Через несколько недель произошла короткая встреча. Обе группы покричали друг на друга, показали копья и разошлись. Всё стало почти таким, каким было до Мриигру и Мрииаа.

Хууу-фу-у после этого долго смотрел вслед чужим.

— Пока ррау были рядом, они сюда не ходили. Значит, нам снова нужны ррау.

Я тогда не ответил. Найти двух подходящих котят по желанию было невозможно, а взрослого хищника никто в здравом уме не собирался приводить к стоянке.

Ближе к концу сухого времени несколько неудач легли одна за другой.

Две ямы подряд оказались пустыми. На третий день мы нашли стадо быстрых копытных, но ветер изменился раньше, чем удалось подойти. Животные сорвались с места и через несколько мгновений уже были слишком далеко для нормального броска боло.

Следующая возможность выглядела лучше.

Мы нашли буйволов и долго шли за ними, выбирая молодого зверя на краю стада. Несколько охотников зашли с одной стороны, остальные должны были отрезать его от взрослых.

Один молодой буйвол уже оказался отделён от остальных, и люди начали сближаться.

Потом крупная самка развернулась и пошла обратно.

За ней ещё две.

Наш строй распался раньше, чем буйволы дошли до людей. Один мужчина не успел уйти и получил удар рогом по бедру. Кость не сломалась, но рана была глубокой. Он несколько недель не мог нормально участвовать в охоте.

Когда стадо ушло, на земле осталась только кровь раненого охотника; мяса у нас не прибавилось.

Через несколько дней нашли у-а-у.

Их было гораздо меньше, чем в день гибели первой ррау. Мы решили, что сможем отрезать одну семью от остальных.

Они заметили движение слишком рано.

Первый камень пролетел мимо. Второй попал мужчине в плечо. Потом камни пошли сразу с нескольких сторон. Один рассёк кожу на голове Хууу-фу-у. Кровь потекла по виску, и он всё равно хотел идти вперёд, пока Тум-аа-фу-у не схватил его за руку.

Мы отступили, прикрывая друг друга копьями от летящих камней.

После третьей неудачи подряд вечерняя еда стала заметно меньше, а утром люди дольше облизывали кости, прежде чем бросить их в огонь.

Еда не исчезла совсем. Оставались растения, мелкая добыча, кое-что сушёное. Но жир и хорошее мясо заканчивались.

Тогда я вспомнил старый тайник возле новой стоянки.

До него пришлось идти почти половину дня. Хууу-фу-у первым начал копать в месте, которое несколько лет назад назвал бы пустой работой.

Мы добрались до плотной глины и вытащили кости.

Первая после раскалывания пахла плохо. Содержимое выбросили.

Вторая тоже испортилась частично.

Третья кость после раскалывания пахла заметно лучше первых двух.

Мозг изменился, не был похож на свежий, но его можно было есть. В следующих двух сохранилось достаточно жирной массы, чтобы люди перестали морщиться после первого запаха и начали выскребать всё до стенок.

Запас не решил проблему. Он дал несколько дней калорий тогда, когда их особенно не хватало.

Тум-аа-фу-у сидел рядом и вылизывал жир с пальца.

— В следующий раз закопаем больше.

Хууу-фу-у посмотрел на него.

— А если половина снова испортится в земле?

— Тогда ты сначала понюхаешь.

Оба вспомнили старый разговор и засмеялись.

Но уже на следующий день стало ясно, что смешного немного.

Запаса было недостаточно, чтобы долго кормить большую группу. Больше получали те, кому на следующий день снова предстояло идти далеко, гнать добычу и держать копьё: если они ослабнут, следующей еды не будет ни детям, ни тем, кто останется у стоянки.

Маленькие дети тянулись к чужим кускам и чаще просыпались ночью. Их отводили от чужой еды, а взрослые охотники доедали свои порции, даже когда рядом начинался плач.

Беременные и кормящие женщины ели из общей добычи вместе со всеми. Когда мяса становилось мало, положение определял не возраст и не жалость, а то, кто должен был добывать следующую тушу.

Э-шр-у уже кормила их первого ребёнка. После дня скудной еды малыш быстро отпускал грудь и начинал плакать; Хууу-фу-у смотрел на него, потом на пустые мясные кости у огня.

После ещё одной пустой ямы он сказал мне прямо:

— Твои ррау плохо работают.

Я посмотрел на него.

— С каких пор они стали только моими?

— Ты принёс их в группу и заставил нас оставить.

— Они ушли почти год назад.

— Значит, надо найти новых ррау и вырастить их снова.

Тум-аа-фу-у услышал и хмыкнул.

— Найди сначала мать, которая сама отдаст тебе детей.

Хууу-фу-у вытер засохшую кровь с недавнего шрама на виске.

— Первую мать мы убили.

К вечеру Иик-э-у и Ай-ш-шр-у сидели возле одного огня. Иик-э-у кормила младшего ребёнка. Ай-ш-шр-у, уже тяжело беременная, ела медленно и откладывала часть мякоти Ха-ха-топу, который крутился рядом. Хууу-фу-у сидел возле Э-шр-у и смотрел, как их ребёнок несколько раз берёт грудь и почти сразу отпускает её.

Он подвинул к Э-шр-у остаток своей порции, хотя сам ещё не наелся.

— С ррау мяса иногда было столько, что мы бросали остатки птицам.

Иик-э-у подняла на него глаза.

— Иногда. А иногда они сами съедали всё и уходили.

Хууу-фу-у не спорил. Он снова посмотрел на ребёнка и провёл большим пальцем по подсохшему шраму на виске.

— Мне не нужно, чтобы они кормили нас каждый день. Достаточно, чтобы в такой день они были рядом.

Тум-аа-фу-у, сидевший у соседнего огня, усмехнулся.

— Тогда сначала найди ррау, которая согласится жить рядом.

Хууу-фу-у ничего не ответил, но ещё долго смотрел в темноту за огнём.

Через несколько дней они появились хотя бы в виде следов.

Часть IV

Свежая туша лежала возле старого маршрута к воде.

Мы нашли её по птицам, которые уже начали собираться над деревьями. Буйвол погиб недавно. Брюшная полость была вскрыта, внутренности почти съедены, часть мяса снята с бёдер. Остального хватило бы группе на несколько дней.

Я сначала осмотрел землю вокруг.

След Мриигру узнал сразу. Большая передняя лапа, привычный широкий шаг. Рядом шла Мрииаа.

Но между их отпечатками были другие.

Между взрослыми отпечатками тянулись маленькие кошачьи следы.

Два разных следа. Котята уже выходили из логова, но ещё держались рядом со взрослыми.

Хууу-фу-у присел рядом со мной. Несколько мгновений молчал, потом провёл пальцем по краю маленького отпечатка.

— Вот и новые ррау для группы.

Я посмотрел на него.

— Нет, этих котят трогать нельзя.

— Они же дети наших ррау.

— Именно поэтому их нельзя трогать.

Он нахмурился, будто я отказался от очевидной выгоды без причины.

Пока остальные разделывали тушу, люди один за другим подходили к маленьким следам. Те, кто когда-то носил Мриигру и Мрииаа на руках, приседали ниже и сравнивали отпечатки с ладонью. Хууу-фу-у почти не отходил от них. Остальные уже не смеялись над его недавними словами о новых ррау: два котёнка существовали на самом деле и находились где-то рядом.

К вечеру спор свёлся к одному вопросу: можно ли забрать их, если родители не отдадут.

Хууу-фу-у предложил найти логово и взять детёнышей после того, как взрослые будут убиты.

Он говорил тихо. Когда произнёс имя Мрииаа, дважды провёл ладонью по собственному плечу — там она ставила лапы, пока не стала слишком тяжёлой.

— Я знаю, какой она была с нами. Поэтому и хочу таких же для наших детей.

— А Мриигру и Мрииаа ты за это убьёшь?

Хууу-фу-у отвёл взгляд к следам взрослых кошек.

— Иначе к котятам не подойти.

— Тогда к ним вообще не надо подходить.

Он поднял голову.

— Одну взрослую ррау мы уже забрали у её детей и остались живы.

— Мы забрали детей у почти мёртвой ррау, — ответил я. — Это совсем другое.

Хууу-фу-у сжал губы, но не отвернулся.

— Вспомни её перед тем, как мы подошли.

Я загибал пальцы, чтобы никто не потерял ни одной детали.