К вечеру от оленя остались позвоночник, часть рёбер, нижние участки ног и мелкие куски, которые никто не захотел нести. Всё полезное распределили между взрослыми. Дети жевали мягкий мозг из расколотых костей. Женщины соскребали мясо с суставов, пока мужчины спорили из-за печени.

Через несколько дней я увидел человеческое бедро с такими же продольными порезами возле старого навеса. Рядом лежала расколотая плечевая кость, а череп был разбит в тех же местах, где Кк-Аао вскрывал оленьий. Кто-то ел этого человека задолго до моего рождения, но порядок работы почти не отличался.

Первую встречу с другой группой в этой жизни я почти не запомнил. Мне было около двух лет. Шшр-Аао схватила меня под живот и утащила за камни ещё до того, как я увидел чужих. Мужчины долго кричали через сухое русло и бросали камни, которые не долетали. Чужих было примерно столько же. Через некоторое время они ушли вверх по склону, а наши вернулись к воде. Никто не погиб, и через несколько дней взрослые уже занимались другим.

Вторая встреча произошла, когда я мог уверенно ходить рядом с группой. Мы нашли небольшую лужу под известняковой стеной и увидели возле неё чужую семью: мужчина, две женщины и трое детей. Они заметили нас почти одновременно.

Мужчина сразу заслонил женщин и поднял заострённую палку. Крр-Хруф пошёл на него первым. Остальные мужчины разошлись, отрезая путь к открытому склону. Чужой попытался вывести своих через узкое место между камнями, но Фн-Ррау оказался там раньше.

Чужой мужчина получил камнем по голове, упал и уже не поднялся. Одна женщина убежала вместе с самым маленьким ребёнком. Вторую, молодую и без заметных травм, удержали Бум-Мму и Айш-Ау-уу. Двое старших детей попытались уйти за матерью. Одного Крр-Хруф догнал почти сразу, второго позже нашёл Кк-Аао в кустах. Обоих детей убили, как только мужчины сумели их догнать.

Меня больше заинтересовала молодая женщина. Первые дни она постоянно пыталась уйти, кусалась и спала отдельно, пока её не начали привязывать на ночь. Через несколько недель сопротивление почти исчезло. Она ела вместе с нами, помогала таскать воду и держалась возле Фн-Ррау. Ещё через сезон никто уже не следил, куда она отходит одна.

Мужчину и детей разделали возле той же лужи. Шшр-Аао дала мне кусок бедра одного ребёнка так же спокойно, как раньше давала мясо оленя. Я съел его вместе с остальными. Никто вокруг не обращался с человеческим мясом иначе, чем с оленьим.

К трём годам я начал понемногу менять то, что было по силам детскому телу. Сначала занялся переноской воды. Дальность любого перехода определяли не ноги взрослых мужчин, а женщины с детьми и расстояние до следующего источника. Кожаные мешки здесь никто не умел делать достаточно плотными, а большие листья быстро высыхали и ломались.

Глины вокруг хватало, поэтому я начал с маленькой чаши и обжёг её в собственном костре. Взрослые держались от огня подальше, но готовый сосуд Бум-Мму забрал почти сразу. Через день он разбил его, уронив на камни.

Следующие сосуды я лепил толще и делал горло уже. Красота не требовалась: ёмкость должна была держать воду, закрываться травой и не расплёскивать половину содержимого при ходьбе. Первые два больших горшка треснули при сушке. Третий выдержал обжиг, но оказался слишком тяжёлым. Четвёртый уже можно было нести на ремне.

Шшр-Аао сначала боялась подходить к месту обжига. Зато, когда я дал ей остывший сосуд и показал воду внутри, она несколько раз встряхнула его, проверила, сколько пролилось, и забрала. Через месяц в группе было шесть ёмкостей разного размера, и все сделал я. Остальные охотно пользовались ими, но полный порядок изготовления не повторяли и не пытались.

Огонь я тоже разводил сам. Каждый раз показывать одно и то же взрослым желания не было. Если хотели приготовленное мясо, подходили после того, как пламя уже горело. Если костёр гас во время моего отсутствия, ждали меня или обходились сырым.

Третья встреча с чужими случилась незадолго до моего пятого года. К этому времени у каждого из пяти мужчин было копьё с каменным наконечником. Наконечники я делал небольшими: детскими руками крупную двустороннюю заготовку обрабатывать долго, зато хороший отщеп можно было довести до нужной формы, посадить в расщеп и закрепить смолой с обмоткой. Древки готовили взрослые после того, как увидели первое готовое оружие.

Чужая группа была немного больше нашей. Они подошли к месту, где мы разделывали молодого оленя, и не собирались останавливаться. Их мужчины шли впереди с обычными деревянными копьями и тяжёлыми палками. Наши женщины потянули детей назад.

Когда чужие приблизились, Фн-Ррау ударил первым. Мужчина подставил руку, ожидая, что деревянное остриё соскользнёт или войдёт неглубоко. Камень рассёк предплечье и ушёл дальше в грудь. Мужчина отшатнулся, выпустил свою палку и сел на землю.

Бум-Мму попал другому в бедро. Наконечник остался в ране, древко вырвалось из расщепа, но человек уже не мог нормально наступать на ногу. Крр-Хруф получил камнем в лицо, однако успел полоснуть третьего чужака по боку.

После двух тяжёлых ран чужие отступили и больше не пытались приблизиться к туше. Мы их не преследовали: у Бум-Мму сломалось оружие, у Крр-Хруфа текла кровь из рассечённой брови, а один из чужих ещё долго сидел на земле, прежде чем товарищи утащили его за руки.

На обратном пути Крр-Хруф несколько раз показывал своё копьё остальным и низко повторял одобрительный звук. На следующий день принёс мне длинный отщеп и подходящее древко и потребовал повторить крепление. Пользу каменного наконечника он понял сразу. Трудность начиналась там, где один удачный приём превращался в последовательность из нескольких разных работ.

В следующие недели я увидел, что именно мужчины способны повторить без меня. Древки они готовили сами. Расщеп после нескольких показов тоже получался. Подходящие отщепы начали приносить мне каждый раз, когда ломалось оружие. Но на креплении смолой работа останавливалась.

Для надёжного крепления требовалось найти подходящее липкое сырьё, очистить его, осторожно нагреть, не сжечь, правильно посадить камень и только потом затянуть обмотку. Если мужчина делал всё рядом со мной, отдельные действия получались. Через несколько дней порядок путался. Крр-Хруф однажды вдавил отщеп в расщеп и туго замотал сырой полосой кожи. На первом же ударе кожа растянулась, камень повернулся и вылетел.

Я показал всё заново. Он досмотрел до конца, попробовал сам, а потом увидел проходивших ниже оленей и ушёл вместе с остальными. На следующий день недоделанное копьё лежало возле старого костра.

Фн-Ррау оказался терпеливее и два раза помогал мне греть смолу, запомнив, что её нельзя держать прямо в пламени. Но подобрать нужное количество и нормально посадить наконечник без подсказки всё равно не мог. Поэтому пять хороших копий существовали только до тех пор, пока я оставался рядом и чинил их.

За тысячи жизней я много раз видел одно и то же: пользоваться готовой вещью люди начинали быстро, а длинная последовательность изготовления исчезала гораздо легче. Предмет мог пережить мастера на несколько сезонов, способ его изготовления — не всегда.

Медную руду я обнаружил немного позже, на юго-восточной части нашего старого круга. Зелёные пятна в камне были знакомы слишком хорошо. Я расколол несколько кусков, проверил свежую поверхность и запомнил место. Ещё дальше нашлись тяжёлые тёмные руды с сурьмой; это место я тоже запомнил. В другом теле я бы уже строил печь. Сейчас мне было четыре с лишним года, вокруг жили люди, которые даже готовое рубило могли бросить возле первой туши, а воды не хватало до следующего перехода. До руды можно было вернуться позже.

Зато северная часть маршрута интересовала всё сильнее. Разница была небольшой, но повторялась. Там дольше держались грязные лужи, на теневых склонах чаще сохранялась зелёная трава, а следов копыт становилось больше. Кк-Аао тоже всё чаще уходил севернее привычного и возвращался оттуда с рассказами о стадах.