Первые минуты разговора ушли на то, чтобы подобрать понятные друг другу жесты и последовательности.

За десятилетия местная речь стала богаче, но всё равно не позволяла легко обсуждать то, о чём хотел говорить Дикий. Мы пользовались голосом, жестами, рисовали линии на земле, возвращались к одним и тем же примерам. Я передаю смысл намного короче, чем занял сам разговор.

— Ты мог убить меня несколько раз, — сказал я, когда понял, зачем он пришёл.

Дикий спокойно подтвердил, что такие возможности у него действительно были.

— Почему тогда не убил меня, если считал это правильным?

Он долго рисовал пальцем на земле группы людей. Одну обозначил рядом со мной, вторую — дальше. Потом перечеркнул меня и показал новую группу ещё дальше.

Смысл его рисунка был понятен без дополнительных жестов.

— Убьёшь здесь — я появлюсь в другом месте.

Он подтвердил это коротким кивком, не добавляя ничего к уже нарисованной схеме.

— Раньше новое рождение после моей смерти тебя не останавливало.

Дикий посмотрел на грот. На горшки у стены. На детей возле огня.

— Раньше я считал, что тебя ещё можно остановить здесь и вернуть людей к прежней жизни.

— Что изменилось потом, когда нападения прекратились?

Он показал на людей вокруг, затем на склад, на их одежду и оружие.

— Потом я увидел, что прежнюю жизнь им уже не вернуть без больших смертей.

Я невольно усмехнулся, услышав от него заботу о последствиях.

— Значит, поэтому ты перестал ломать склады и убивать мастеров?

Дикий подтвердил мою догадку коротким кивком и снова показал на людей возле грота.

— Наконец понял, что людям всё-таки нужны еда и тёплые шкуры?

Дикий резко покачал головой и показал, что я опять свожу его позицию к слишком простой мысли.

— Я всегда понимал, что им от этого лучше прямо сейчас.

Его пальцы легли на землю. Он обозначил несколько семей, потом показал отсутствие запасов, холод и старое оружие. Затем сделал то же число людей, но добавил сосуды, одежду, копьёмёталки. После этого убрал сосуды и одежду.

Последнюю, выросшую группу он перечеркнул целиком, показывая гибель большинства людей.

После этого рисунка мне уже не хотелось усмехаться над его объяснением.

— Продолжай и объясни, почему ты считаешь такой исход вероятным.

Дикий посмотрел на меня так, будто ждал этого много лет.

— Ты думаешь, я злюсь потому, что им хорошо.

— Ты много лет пытался сделать им хуже.

— Я пытался вернуть то, что ты ломал, пока это ещё можно было вернуть.

— Ты собирался вернуть прежний порядок, убивая людей вроде Сс-клок-на?

Дикий не отвёл взгляд и не попытался смягчить собственную ответственность.

— Да, тогда я считал такой способ допустимым, потому что ещё надеялся остановить распространение.

В ответе не было попытки оправдаться или переложить вину на его сторонников.

— Сс-клок-на тоже был частью неправильного будущего?

Дикий помолчал, прежде чем ответить на следующий вопрос.

— Тогда я считал, что его смерть ещё может остановить распространение того, что вы не способны поддерживать сами.

— Почему же потом ты перестал считать это полезным?

— Потом его смерть стала опаснее его жизни.

Я понял, к чему он ведёт, но специально заставил продолжить. Дикий показал на старую накидку Иик-ха-ха. Она была сшита из нескольких хорошо размятых кусков кожи и меха, с дополнительным слоем на груди и плечах. Затем указал на ближайший горшок, на обсидиановый нож у пояса моего внука, на связку соли возле стены.

— Потому что теперь люди уже живут с этим каждый день и зависят от результата.

— Они действительно зависят от многих новых вещей, но большую часть уже умеют делать сами.

— И людей здесь теперь намного больше, чем было до твоих изменений.

— Да, людей стало больше, и я именно этого добивался, снижая детскую смертность.

— Дети выживают чаще, поэтому каждое следующее поколение становится многочисленнее.

— Ты сам видел это по моей семье и по остальным группам.

— Именно поэтому я считаю, что ты уже подготовил их будущую гибель.

Я несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, правильно ли истолковал последнюю последовательность жестов.

— Повтори последнюю мысль так, чтобы я точно тебя понял.

Дикий повторил последовательность медленнее и добавил жест будущего времени.

— Ты мог убить их не сегодня, а через несколько поколений, когда созданное тобой перестанет работать.

Теперь сомнений в смысле его обвинения не осталось.

— Интересно получается: через двадцать лет после попыток меня зарезать ты пришёл сказать, что убийца здесь я?

Дикий не отреагировал на мой тон и продолжил так же спокойно. Он указал на лес, где исчезли охотники, потом на детей возле огня.

— До твоего рождения эти люди уже умели жить в этой местности своими способами.

— При этом они мёрзли, голодали и теряли гораздо больше детей.

— Но достаточное число всё равно выживало и оставляло потомство.

— Только часть, и многие смерти можно было предотвратить.

— Этой части хватало, чтобы популяция продолжала существовать без наших знаний.

Он провёл на земле длинную линию поколений. Потом обозначил меня посередине и после меня нарисовал больше людей.

— Ты сделал их многочисленнее, научил лучше защищаться от холода и голода, дал новое оружие, запасы, постоянные места хранения и правила между чужими группами.

— И ты действительно называешь все нынешние улучшения плохими?

— Сейчас людям лучше, и я никогда этого не отрицал.

Дикий сказал это спокойно.

Я перестал перебивать.

— Если ты признаёшь пользу сейчас, чего именно хочешь добиться этим разговором?

Он показал на себя, потом на меня, затем на смерть. После этого убрал нас обоих из рисунка.

— Представь, что нас обоих больше нет. Сколько из этого они смогут сохранить сами?

— Ты можешь посмотреть вокруг. Я двадцать лет именно этим и занимаюсь.

— Потому что ты сам уже понял опасность слишком сложных вещей.

— Какую опасность, по-твоему, я уже признал?

Дикий взял осколок глины возле грота. Показал круговое движение рукой и вопрос.

По следующему жесту я сразу понял, какой пример он выбрал.

— Ты говоришь о гончарном круге и о том, почему я от него отказался.

Дикий коротко кивнул и положил осколок глины обратно к стене.

— Тогда покажи мне, где теперь новые круги и сколько людей умеют их делать.

— Я перестал делать новые круги и перевёл людей на более простую лепку.

— Почему пришлось отказаться от более удобного способа?

— Потому что почти никто не мог сделать новый.

— Ты дал им вещь, которой они пользовались и к которой успели привыкнуть, хотя сами воспроизвести её почти не могли.

— Поэтому я заменил её более простым способом, который большинство способно повторить без меня.

— Ты смог исправить ошибку только потому, что прожил достаточно долго и успел её заметить.

Дикий положил осколок обратно возле стены и продолжил уже без примера в руках.

— Что произошло бы, если бы ты умер раньше, когда кругом уже пользовались, а делать его почти никто не умел?

Я помолчал. Если бы умер тогда, круги постепенно сломались бы, а заменить их почти никто не сумел бы.

— Сколько ещё таких зависимостей ты пока просто не заметил?

— Наверняка многое, потому что проверить несколько поколений в одной жизни невозможно.

— Что из созданного тобой исчезнет через поколение или два?

— Этого я не знаю и не стану притворяться, будто знаю. К тому времени я уже ничего не смогу проверить.

Дикий показал на детей, которые играли возле огня и никогда не жили по старым правилам.

— А они уже не умеют жить по-старому.

С этой частью его вывода я уже не согласился и перебил его.

— Умеют жить самостоятельно: они всё ещё охотятся, собирают корни и ходят за стадами. Я не посадил их в клетки и не кормлю из рук.