Власть Вождя мне не была нужна. Даже если забыть дружбу, я не хотел каждый день разбирать споры двухсот полуразумных сородичей, следить за запасами, назначать бет и решать, кому достанется лучший кусок. Вождь добровольно занимался этим почти в каждой жизни, где ему удавалось собрать достаточно большую группу; мне гораздо больше нравилось иметь возможность вмешаться там, где я действительно видел полезное решение.
Первые признаки того, что он начал думать иначе, появились ближе к концу восьмого года. Сторож принёс мне редкий зелёный камень, найденный далеко на переходе. Я посмотрел, показал, что находка интересная, и отнёс Вождю. Вечером он спросил, почему Сторож не принёс камень сразу ему. Я ответил очевидное: Сторож нашёл меня первым. Через несколько недель Дротик подошла ко мне с вопросом о переносе стоянки. Вождя в лагере не было. Я показал подходящее место и разрешил её семье начать перенос. Когда Вождь вернулся, он согласился с выбором, но отдельно спросил, почему она решила не ждать его.
В третий раз хороший костный инструмент принесли мне из чужой семьи и попросили решить, кому он достанется. Я отправил спорщиков к их бету. Вождь вечером всё равно спросил об этом. Тогда я решил не ждать четвёртого случая. Мы ушли немного в сторону от лагеря, хотя его охранники всё равно оставались в пределах видимости. Я показал прямо: предательства не будет.
Вождь ответил вопросом, которого я ожидал. Он хотел знать причину, и первая из них не требовала сложных доказательств. Вождь был моим другом, и после стольких лет рядом это уже не было красивым словом или временным союзом. Вторая причина была ещё проще: я оставался парантропом. Металлическое копьё, корона и право отдавать распоряжения существовали только потому, что Вождь заставил своих эргастеров считать меня высокоранговым. Если он исчезнет, мой статус не превратится автоматически в статус нового хозяина. Без его защиты я окажусь странным зверем среди большого числа вооружённых Homo и долго не проживу.
Третью причину объяснить оказалось труднее именно потому, что для меня она была очевидной. Верховная власть сама по себе мне была не нужна: пища, защита и оружие у меня уже были. Я уже мог заниматься интересными задачами, менять плохие решения, пользоваться мастерской и учить тех, кого считал способными. Рядом был Вождь, с которым можно нормально разговаривать. Что конкретно даст первое место, кроме необходимости каждый день делать работу Вождя вместо него? Он выслушал до конца. Потом показал на собственный доспех и спросил, не хочу ли я хотя бы такой. Я ответил, что в нём жарко. Вождь рассмеялся, после чего несколько месяцев к этой теме не возвращался, и я решил, что разговор закончен.
Девятый год начался спокойно. Вождь продолжал командовать, я занимался своими делами, Сторож приходил с находками, Дротик ругалась на молодых метателей, Уголь однажды едва не избил ребёнка за воду, пролитую на сосуд с тлением. Большая охота, после которой всё изменилось, сначала тоже не выглядела особенной. Разведчики нашли стадо крупных антилоп в широкой долине. Взрослые животные были тяжелее взрослого эргастера, быстры и вооружены длинными рогами. В одиночку подходить к ним близко не хотелось. Зато большое общество Вождя могло использовать рельеф и загнать часть стада туда, где метатели получат несколько бросков до прорыва.
План мы обсуждали вместе. Две семьи должны были медленно давить с дальнего края, не давая животным уйти к открытой равнине. Дротик с метателями занимала каменистый склон. Ещё одна семья ждала ниже. Мне Вождь дал резерв — несколько десятков взрослых из разных семей — и поставил у широкого прохода между склоном и зарослями. По первоначальному расчёту именно туда стадо могло прорваться, если отвернёт от метателей.
Перед началом Вождь подошёл ко мне лично, указал на резерв и на место, после чего отдал приказ настолько ясно, что ошибиться было невозможно: оставаться здесь и не двигать резерв до нового сигнала. Я показал, что понял. Первые минуты всё шло почти правильно. Загонщики появились на дальнем краю, стадо сдвинулось, метатели приготовили дротики. Потом один молодой самец антилопы рванул в сторону, остальные шарахнулись следом, и плотная группа животных ушла ниже по склону раньше времени. Над долиной поднялась пыль. Я перестал видеть Вождя, а с его места теперь была закрыта нижняя часть долины.
Дротик успела дать первый залп, затем её семья оказалась между каменистым склоном и частью стада, которое развернулось обратно. Несколько животных уже не бежали от эргастеров, а пытались прорваться через них. Один взрослый отлетел после удара рогами, другая метательница упала возле камней. Дротик собирала своих, но места становилось меньше. Я посмотрел на проход, который обязан был удерживать.
Туда никто не шёл. Основная масса стада уже сместилась в другую сторону. Если ситуация снова изменится, проход ещё мог понадобиться, но сейчас несколько десятков взрослых стояли далеко от места, где семья Дротика начинала терять людей. Нового сигнала от Вождя не было. Я подождал ещё несколько секунд. В пыли показалась Дротик. Она ударила копьём антилопу в морду, отскочила к склону и едва не столкнулась с другим животным. Сторож, оказавшийся там же со своей семьёй, пытался увести раненых вверх, где путь уже перекрывали свои. Прямой приказ Вождя оставался в силе, хотя обстановка, ради которой он был отдан, уже изменилась. Я дал резерву сигнал двигаться.
Первые эргастеры подчинились сразу. Двое посмотрели туда, где должен был находиться Вождь, но в пыли ничего не увидели и пошли за остальными. Я разделил резерв на две части: большую отправил к нижнему краю зажатой семьи, меньшую оставил чуть выше, чтобы не открыть проход полностью. Времени хватило только показать место, направление и задачу — давить животных в сторону низины.
Мы подошли к Дротику сбоку. Несколько копий одновременно заставили передних антилоп повернуть. Один взрослый самец бросился прямо на нас, эргастер слева не успел уйти и получил рогом в живот. Я ткнул животное в шею, наконечник вошёл неглубоко, зато следующие два копья достали уже сбоку. Самец развернулся и пошёл туда, куда оставался выход. Остальная часть стада двинулась за ним.
Пыль стала ещё плотнее. Я почти не видел дальних эргастеров, только ближайших эргастеров, рога животных и древки. В какой-то момент кто-то ударил меня по короне копьём, приняв за животное, и я едва не упал. Через несколько минут основная масса стада начала спускаться в низину. Там уже стояла семья, которую Вождь первоначально оставил ждать. Они увидели животных и сделали то, чему были обучены: не бросились навстречу, а начали бить сбоку и метать в плотную массу. Часть стада прорвалась дальше. Несколько животных упали под ударами, другие развернулись обратно, где теперь стояли мой резерв и семья Дротика. Стадо оказалось зажато между двумя группами эргастеров и низиной, и охота снова стала управляемой. Когда пыль начала оседать, я увидел Вождя. Он стоял на своём подъёме, уже без шлема, и смотрел прямо на меня.
Вокруг лежало больше антилоп, чем предполагал первоначальный план. Дротик и Сторож оставались живы. Из зажатой семьи погибли трое, несколько получили тяжёлые раны. Если бы резерв остался на месте ещё несколько минут, потери были бы значительно больше. Вождь молча спустился с подъёма. Первой ко мне подошла Дротик; она была вся в пыли и крови, часть волос прилипла к щеке. Ударила меня ладонью по плечу, затем повторила сильное одобрение. Несколько её родственников сделали то же. Сторож просто положил руку мне на предплечье и долго не убирал. Вождь некоторое время смотрел на нас, а потом спросил, был ли приказ понятен. Я показал, что приказ был понятен. Он спросил, нарушил ли я его сознательно. Я так же прямо подтвердил, что нарушил его сознательно.
Вождь повернулся к добыче, к живым родственникам Дротика и к пустому проходу, который я должен был удерживать. Он мог наказать меня за прямое неповиновение, но тогда сделал бы это на глазах у тех, кого моё решение только что спасло, после охоты, давшей больше добычи, чем ожидалось. Несколько секунд он молчал, затем ушёл к своим.
