В Дримолене выявлена крупная серия подобных предметов. Анализ 2023 года довёл число распознанных костяных орудий Drimolen Main Quarry до 65. Многие изготовлены на фрагментах диафизов длинных костей; рабочие концы имеют округление и характерные следы износа. Экспериментальные и микроскопические исследования южноафриканских ранних костяных орудий связывали часть такого износа с работой в грунте и термитниках, хотя набор функций мог быть шире.

Авторство этих орудий нельзя надёжно приписать одному виду. В тех же южноафриканских комплексах встречаются и Paranthropus robustus, и ранний Homo. Высокая представленность P. robustus в некоторых костеносных отложениях делает его возможным пользователем, но не исключает Homo. Поэтому сама связь P. robustus с использованием простых костяных копательных инструментов остаётся обоснованной гипотезой, а не установленной принадлежностью каждого найденного орудия.

Каменные орудия

Из Drimolen Main Quarry известна небольшая серия каменных артефактов раннего каменного века: три отщепа и три ядрища. Использованы кварц, кварцит и кремнистое сырьё. Набор соответствует простым технологиям Mode 1. Неподалёку от местонахождения на современной поверхности известна кварцевая жила, хотя время её древнего обнажения отдельно не установлено. Таким образом, присутствие в художественной среде пригодного камня и одновременно костяных рабочих орудий соответствует археологическому контексту региона.

Питание

Массивная жевательная система P. robustus долго поддерживала представление о крайне узкой пищевой специализации. Изотопные исследования показали более сложную картину и заметную долю ресурсов C4, причём состав пищи мог меняться внутри жизни одной особи. Данные последних лет также указывают, что P. robustus использовал и более закрытые, и травянистые участки ландшафта. Поэтому в художественной части рацион не сводится к одному типу растений.

Возможными источниками C4-сигнала могли быть травы, осоки, подземные части растений и животная пища, связанная с C4-пищевыми цепями; термиты также рассматривались как один из возможных компонентов. Крупные жевательные зубы и мощная краниодентальная система позволяли перерабатывать механически трудную пищу, но сами по себе не требуют постоянного питания одним продуктом.

Среда Дримолена

Дримолен сформировался в древней карстовой системе в доломитах Малмани. Современная открытая пещера является остатком более древней полости, заполненной осадками и обломочным материалом. Палеофаунистические данные не описывают окружающий ландшафт как одну сплошную открытую саванну или сплошной лес. Для района реконструируется сочетание открытых и более закрытых местообитаний.

В фауне Дримолена многочисленны полорогие и приматы. Среди других крупных млекопитающих отмечены представители жирафовых, слоновых, трубкозуб и другие формы. Такое сочетание позволяет помещать героев в мозаичный ландшафт с травянистыми участками, кустарником, древесной растительностью, сезонно меняющимися водными и кормовыми зонами.

Хищники

Из Дримолена известна разнообразная фауна хищных млекопитающих: гиеновые, кошачьи, псовые и мангустовые. Среди крупных кошачьих описан Dinofelis aff. piveteaui; в региональных раннеплейстоценовых комплексах присутствовали также другие крупные кошки, включая саблезубых форм. Для Дримолена непосредственно отмечены леопард и гиена Chasmaporthetes nitidula. Поэтому встречи парантропов и ранних Homo с крупными кошачьими и гиеновыми соответствуют фауне региона.

Крупные травоядные и охота

Копытные составляют заметную часть дримоленской фауны. Особенно широко представлены полорогие; среди определённых форм отмечен Antidorcas recki. Крупные и средние стадные травоядные являлись обычной частью раннеплейстоценового сообщества Южной Африки. Их рога, масса и скорость делали близкий контакт опасным, а плотное стадное движение способно быстро менять направление при угрозе. Это обеспечивает реалистичную экологическую основу для описанных столкновений с копытными и для использования рельефа при коллективной охоте.

Минеральный контекст региона

Гаутенг и соседние районы Южной Африки относятся к исключительно богатому минералами геологическому региону. Бассейн Витватерсранд известен крупнейшими золотыми месторождениями и кварцевыми конгломератами; в рудах присутствуют также сульфиды меди и других металлов. В более широком северо-восточном регионе Южной Африки известны медные, оловянные, флюоритовые и другие минерализационные системы. Кварц непосредственно представлен среди археологического каменного сырья Дримолена. Поэтому широкий набор металлического и декоративного сырья в пределах региона геологически возможен, хотя конкретные древние маршруты его получения по ископаемому материалу не восстанавливаются.

Глава 5. Дети Голоса

Время: около 1,9 миллиона лет назад

Место: Восточная Африка, Восточная Туркана, восточная часть бассейна древнего озера Лореньянг, территория современной северной Кении

1

Моя мать умерла раньше, чем я научился различать её лицо. О ней мне потом рассказывали редко и каждый раз почти одно и то же. Она пришла откуда-то одна, уже взрослая, держалась настороженно, говорила хуже остальных и первое время спала отдельно. Никто не знал, откуда она взялась. Одни старики показывали на север, другие на запад, третьи вообще махали рукой в сторону озера. Через несколько лет никто уже не мог вспомнить, кто видел её первой и при каких обстоятельствах она вошла в группу. Единственное, в чём все сходились, — она была не похожа на остальных.

Разница стала очевидной ещё до того, как взрослые начали о ней рассказывать. Достаточно было посмотреть на собственное отражение в спокойной воде, а потом на мужчин вокруг. У них лица сильнее выдавались вперёд, над глазами чаще выступал тяжёлый валик, подбородок почти терялся под широкой нижней частью лица. У меня середина лица была заметно площе, рот не так выступал, а нижняя челюсть казалась широкой, но не такой вытянутой. Ноги достались хуже: при длинных переходах колени быстрее начинали ныть, стопы уставали, и на ровном месте я шёл медленнее большинства взрослых мужчин. Зато руки росли вполне удобными. Пальцы хорошо держали тонкие заготовки, плечи не мешали работать перед собой, и с возрастом я почти перестал замечать отличие от окружающих там, где требовалась сила кистей.

Роды оказались для неё тяжёлыми и долгими. Женщины потом показывали жестами, сколько было крови, как она слабела и всё реже дышала. Ребёнка она успела прижать к себе, но кормить уже не могла. Мне повезло, что у другой женщины в группе недавно родился сын. Она сначала отталкивала меня от груди, потом всё-таки позволила сосать, а через несколько дней я уже спал рядом с её ребёнком и получал молоко наравне с ним. Эта женщина стала моей приёмной матерью, а её сын рос рядом со мной с первых дней.

Он с раннего детства двигался быстрее и точнее большинства ровесников. Там, где другие дети цеплялись за ветки обеими руками или долго выбирали, куда поставить ногу, он пробегал по наклонному стволу, перепрыгивал на соседнюю ветвь и уже оттуда звал остальных. Когда мы подросли, взрослые стали называть его Ловкой Птицей. Имя быстро закрепилось, а сам он против него не возражал. У меня с именем всё было сложнее.

Первую попытку переименовать меня я помню примерно с двух лет. Старый мужчина с длинными руками подозвал меня, несколько раз показал на мою голову, повторил жест вопроса и предложил имя, которое по смыслу можно было перевести как «Много Спрашивает». Я уже умел сказать достаточно, чтобы ответить ему словами, а не только жестами.

— Меня нужно звать Хурааа, — повторил я и ткнул пальцем себе в грудь.

Он засмеялся, потому что «Хурааа» для него оставалось старым возгласом удачи, хорошей встречи и радости. Потом снова показал новое имя. Я снова назвал взрослому своё настоящее имя. На третий раз старик позвал остальных, и следующие несколько минут группа развлекалась тем, что придумывала мне всё более подходящие варианты. Каждый новый вариант я всё равно отвергал.