— Но смогут ли прежние способы прокормить столько же людей, сколько живёт здесь теперь?

— Нет. Если исчезнут запасы и нынешняя эффективность охоты, прежний способ такого числа людей уже не прокормит.

Я посмотрел на стоянку и пересчитал ближайших детей. Если исчезнут запасы и нынешняя охота станет хуже, прежний образ жизни такого числа людей уже не прокормит.

Дикий указал на одежду одного из детей.

— Этот навык знают слишком многие, чтобы он исчез вместе с несколькими мастерами.

— Пока группы постоянно встречаются и передают его друг другу.

— Он не исчезнет сразу у тысячи человек.

— А если несколько плохих поколений разорвут эти связи?

— Тогда им придётся приспосабливаться заново.

Дикий перечислил соль, печи, керамику, хорошие крепления и правила у чёрного камня. Потом показал в разные стороны, изображая расходящиеся группы.

— Ты не знаешь, какие из этих вещей переживут несколько поколений без тебя.

— Не знаю.

— А людей уже стало больше.

Он снова указал на детей.

— До тебя их было меньше. Старый способ жизни выдерживал именно такое число. Ты увеличил популяцию раньше, чем убедился, что новый порядок продержится без тебя.

На земле он нарисовал две последовательности поколений: в одной людей оставалось примерно столько же, во второй после моего появления их становилось больше, а затем часть новых навыков исчезала.

— Вот чего я боюсь. Не сегодняшнего дня. Через два поколения они могут оказаться там, где по-старому уже не прожить, а по-новому больше не умеют.

— Могут. Но это ещё не значит, что так и будет.

— Значит, сам риск ты признаёшь.

— Риск — да. Приговор — нет.

— При этом ты вообще оставил этим людям возможность выбрать прежний путь?

— Когда ребёнок мёрзнет, у него тоже есть выбор? Когда женщине после родов нечего есть? Когда мужчина подходит к зверю с деревянной палкой и получает рогом в живот? Я знаю, как уменьшить риск. Ты предлагаешь смотреть и ждать, пока эволюция когда-нибудь сама дойдёт до ответа.

— Я предлагаю не решать за всю популяцию только потому, что помнишь больше.

— Я ничего не заставлял сохранять силой. Люди сами брали то, что им полезно.

— Они выбирали готовые решения, которые ты принёс из чужого им будущего.

— Они могли отказаться, и от некоторых моих идей действительно отказывались.

— Ребёнок может отказаться от тёплой шкуры зимой. Это делает выбор равным?

Я замолчал и дал ему закончить.

— Каждый раз ты приносил им то, чего у них ещё не было.

Он показал на огонь.

— Сначала огонь.

Потом поднял обсидиановый осколок и показал метательное оружие.

— Потом чёрный камень и новое оружие. После него большая группа распалась.

Он указал на грот с сосудами.

— Потом горшки, запасы, соль и новая еда.

Наконец обвёл рукой стоянку и показал в сторону обсидиана.

— Потом ты изменил отношения между чужими группами: кто может брать камень, кто отвечает за драку, что оставляют взамен. Люди стали приходить туда не только за камнем.

Дикий коротко усмехнулся.

— Ты устроил им Страшный суд много раз.

Я не сразу понял, какое старое выражение он пытается передать местными жестами. Потом вспомнил XXI век и рассмеялся.

— Страшный суд?

— Да. Каждый раз ты решал, что им пора жить иначе.

— Они сами брали то, что считали полезным.

— Но первым решение приносил ты. После этого прежний порядок уже не возвращался.

— Я никому не запрещал жить по-старому.

— Запрещать уже не требовалось.

После этого ответа я перестал усмехаться.

— Я больше не хочу ломать то, что ты сделал здесь, — продолжил он. — Теперь это убьёт людей быстрее. Эта популяция уже изменилась. Я потому и не убил тебя, когда мог. Если бы ты умер тогда, часть системы могла рассыпаться сразу. А ты появился бы в новом теле и начал то же самое с другими.

— Значит, двадцать лет ты ждал, пока я состарюсь, чтобы прочитать мне нравоучение?

— Я ждал, пока ты начнёшь понимать сам.

Он снова показал на место, где когда-то стоял гончарный круг, и мне пришлось признать, что этот пример подтверждал часть его доводов.

— Хорошо, тогда скажи прямо, чего ты хочешь от меня в следующих жизнях.

Дикий помолчал, прежде чем ответить.

— Не давай им ничего из того, чего они ещё не открыли сами.

— Вообще ничего?

— Ничего. Если они не знают огня — ты не даёшь им огонь. Если не придумали метательное оружие — не показываешь его. Если не умеют обжигать глину — не приносишь им горшок. Неважно, насколько простым всё это кажется тебе.

Я несколько секунд смотрел на него.

— Даже если я точно знаю, что они поймут способ и через неделю смогут повторять его без меня?

— Даже тогда. Они должны прийти к нему сами. Пользуйся тем, что уже знают их люди, но следующий шаг из своей памяти не приноси.

— То есть ребёнок замерзает возле меня, я знаю, как добыть огонь, он способен этому научиться, но я должен смотреть, как он умирает, потому что его отец ещё не додумался до нужного способа?

— Если дашь огонь, ты решишь не только за него. Через месяц огонь будет у сотен людей, а через поколение они уже будут жить иначе. Ты снова выберешь за всю популяцию.

— А для меня знание создаёт обязанность. Если люди способны понять способ, повторить его и передать дальше, я не стану молчать и смотреть, как они умирают от того, что умею предотвратить.

— Именно это я и считаю неправильным.

— А я считаю неправильным обратное. Если они способны усвоить знание, я обязан его дать.

— Тогда мы не договоримся. Если сами не открыли способ — оставь его при себе.

Крр-ам-шр-у подошла, когда солнце уже опускалось. В руках она несла большой горшок, обёрнутый полосой кожи, чтобы не обжечь ладони. За годы она почти не изменила привычки собирать корни, только теперь значительная часть найденного отправлялась в кипящую воду.

Она поставила сосуд возле меня и показала, что мясо мягкое. В последние годы мне всё чаще готовили именно так: коренных зубов осталось мало, жёсткие куски приходилось долго жевать.

От горшка пахло мясом и травами. В густой воде лежали разваренные корни. Соль Крр-ам-шр-у добавила уже после варки, как любила Иик-ха-ха. Из бульона торчали человеческие пальцы. Каннибализм никуда не делся, он просто обрел новые формы и стал выглядеть более цивилизовано.

Я посмотрел на Дикого.

— Суп будешь?

Он заглянул в горшок. Для этой еды понадобились огонь, обожжённая глина, соль, сохранённое мясо и привычка варить корни. Дикий задержал взгляд на еде и усмехнулся.

— Ну, раз ты всё равно уже развратил это общество и ничего не исправить, буду.

Научная справка

Время и археологическая привязка. Действие главы отнесено примерно к 1,42 млн лет назад. В 2024 году в Nature была опубликована датировка древнейшего археологического горизонта Королёво на западе современной Украины. Возраст получили методом погребального датирования по космогенным нуклидам алюминию-26 и бериллию-10; результат около 1,4 млн лет делает комплекс одним из древнейших надёжно датированных свидетельств присутствия гоминин в Европе. Каменные изделия древнейшего горизонта относятся к простым технологиям Mode 1. Человеческих костей этого возраста в Королёво не найдено, поэтому точный вид людей, оставивших орудия, неизвестен.

Местность. Королёво расположено в Закарпатье у долины Тисы, в зоне вулканических пород Вигорлат-Гутинской гряды и на высоких древних террасах. Такое положение соединяет речную долину, предгорья, открытые участки и лесистые склоны. Для древнейшего горизонта исследования указывают на сравнительно тёплую фазу раннего плейстоцена; авторы датировки сопоставляют возможное присутствие людей с тёплыми межледниковыми интервалами. При этом положение региона значительно севернее Восточной Африки означает выраженную сезонность, включая холодные периоды года.