк-Аао — Кривозубый Олень — получил имя из-за переднего зуба, росшего наружу, и привычки уходить далеко за пасущимися животными, не пытаясь сразу приблизиться. Он мог полдня держать стадо в поле зрения и возвращался только тогда, когда понимал, куда оно движется.

Фн-Ррау — Львиный Нос — имел широкий сломанный нос и больше остальных любил короткие опасные броски. На охоте именно он чаще соглашался подойти к раненому животному первым, если остальные начинали ждать.

Постоянного вожака среди мужчин не было. После удачной охоты вокруг Бум-Мму собирались чаще. Если добычу находил Кк-Аао, несколько дней мужчины охотнее шли за ним. При появлении чужих первым обычно двигался Айш-Ау-уу, потому что раньше замечал опасность. На следующей охоте всё могло измениться.

Местность тоже не позволяла долго кормить большую группу. Мы двигались по старому кругу между несколькими источниками, мелкими речками, известняковыми выступами и участками, где ещё сохранялась растительность. Одну большую полость в известняке посещали особенно часто. Внутри было прохладнее, на полу лежали старые кости, а в окрестностях находился хороший камень. Иногда мы задерживались возле неё на несколько дней, иногда только ночевали и уходили дальше.

По человеческим костям я довольно рано понял, что этим маршрутом пользовались задолго до рождения нынешних взрослых. Некоторые черепа были ещё светлыми, на других поверхность растрескалась и потемнела. Отдельные кости лежали под слоем земли, который вода и осыпи наносили задолго до моего рождения. На многих длинных костях оставались старые следы ударов. Черепа вскрывали так же, как черепа крупных животных. Мне не требовалось объяснение, почему. В одном углублении рядом лежали обломок человеческой челюсти, расколотая бедренная кость и старые кости оленя; все были разбиты одинаково, и различать их по назначению местные явно не собирались.

Следы на костях повторялись слишком часто: людей здесь ели регулярно, и происходило это задолго до моего рождения.

После смерти человек переставал отличаться от другой пригодной пищи. Пока свой был жив, его защищали, делились с ним едой и помогали в драке. Убитого чужака разделывали сразу. Своего тоже съедали, если мясо ещё не испортилось и группа была голодна.

Первую подробную разделку я увидел на охоте, когда уже мог идти рядом с группой, а не сидеть на руках Шшр-Аао. Мужчины нашли молодого оленя, застрявшего между камнями после неудачного прыжка. Одна задняя нога почти не держала вес, поэтому животное не ушло далеко. Кк-Аао не полез к нему сразу: обошёл склон, заставил подняться и погнал вниз, где ждали остальные.

Первое копьё вошло в бок неглубоко. Олень развернулся, ударил Крр-Хруфа рогом по предплечью и попытался прорваться между ним и Бум-Мму. Фн-Ррау успел ткнуть снизу в живот. После этого животное прошло ещё несколько десятков шагов, остановилось, широко расставив ноги, и начало тяжело втягивать воздух. Мужчины не торопились подходить. Кк-Аао бросал камни, пока олень снова не двинулся, а Бум-Мму встретил его сбоку и попал копьём за переднюю ногу.

Когда животное упало, к нему подошли уже все. Женщины привели детей, подростки принесли подходящие камни. Никто не ждал возвращения на стоянку. Шкуру надрезали там же, на земле. Сначала сняли мясо с задних ног и спины, потом вскрыли живот. Печень и жир разобрали сразу. Длинные кости отделили в суставах и раскололи тяжёлыми камнями. Череп вскрывали дольше: Кк-Аао несколько раз промахнулся по одному месту, пока кость наконец не дала трещину.