Каменное сырьё Королёво. Палеолитические комплексы Королёво связаны прежде всего с местным вулканическим сырьём, в том числе стекловатым дацитом. Древнейший горизонт содержит небольшой набор простых каменных изделий. Археология фиксирует именно сохранившиеся каменные предметы; дерево, кожа, сухожилия и большая часть других органических материалов в обычных условиях такого возраста практически не сохраняются.

Обсидиан. В Закарпатье известен отдельный источник обсидиана, получивший в археометрической литературе название Carpathian 3. Его природные выходы расположены в районе Рокосово и Малого Раковца в Виноградовских горах. Обсидиан встречается блоками и вулканическими бомбами в туфах; современные полевые исследования описывают куски от нескольких сантиметров до нескольких десятков сантиметров, доступные также на эродированных склонах и в долинах ручьёв. В старой геологической литературе сообщалось и о значительно более крупных блоках. Этот обсидиан содержит включения и в среднем уступает некоторым другим карпатским источникам по качеству для расщепления, но местные палеолитические сообщества позднее интенсивно использовали его как сырьё для каменных орудий.

Соль. В долине Тисы, примерно в пределах региональных перемещений по Закарпатью, находится Солотвинское соляное тело. Это миоценовый соляной диапир длиной около двух километров, сложенный преимущественно каменной солью с глинистыми примесями. Современная геология показывает, что соляное тело подходит достаточно близко к поверхности и связано с естественными процессами растворения и соляного карста. Поэтому наличие в регионе доступной каменной соли и солёных вод геологически обосновано.

Золото, серебро и медь. Береговский рудный район Закарпатья относится к эпитермальным золото-серебряным и полиметаллическим системам внутреннего Карпатского вулканического пояса. Для месторождений района документированы самородное золото, самородное серебро, электрум и медные минералы, включая халькопирит; в минералогических сводках отмечается также самородная медь. Геология региона поэтому допускает встречу природных проявлений этих металлов. Точное положение поверхностных россыпей и обнажений 1,42 млн лет назад восстановить невозможно, поэтому конкретные детские находки героя являются художественным выбором на основе реально существующей минерализации.

Олово. Крупного и легко доступного источника касситерита непосредственно в районе Королёво и Береговского рудного поля современная геология не показывает. Это делает отсутствие местного олова реалистичным ограничением для получения обычной оловянной бронзы из местной меди.

Фауна и питание. Непосредственно древнейший горизонт Королёво не даёт богатого фаунистического комплекса, позволяющего перечислить всех животных стоянки. Региональные раннеплейстоценовые фауны Карпатского бассейна включали лошадей, оленевых, крупных полорогих, хоботных, носорогов и крупных хищников. Поэтому в художественном тексте крупные копытные описаны без современных или латинских названий конкретных видов. Мозаика речных долин, открытых пространств и лесистых участков позволяла использовать разные пищевые ресурсы и требовала сезонных перемещений.

Сохранность материалов. Древнейший горизонт Королёво известен прежде всего по каменным изделиям. Дерево, шкуры, сухожилия, растительные волокна и пищевые запасы сохраняются на таком временном масштабе значительно хуже камня. В природной среде Закарпатья доступны глина, древесное топливо, шкуры животных, растительные волокна и соль, необходимые для описанных в главе бытовых производств.

Глава 13. Другой берег

Вид Радости: Homo habilis

Время: около 1,26 миллиона лет назад, ранний плейстоцен

Место: восточная окраина Сундаленда и Сулавеси

Часть I

К тому времени я уже перестал считать появление длинноногих людей случайностью. Они приходили к воде с севера, появлялись на открытых участках восточнее нас, оставляли следы возле старых кормовых мест, а однажды утром мужская банда, ушедшая за мелкой добычей, вернулась без одного молодого самца. Остальные принесли его копьё. Древко было сломано посередине, на одном обломке засохла кровь.

Наши женщины сразу сбились плотнее. Их было двадцать две взрослые женщины, не считая детёнышей и подростков, и они почти всегда держались единой стаей. Самцы жили иначе: пять возрастных банд по четыре-пять взрослых крутились вокруг женщин, сходились с ними на ночёвках и у большой добычи, а днём расходились своими маршрутами. Иногда две банды кормились рядом, иногда дрались из-за туши, но при чужой угрозе быстро оказывались рядом. Семей в привычном мне смысле здесь не было. Детёныш знал мать и нескольких женщин вокруг неё гораздо лучше, чем самца, от которого родился.

Имен тоже не было. Голосом мы передавали предупреждение, зов, еду, угрозу, боль, ребёнка, направление и ещё несколько простых сигналов. Всё остальное показывали руками, положением тела и взглядом. Для себя я всё равно выделял отдельных людей и давал им клички, иначе через несколько лет начинал путать тех, за кем следил чаще остальных.

Седая — так я называл старшую женщину с серыми волосами у висков и широкой нижней челюстью. Она редко первой бросалась к еде и никогда не лезла в драку без нужды, зато стоило ей двинуться, как следом обычно сдвигалась вся женская стая. Плосконосая была моложе, тяжелее и заметно сильнее большинства женщин. Старый перелом сделал её нос почти прямой площадкой. Если кто-то тянулся к её еде, она обычно била по руке раньше, чем чужие пальцы успевали добраться до куска. Крикунья была маленькой, худой и постоянно настороженной. Она замечала движение в траве раньше остальных, но часто поднимала тревогу из-за птицы, качнувшейся ветки или тени.

Среди самцов я чаще всего следил за Левшой. Правая кисть у него плохо сгибалась после старого укуса, поэтому всё важное он делал левой рукой. Из-за больной кисти он не хватал первое попавшееся орудие, как многие другие: подолгу перебирал камни, выбирал тот, который удобнее ложился в ладонь, и потом таскал его за собой, пока не терял окончательно. Из всех родичей он первым начал сам подсовывать деревянное остриё в край костра, когда видел готовое пламя.

Пока костёр горел, родичи охотно пользовались им. Я много лет показывал, что на огне можно греться, жарить мясо, сушить мокрую шкуру, обжигать копья и отгонять дымом насекомых. Некоторые уже сами клали мясо на горячий камень и ждали, пока оно прожарится. Однажды я ушёл с утра, а вернулся к холодной золе. Вокруг сидели взрослые, рядом лежали дрова, Левша скоблил своё копьё. Угли успели погаснуть, хотя достаточно было подбросить несколько сухих веток. Я снова развёл огонь и вспомнил Дикого. Он бы увидел эту холодную золу и, пожалуй, даже не удивился.

У меня было длинное копьё с аккуратно посаженным в расщеп черешковым наконечником, короткая копьёмёталка, четыре лёгких дротика, нож, огневой набор, мотки растительного шнура, несколько костяных проколок и запас подходящих камней. Всё помещалось в сумке с двумя широкими ремнями, которую я носил на спине. Местные сначала пытались вытаскивать из неё заинтересовавшие вещи. После нескольких ударов по пальцам привычка прошла. Сделать что-то похожее самостоятельно никому не пришло в голову.

Длинноногие подходили всё ближе. За один сухой сезон мы трижды находили их следы на участках, которыми пользовались годами. У большого водоёма они однажды появились раньше нас. Их было меньше тридцати, но копья у большинства оказались длиннее наших, а мужчины двигались плотнее и не разбегались при первом крике. У двоих я увидел большие двусторонне обработанные камни. Один резал таким мясо, второй раскалывал кость.

Наши самцы начали обычную демонстрацию: подняли палки, закричали, несколько человек бросились вперёд и остановились. Чужие не побежали и вместо отступления двое вышли навстречу, остальные разошлись шире и оставили за спинами женщин с детьми. Один мужчина метнул копьё. Оно упало перед нами, и наши передние самцы сразу отступили на шаг.