Ток-Шр уже взялся за копьё, но женщина из нашей группы, которая к тому времени ночевала у местного мужчины, встала перед ним.

— Рыбу хочешь — ставь там. Ток-Шр выругался на неё. Она ответила ещё громче.

На следующий день он поставил ловушку ниже и поймал больше. После этого спорить перестал.

На-Бум быстро освоился лучше остальных. Его «слабая» рука нравилась детям хозяев так же, как нашим. Он изображал, что не может поднять их корзину, просил помочь, а когда ребёнок хватался, поднимал вместе с корзиной.

Одна девочка после третьего раза перестала верить и садилась прямо внутрь заранее.

На-Бум таскал её так до тех пор, пока мать не пригрозила заставить его носить и себя.

Шш-На держалась осторожнее и не любила, когда незнакомые женщины трогали наших младших детей. Зато через несколько дней сама пошла с местными собирать корни и вернулась с раздвоенной палкой. На мою просьбу показать способ ответила только: смотри — и нарочно повторила движение медленно.

Кк-ии всё чаще появлялась у нашего костра даже без детей. Однажды На-Бум предложил ей перейти к нему. Она посмотрела на его массивное плечо, затем на женщину, которая уже спала возле него, и показала на меня. На-Бум обиделся и заявил, что всё дело в моих горшках. Кк-ии осмотрела кривой сосуд и назвала их плохими. В ту ночь она впервые осталась у нас.

Утром Шш-На долго смотрела сначала на Кк-ии, потом на меня. Я напомнил про плохие горшки. Она отвернулась, но плечи дрогнули.

Когда хозяева впервые взяли нас на общую охоту, наших мужчин поставили на дальнюю сторону и не подпустили к детям. Ток-Шр возмутился. Старший хозяев ответил просто: он нас не знает. Женщина их группы знает На-Бума, но это не делает знакомым Ток-Шра. Возразить было нечего.

На охоте мы сделали свою работу нормально. В следующий раз людей уже смешали, а к концу недели дети знали, у кого можно просить еду, женщины менялись местами у огня, мужчины держали оружие ближе, чем среди родни, но перестали следить за каждым нашим шагом.

Я начал понимать местное произношение настолько хорошо, что перестал замечать разницу. Зато они продолжали передразнивать На-Бума. Он отвечал тем же, нарочно растягивая их гласные.

Однажды спор дошёл до того, что обе стороны перестали понимать, кто чью речь изображает.

Кк-ии слушала и смеялась громче всех.

За день до того, как закончилась наша первая неделя у пятой группы, к вечеру не вернулся один из маленьких мальчиков. Утром он ушёл с детьми собирать орехи, потом отделился от остальных. Когда мать спросила, где сын, дети сначала показывали в разные стороны. Через несколько минут по стоянке уже звали его все.

Искать разошлись сразу. Одни пошли вдоль воды, другие поднялись на сухой склон. Пт-Ам — Слюна-Рот, мужчина с разорванными когда-то губами и щекой, ушёл в сторону ореховых деревьев. На охоты он почти не ходил и такие места знал лучше большинства: орехи, корни и плоды составляли большую часть его еды.

Прошло несколько часов. Мать мальчика перестала кричать его имя и просто ходила от одного вернувшегося поисковика к другому. Никто ничего не нашёл.

Пт-Ама увидели последним. Он спускался со склона и нёс ребёнка на руках.

Кто-то закричал раньше, чем они подошли. Двое мужчин побежали навстречу. Пт-Ам остановился, прижал мальчика крепче и попытался что-то сказать своим плохо слушавшимся ртом. Получилось невнятно.

Первый удар пришёлся ему в лицо. Пт-Ам пошатнулся, но ребёнка не выпустил. После второго сел на колено и только тогда успел поставить мальчика на землю. Его повалили почти сразу.

Мать схватила сына. Остальные били Пт-Ама уже на земле. Он закрывал голову руками, пытался отползти и не мог объяснить ничего достаточно внятно, чтобы его услышали. Один мужчина поднял камень.

Мальчик наконец перекричал взрослых. Он сам ушёл за орехами. Увидел ещё деревья, пошёл дальше, потом не нашёл обратную дорогу. Пт-Ам встретил его уже далеко от стоянки и понёс назад, потому что ребёнок натёр ноги и устал.

Мужчина с камнем так и остался стоять с поднятой рукой. Потом бросил его в сторону.

Пт-Ам лежал, закрывая лицо локтями. Кровь шла из носа и снова разошедшейся старой губы. Когда Шш-Тик попыталась перевернуть его, он ударил её руку и свернулся ещё сильнее. Пришлось ждать, пока он сам позволит к себе прикоснуться.

Мать мальчика посадила сына рядом и заставила ещё раз рассказать всё от начала. Ребёнок показал направление, ореховые деревья и место, где его нашёл Пт-Ам. Несколько поисковиков только после этого вспомнили, что сами видели следы ребёнка именно там.

Никто из тех, кто бил, не извинился. Один принёс Пт-Аму воду, другой положил рядом кусок еды и ушёл. Пт-Ам воду выпил. Мясо даже не тронул.

На следующий день найденный мальчик пришёл к нему с горстью орехов. Пт-Ам увидел его, застонал и отвернулся. Мальчик сел рядом и начал есть. Через некоторое время Пт-Ам отобрал у него самый большой орех, расколол и съел сам.

Часть III

После истории с найденным мальчиком разговоры о прежних пропажах всплывали чаще. Его мать ещё несколько дней не отпускала сына далеко от стоянки, а другие женщины начали вспоминать своих. За последний год здесь исчезли три взрослых мужчины и пять детей. Одного помнили по большой охоте, другого — по рождению младенца, третьего — по приходу новой семьи. Точных дней никто не считал.

На общей охоте рядом со мной оказался Фн-Крак — Сломанный Нос. Он молча выслушал, как мужчина пообещал попасть зверю точно в сердце, а после промаха весь вечер повторял обещание тем же голосом. Когда На-Бум подвернул ногу, Фн-Крак сначала передразнил его крик, потом без просьбы взял половину груза. Айш-Ха — Шрам-Лицо — в тот же день связал ноги пойманному живьём животному прежде, чем оно успело снова ударить. Узел его руки сделали без паузы — совсем не тот, которым были связаны руки безликого мужчины у нас дома.

У костра бабка двух пропавших детей указала на Фн-Крака: оба были детьми его женщин от прежних мужчин. Один исчезнувший взрослый перед пропажей тоже уходил с ним. Женщина Фн-Крака всё ещё медленно ходила после тяжёлых родов. Полгода назад он почти перестал охотиться, носил младенца, воду и саму женщину. Когда его похвалили, Фн-Крак только ткнул пальцем в ребёнка: тот сам ходить не умел.

Вечером Э-Айш — Ухо-Шрам — поставил напротив себя череп умершей женщины и начал жаловаться, что молодые опять испортили хорошее древко. Потом наклонил череп набок и сам ответил другим голосом, что когда-то ломал не меньше. Сосед поправил: три раза. Э-Айш послал подальше обоих, включая череп. Неподалёку Кк-Кк — Зубы — в это время боролся с четырьмя детьми. Они повисли у него на руках и спине, свалили на землю, а он вскочил и потребовал повторить, потому что младший держал неправильно.

Через два дня Кк-Кк уложил на взрослой борьбе мужчину тяжелее себя. Там же женщина у воды вспомнила, что одного пропавшего ребёнка незадолго до исчезновения видели рядом с ним. Кк-Кк развёл руками: дети возле него были постоянно. Когда я позже попросил Э-Айша дать посмотреть череп ближе, тот прижал его к груди: она не любит, когда её трогают. Я не стал спорить.

На следующий день Шш-Тик — Волосы-Палец — утром ругалась с женщиной из-за детей, а днём первой прибежала к ней же, когда та распорола ступню. Попытку продолжить ссору оборвала жестом на кровь: потом. Возле неё постоянно крутились дети. Рядом часто был её десятилетний сын Фш-Трк — Прут. Он сделал из длинного полого стебля трубку и терпеливо учил младших стрелять короткими колючками. Один втянул воздух вместо выдоха, другой засунул две колючки сразу; Фш-Трк вытряхнул их и снова показал, как надо. О прежнем мужчине Шш-Тик я услышал позже, когда женщины вспоминали старые семьи.

Пт-Ам после побоев ходил ещё медленнее обычного. Найденный им мальчик теперь часто садился рядом во время сбора. Пт-Ам ворчал и отгонял его, но однажды сунул самый большой плод из корзины. Позже при разделке кровь брызнула на землю. Пт-Ам отшатнулся и упал: тело выгнулось, руки задёргались, глаза закатились, на губах появилась пена. Люди оттащили его в сторону без паники — такое уже бывало. На охоты он не ходил, мясо ел только сильно прожаренным.