Тогда Счастье родилась в небольшой группе более примитивных людей, которых я по старой привычке мысленно относил к хабилисам. Она уже успела обзавестись сумкой, составным копьём, шляпой и ножом в ножнах, поэтому при встрече с более крупной группой эргастеров выглядела подозрительно необычно. Люди Дикого заметили это позже. Сначала они просто увидели чужаков, уступавших им ростом и вооружением, и несколько мужчин начали расходиться по сторонам, готовясь окружить группу. Именно Дикий их остановил.

До этого Счастье вообще не обращала на него внимания. Обычный взрослый мужчина, не самый сильный, не вождь, без необычного оружия и особых вещей. Он резко вмешался, оттолкнул одного охотника, приказал остальным не нападать и добился своего. Счастье сразу заподозрила, что перед ней кто-то из наших. Отошла так, чтобы остальные не слышали, показала старый знак узнавания и назвала себя. Дикий ответил на старый знак совершенно правильно.

После этого, по её словам, разговор стал ещё страннее. Но никакой радости при этом он не показал. Не захотел узнать, кого она встречала. Не спросил о технологиях, прошлых жизнях или XXI веке. Сказал, что у него своя жизнь, у неё своя и на этом всё.

Счастье попыталась выяснить причину. Дикий объяснил достаточно ясно: все мы, по его мнению, вредим. Каждая попытка ускорить развитие, принести знание раньше времени или изменить поведение группы вмешивается в естественную эволюцию. Мы отбираем у людей возможность пройти собственный путь и создаём последствия, которых сами не понимаем. Он поэтому ничего не изобретает для своих групп намеренно, не ищет реинкарнаторов и не хочет иметь с нами дел.

Счастье напомнила, что только что он сам изменил естественный ход событий и спас её группу от нападения.

Дикий ответил, что не обязан смотреть, как её убивают у него на глазах, только ради последовательности собственной позиции. После этого показал: скажи спасибо за себя и своих, уходи куда хочешь и больше меня не ищи. — И после этого он просто ушёл и больше ничего не захотел обсуждать? — Он остался со своей группой, а уходить пришлось мне. — Даже поговорить не захотел? — Я попыталась ещё раз вечером. Он показал мне спину и лёг спать.

Я невольно уважал последовательность Дикого больше, чем его вывод. За миллионы лет нам обоим слишком часто приходилось наблюдать, как хорошее решение в одной жизни становилось проблемой через несколько поколений. Но полностью отказаться от вмешательства я бы уже не смог. Само наличие памяти превращало любое моё действие в вмешательство. Даже если я просто выбирал более удобное место для ночёвки, пользуясь знаниями прошлых жизней, группа могла повторить выбор и изменить свой маршрут.

3

Пятым был человек, которому Счастье вообще не дала другого имени, кроме Маньяка. Она встречала его дважды и ни разу нормально с ним не разговаривала.

В первый раз Счастье родилась ребёнком в его группе. Когда начала достаточно хорошо понимать происходящее, людей уже стало заметно меньше, чем помнили взрослые. Они исчезали по одному. Иногда тело находили через несколько дней, иногда не находили вообще. У всех найденных тел было срезано лицо.

Группа подозревала хищников, соседей, друг друга. Маньяк ничем себя не выдавал. Он был одним из взрослых, участвовал в поисках, ел рядом со всеми и, вероятно, слушал те же споры о том, кто убивает людей. Потом исчезла маленькая Счастье.

Она не помнила самой смерти достаточно подробно и не собиралась восстанавливать детали. Запомнила только момент, когда поняла, кто перед ней. Дальше воспоминание обрывалось.

Во второй встрече всё произошло наоборот. Маньяк родился в группе, где Счастье уже была взрослой. Ребёнком он ничем не отличался. Подростком он тоже ничем себя не выдавал. Убийства начались, когда он окреп настолько, чтобы нападать на взрослых по одному.

После первого найденного тела Счастье насторожилась. После второго, у которого тоже было срезано лицо, сомнений почти не осталось. Она стала следить за теми, кто мог незаметно уходить из стоянки, и довольно быстро вычислила его. Маньяк выбрал третью жертву и увёл её подальше. Счастье не пошла одна: подняла нескольких взрослых и привела их следом. Они застали его во время убийства.

Счастье хотела остановить остальных хотя бы на несколько минут. Ей хотелось впервые спросить, зачем он это делает, почему каждый раз начинает с собственной группы и зачем срезает лица с убитых. Но вмешаться вовремя Счастье уже не успела. Родственники жертвы и несколько других мужчин набросились на Маньяка сразу. Когда Счастье добралась ближе, разговаривать было уже не с кем. — Значит, настоящей причины ты до сих пор совсем не знаешь? — Нет, вообще никакой причины я не знаю. — Может, он тоже что-то слышит? — Тогда мог бы хоть раз сказать. — Сын Голоса тоже не всегда сначала объяснял.

Счастье показала, что сравнивать их бессмысленно. Сын Голоса мог совершить страшное, но его действия хотя бы подчинялись понятной ему системе. Маньяк скрывался, обманывал собственную группу и повторял одно и то же в разных жизнях без единого известного объяснения. После её рассказа записка про пятерых психов стала намного понятнее. Я всё-таки заметил, что Вождь на их фоне выглядит совершенно нормальным.

Счастье ответила, что поживи с ним двадцать лет и послушай ежедневно, как он объясняет устройство правильной группы, потом обсудим.

В свою очередь я рассказал о тех, кого Счастье не встречала сама. Про Дуру она знала только по чужим словам. Смерть утверждал, что встречал её несколько раз и каждый раз всё заканчивалось одинаково: стоило ей понять, кто перед ней, она почти сразу убивала себя. Я долго считал, что между ними был какой-то старый конфликт, о котором Смерть не хочет говорить. Потом встретил её сам.

Та жизнь Дуры совсем не походила на жизнь человека, который боится собственного существования. У её группы были постоянные постройки, выращиваемые растения, сложная организация пищи, инструменты и вещи, до которых обычные люди того времени самостоятельно почти наверняка не дошли бы. Она явно прогрессорствовала и делала это много лет. Когда я появился рядом, Дура сначала смотрела как обычный хозяин поселения на чужака. Потом заметила мои знаки, поняла, что я тоже помню другие жизни, и изменилась сразу.

Нормального разговора между нами тогда не получилось. Она сорвала с шеи маленькую ёмкость, выпила содержимое и умерла у меня на руках. Я успел только спросить зачем. Никакого ответа от неё я так и не получил.

Счастье несколько раз уточнила, не говорил ли я её имя, не приближался ли слишком резко и не пытался ли остановить. Ничего из этого не объясняло случившееся. Дура узнала во мне реинкарнатора и после этого сама закончила жизнь. Почему — мы так и не знали.

Наркошу Счастье тоже никогда не встречала. О нём оба знали со слов других. Через жизни его интересовали растения, грибы, животные яды и всё, что меняет состояние сознания. Иногда он случайно приносил полезные знания: какие вещества опасны, какие обезболивают, какие вызывают сон или сильное возбуждение. Но развитие общества его почти не занимало. Если выбирать между обучением группы новой технике и поиском незнакомого гриба, он, судя по рассказам, выбирал гриб. Зайчик оставался для нас ещё менее понятным. О нём мы знали мало и решили не строить догадок.

После нескольких вечеров таких разговоров стало ясно, что ни один из нас не знает даже приблизительного числа людей, подобных нам. Мы встречали одних и тех же, слышали о других, но в любом месте мира мог существовать ещё кто-то, кто никогда не оставлял заметных знаков или вообще не хотел контакта. Этот вопрос перешёл в другой: можно ли перестать встречаться случайно.

Пирамидки работали, но плохо. Камни могли простоять очень долго, а маленькую запись легко не заметить. Счастье предложила заранее выбрать несколько мест, которые любой из нас обязан проверять, если рождается достаточно близко: особенно заметные скалы, пещеры, водопады, проходы между горами. Я добавил цепочки указателей, чтобы одна найденная запись показывала путь к следующей, а не только сообщала, что кто-то был здесь когда-то.