Я спросил о других, и она перечислила несколько знакомых мне обозначений, несколько незнакомых, потом показала Вождя.

Я сразу поднял три пальца и вопросительно указал на неё. Не потому, что что-то понял, а потому, что она перед этим изобразила убийство и возвращение.

Мгра рассмеялась и подтвердила: три раза. Это случилось очень давно.

Я смотрел на неё, пока совпадение наконец не стало очевидным.

Я объяснил, что Вождь зовёт такую женщину Шпионкой. Эту мысль пришлось передать жестами и несколькими знакомыми звуками. Мгра сначала прищурилась, затем поняла и снова засмеялась; я рассмеялся вместе с ней. Передо мной сидела та самая женщина, которая когда-то несколько раз добралась до Вождя, а теперь ела жареное мясо собственного недавнего сородича в теле маленькой поздней умелицы.

Группа вокруг уже готовилась ко сну. Тумна всё ещё поглядывал на нас с недоверием. Пакшр раскладывала подстилку рядом с Иикной. Эна следила, чтобы Мгра не подошла близко к детям.

Я не знал, сколько продлится эта жизнь и что успеет измениться. Но впервые за очень долгое время рядом оказался человек, которому не нужно было объяснять, почему я помню мир, исчезнувший миллионы лет назад.

Часть II

На следующий день Мгра пошла с нами так, будто всегда была частью группы. Никто из остальных с этим не согласился.

Эна не разрешала ей приближаться к детям ближе нескольких шагов. Нааик отделила для неё кусок подстилки и положила его возле моего места, потому что рядом с собой принимать чужачку не собиралась. Когда женщины делили корни, Мгре ничего не дали. Тумна бросил ей половину обглоданной кости только после того, как я посмотрел на него слишком долго. Мгра подобрала её, выскребла остатки мозга и даже не попыталась показать, что заметила отношение к себе.

Её тело было слабее наших. Это проявлялось в каждом длинном переходе. Там, где наши женщины шли с ребёнком на бедре и мешком за плечом, Мгра уже к середине дня начинала чаще дышать. Но отставать она не позволяла себе. Когда группа останавливалась, садилась последней. Если кто-нибудь оглядывался, сразу вставала и продолжала идти.

Вечером она взяла выброшенную реберную кость, расколола её и начала выравнивать край камнем. Я сначала решил, что ей нужен обычный скребок. Через некоторое время получился тонкий костяной нож. Режущая способность уступала хорошему отщепу, зато кость была удобна для мягких продуктов, волокон и работ, где каменный край быстро крошился.

Мгра протянула нож Пакшр, но та не взяла, поэтому Мгра положила его возле неё и ушла к огню. Через несколько минут Пакшр всё-таки попробовала край на сухом волокне. Потом спрятала нож в свой мешок.

На этом их дружба не началась. На следующий день Пакшр снова не подпустила Мгру к ребёнку Иикны. Но сам нож Пакшр оставила себе.

Через неделю таких ножей в группе было пять. Мгра делала их не ради благодарности и не пыталась устроить показательное обучение. Она просто сидела возле женщин и работала. Если кто-нибудь наблюдал — не прогоняла. Если просили жестом — отдавала готовое изделие. Эна взяла третий нож и сразу показала Мгре на слишком толстую рукоять. Мгра переделала её без спора.

Отношение Эны изменилось из-за другой вещи. У неё была маленькая дочь, которую она ещё часто носила на руках. Девочка уже весила достаточно, чтобы после нескольких часов пути у Эны немела кисть. Она меняла руку, сажала ребёнка на плечо, спускала на землю и через несколько минут снова поднимала. Мгра наблюдала за этим два дня. На третьем взяла длинную полосу плетёного волокна, сделала широкую петлю через плечо и показала, как посадить ребёнка сбоку, чтобы часть веса приходилась на спину и грудь.

Эна посмотрела на конструкцию с явным недоверием. Потом посадила туда дочь, прошла несколько десятков шагов, поправила петлю и прошла ещё столько же.

Мгра протянула руку, собираясь изменить узел, и Эна впервые не оттолкнула её.

Она сама показала, где ремень режет плечо, и потребовала сделать шире.

К вечеру ещё две женщины попросили такие же перевязи. На следующий день Пакшр уже изменила плетение в месте, где ткань тёрла кожу ребёнка. Мгра посмотрела, повторила её вариант для новой перевязи и одобрительно кивнула.

Я наблюдал за этим и испытывал довольно неприятное чувство. За миллионы лет я придумывал сложные способы охоты, возвращался к металлам, учил людей хранить огонь, таскал в памяти технологии, которым ещё рано было появляться, и при этом ни разу не додумался до обычной перевязи для младенца. Решение лежало на поверхности настолько давно, что оправданий не находилось.

Мгра заметила выражение моего лица и вопросительно подняла бровь.

Я показал на свою голову, потом на перевязь и развёл руками: не додумался.

Она усмехнулась, но ничего не добавила. За это я был ей благодарен.

Через несколько месяцев Мгра уже не сидела отдельно. Эна продолжала следить за ней внимательнее, чем за остальными, но спокойно оставляла рядом дочь. Нааик делилась с ней мясом. Шрама однажды попросила помочь снять воспалённую занозу из стопы. Мужчины всё ещё относились к Мгре как к моей странной маленькой женщине, но желание добить пленницу исчезло.

Иикна заинтересовался костяными ножами позже женщин. Его привлёк не сам нож, а отходы обсидиана возле моего места. За несколько лет у меня накопилось много мелких обломков, слишком коротких для наконечников и неудобных для нормального хвата. Я использовал лучшие как маленькие резцы, остальные выбрасывал.

Иикна собрал несколько штук и два вечера он возился с длинной костяной пластиной. Прорезал вдоль края неглубокие гнёзда, вставил туда маленькие обсидиановые кусочки и закрепил смолой. Получилась неровная зубчатая кромка.

Я посмотрел и решил, что он усложняет простую вещь. Хороший каменный нож изготовить быстрее.

Иикна проверил свой на свежей шкуре. Первый кусочек обсидиана вылетел почти сразу. Он выругался, углубил посадку и повторил. Второй вариант держался лучше. Через несколько дней он уже резал им сухожилия быстрее, чем обычным костяным ножом, а когда один зуб ломался, менял только маленькую вставку.

Я взял инструмент и попробовал сам. Он не заменял хороший крупный отщеп. На толстой шкуре отдельные вставки цеплялись хуже длинной непрерывной кромки. Зато для мелкой работы, разделения сухожилий и мяса, когда хотелось сохранить редкий обсидиан, вещь была вполне разумной. Главное, что Иикна превратил почти бесполезные обломки в ремонтируемый режущий край.

Мгра сидела рядом и смотрела, как я третий раз проверяю нож.

Мгра указала на Иикну и на языке жестов спросила, обычный ли он человек. Я ответил утвердительным жестом. Она уточнила, уверен ли я.

Я посмотрел на него. Иикна в это время спорил с Пакшр из-за того, что она забрала у него кусок жареной печени и отдала ребёнку. Он сердито показал, что добывал мясо сам. Пакшр ответила, что ребёнок тоже его. Иикна некоторое время пытался найти возражение, потом махнул рукой и взял другой кусок.

Я снова подтвердил, и Мгра кивнула. Для нас обоих это было интереснее, чем если бы он оказался очередным реинкарнатором.

О Маньячке она рассказала гораздо позже, когда мы сидели возле воды после вечернего перехода и группа уже поела. Дети возились в мелкой грязи у берега, взрослые чинили ремни и древки. Мгра показывала мне, кого из реинкарнаторов встречала в разных жизнях. Список постепенно становился длиннее. Некоторые имена совпадали с моими, некоторые существовали только в её памяти.

Когда она дошла до одного случая, движения стали точнее и медленнее.

Речь шла о женщине из соседней группы крупных людей, прожившей там больше десяти лет. Сначала исчез один ребёнок, затем второй, а потом начали пропадать женщины. Иногда тела находили далеко от стоянки, и с них были срезаны лица.

Я перестал смотреть на детей у воды, а Мгра продолжила. За годы женщина убила примерно половину взрослых женщин своей группы и всех детей, до которых смогла добраться. Мужчины не понимали, кто это делает. Подозревали хищников, соседей, друг друга. Группа теряла людей, семьи распадались, оставшиеся женщины старались не отходить одни. В конце концов она стала настолько слабой, что группа Мгры напала и победила. Нескольких женщин забрали к себе.