Вождь признал решение правильным в тот же вечер. Не похвалил и не поблагодарил. Просто при всех показал, что Удача сделал верно и спас семью. После этого отдал приказ разделывать добычу. Для остальных признание Вождя закрыло вопрос, но по его поведению я вскоре увидел, что сам он произошедшее не отпустил. Я заметил изменение через несколько дней. Он снова начал носить полную грудную защиту даже там, где раньше обходился кожей. Охранники стояли ближе во время наших разговоров. Один раз Камень шагнул между мной и Вождём, когда я подошёл с копьём в руке, хотя восемь лет до этого моё оружие никого не беспокоило. Я напомнил наш разговор о предательстве. Вождь показал, что помнит тот разговор, и больше ничего отвечать не стал.

Несколько месяцев отношения оставались почти прежними. Мы работали вместе, спорили о печи, однажды всю ночь искали причину плохой плавки и утром обнаружили, что помощник перепутал часть подготовленного сырья. Вождь смеялся, когда я пытался спать сидя возле мастерской. Я ругался, когда он будил меня очередной проверкой. Если бы не охранники и броня, можно было решить, что всё действительно прошло. Потом Сторож принёс мне редкий кусок хорошей смолы. Я отправил его к Вождю. Вождь спросил, почему Сторож сначала пришёл ко мне.

Через несколько недель семья Дротика перед переходом посмотрела на мой жест, хотя Вождь уже указал направление. Я повторил его распоряжение. Вождь заметил, что они ждали меня. После этого я перестал убеждать себя, что проблема исчезла.

К десятому году я уже не мог назвать подозрения Вождя полностью выдуманными. Сторож действительно мне доверял, Дротик после охоты стала внимательнее к моим решениям, несколько бет приносили вопросы, когда Вождя не было рядом. Металлическое копьё и корона обозначали высокий ранг, а один мой жест мог сдвинуть несколько десятков эргастеров. Я действительно нарушил прямой приказ, меня действительно послушались, и решение принесло пользу. Вождь ошибался в другом: возможность воспользоваться этим положением всё чаще казалась ему доказательством того, что я непременно захочу стать первым. Его собственный опыт только укреплял такую уверенность. Он сам когда-то поднялся внутри общества Смерти и убил хозяина; позже на него нападали собственные беты и телохранители, а Шпионка трижды добиралась до него изнутри.

Последний случай был настолько незначительным, что раньше мы оба забыли бы его к вечеру. Две семьи спорили из-за места возле нового запасника. Вождь пришёл, указал одной перейти ниже, а другой остаться. Несколько взрослых первой семьи были возбуждены после прежней драки и не двинулись сразу. Их бета повторил приказ, но эргастеры продолжали смотреть то на него, то на соседей. Потом трое посмотрели на меня.

Я стоял метрах в десяти рядом со Сторожем. Не говорил ничего, не звал их и вообще не собирался вмешиваться. Когда понял, чего они ждут, сразу показал распоряжение Вождя: уходить вниз. После моего жеста они наконец пошли вниз. Я повернулся к Вождю и увидел его лицо. Для меня только что произошло ровно то, что я обещал ему много месяцев назад. Эргастеры обратились ко мне, а я без колебания повторил решение Вождя.

Я сразу направил их выполнять распоряжение Вождя, но по его лицу понял, что он увидел другое. Трое взрослых начали двигаться только после моего жеста. Значит, при желании я мог бы удержать их на месте или отправить в другую сторону. В тот вечер охрана забрала моё копьё.

Вождь не собирал всё общество и не устраивал суд. Рядом находились Камень, ещё несколько телохранителей, Сторож и два старых беты. Дротика не было: её семья стояла дальше после недавнего перехода. Я подозревал, что это не случайность. Корону сняли без борьбы. Я сам развязал ремень, потому что помощник, который пытался развязать его, только дёргал его и тянул волосы.

Вождь стоял напротив в лёгком доспехе; полный боевой комплект ему не требовался. В руках было копьё с золотомедным наконечником. Я спросил, действительно ли он считает меня предателем. Он без колебания подтвердил обвинение и напомнил охоту, бет, которые смотрят на меня перед решением, взрослых, ожидающих моего жеста, а затем указал на корону, копьё и право распоряжаться семьями. Я показал, что всё это дал мне он сам. Вождь сразу кивнул: именно в этом он теперь видел собственную ошибку.

Я напомнил наш старый разговор: власть мне не нужна, Вождь остаётся моим другом, а без его признания парантропское тело не удержит нынешнего положения. За десять лет я ни разу не пытался собрать эргастеров против него; несколько часов назад, когда взрослые ждали моего решения, я сам отправил их выполнять его приказ. Вождь ответил, что умный соперник как раз не станет открываться раньше времени.

После этого спор потерял смысл. Всё, что раньше служило доказательством верности, теперь получало другое объяснение. Я ещё раз отрицательно показал предательство, но Вождь уже не проверял свою догадку — он был в ней уверен.

Сторож издал тихий тревожный звук и шагнул вперёд, а Камень сразу выставил древко. Я приказал Сторожу остановиться, и он сразу послушался. Вождь перевёл взгляд со Сторожа на меня, задержал его на несколько секунд и больше ничего не спрашивал.

У меня вырвался короткий смешок, хотя смешного не было. Сторож только что окончательно доказал Вождю то, чего никогда не собирался доказывать. Вождь подошёл ближе; копьё в его руках оставалось неподвижным. Он указал на лежащие рядом корону и моё копьё, потом на себя и на меня. Жестами показал прошлое решение, ошибку и следующую жизнь: друг останется рядом, но второго ранга больше не будет. Потом сказал тихо, насколько позволял эргастерский голос, а остальное договорил нашим языком:

— Не держи зла. В следующей жизни я не допущу такой ошибки. Ты не будешь моим помощником, ты будешь просто моим другом.

Я успел увидеть, как копьё опускается на уровень груди. Удар был коротким и сильным. Металлический наконечник вошёл между рёбрами слева, туда, где билось сердце, и боль сразу отдала в спину. Вождь не дёргал оружие и не пытался причинить больше боли, только удержал меня, пока ноги перестали слушаться. Последним я видел его лицо совсем близко.

Научная основа главы

Paranthropus robustus и датировка

Paranthropus robustus известен из раннеплейстоценовых местонахождений Южной Африки. Дримолен-Мейн-Куорри в современной провинции Гаутенг датирован примерно 2,04–1,95 миллиона лет назад; оттуда происходят многочисленные остатки P. robustus, включая черепа DNH 7 и DNH 155. Более молодые находки вида известны, в частности, из Сварткранса, где ряд образцов имеет возраст примерно 1,8–1,5 миллиона лет. Поэтому художественная дата около 1,9 миллиона лет помещает действие в раннюю часть существования этой южноафриканской линии.

DNH 7 остаётся одним из наиболее полных черепов P. robustus, а взрослый череп DNH 155 происходит из того же раннего комплекса. Для вида характерны крупные задние зубы, мощный жевательный аппарат и специализированная краниодентальная морфология. Исследование DNH 155 показало, что часть различий между ранними дримоленскими и более поздними южноафриканскими P. robustus лучше объясняется изменениями внутри линии во времени, а не только половым диморфизмом.

Сосуществование с ранним Homo

Дримолен важен тем, что в одном временном и географическом комплексе представлены P. robustus и ранний Homo. Черепная коробка DNH 134 из Дримолен-Мейн-Куорри была отнесена авторами исследования 2020 года к раннему Homo erectus; возраст комплекса составляет примерно 2,04–1,95 миллиона лет. Таким образом, сосуществование P. robustus и ранних Homo в Южной Африке около двух миллионов лет назад имеет прямую палеонтологическую основу.

Костяные орудия

Южноафриканские раннеплейстоценовые памятники дали серию необычных костяных орудий. Они известны из Дримолена, Сварткранса, Стеркфонтейна, Кромдраая и других мест региона. В отличие от значительно более поздних тщательно формованных костяных изделий, многие ранние южноафриканские экземпляры представляют собой прочные удлинённые фрагменты костей с характерным износом рабочего конца.