Всё просто. Признаюсь, обманул я Казанцева, заверив, что без меня ему сюда не попасть. Обычный тайник, без всяких дополнительных мер защиты и кодовых замков на бронированных дверях. Если знать где вход и как его открыть – ничего сложного.

Я привычно спустился по ступенькам и оказался в маленькой комнатке площадью едва ли больше восьми квадратов с небольшой нишей в правом углу. Обстановка сама собой была спартанской, по самому минимуму. Стол, стул, два стеллажа с папками и книгами, да невысокая тумба, на которой стоял кулер с водой.

После моего последнего визита здесь ровным счётом ничего не изменилось. Разве только папок с бумагами стало больше, но и это неточно.

Я прикинул, где Георг мог хранить документацию на «Проект». Понятное дело, что не вот так, условно у всех на виду. Ромашов был тот ещё перестраховщик и понимал, что сама по себе тайная комната не даёт стопроцентной гарантии сохранности сверхсекретных документов. Потому я и не стал тратить время впустую и перебирать бумаги в открытом доступе. Решил заглянуть сразу в сейф.

Подойдя к одному из стеллажей с книгами, я без труда нашёл знакомый корешок «Трудно быть Богом» Стругацких и плавно потянул его на себя. За шкафом что-то щелкнуло, и он наполовину отъехал в сторону. Вот и тайник. О его существовании Георг поведал мне незадолго до той злополучной аварии. Почему доверился мне, а не своему помощнику Казанцеву видимо для меня навсегда останется секретом.

Теперь лишь бы код подошёл. Вдруг заволновавшись, я затаив дыхание набрал нужную комбинацию цифр. Дверца вмонтированного в стену сейфа со щелчком отворилась. Я заглянул внутрь. Если не считать пистолета и сложенного пополам листа бумаги – пусто.

Вот так поворот. Честно – весьма неожиданно. Я был настроен на совершенно другой результат. Ладно, будем работать с тем, что есть.

Первым делом я проверил пистолет и, убедившись, что магазин набит под завязку, убрал его за спину. Лишним точно не будет. И только после этого развернул листок. На нём широким размашистым почерком Ромашова было написано: «Михаил, ты знаешь, что делать». И всё!

Пипец, засада. Понимай, как хочешь. Ребус, твою мать. Оружие и записка. Намёк, что всё кончено и пора застрелиться? Дудки, я в такие игры не играю. Нет азарта. Да и Георг был не из тех, кто кричит: «Караул! Всё пропало. Спасайся, кто может». Тут, что-то другое. Думай, Миша, или как там тебя зовут на самом деле. Думай. Вспоминай.

Я начал перебирать в памяти детали того дня, когда Ромашов позволил мне узнать про тайную комнату. Вот мы спустились по лестнице, пересекли комнату, подошли к стеллажу. Георг показал мне ключ-книгу, велел мне самому запустить механизм. Дальше продиктовал код от сейфа и отошёл в сторону.

– Зачем ты мне это показал? – помню, спросил я тогда у начальника, увидев пустой сейф. – Что здесь будешь прятать?

– Нужную тебе вещь, – ответил мне тогда Георг. И не соврал, оружие всегда пригодится. – Посмотри на меня.

Я обернулся. Ромашов стоял возле стеллажа.

– Запомни. Информация на обороте книги куда важнее обложки, – выдал дико умную мысль Ромашов и, задвинув Стругацких, вернул шкаф на место. – Теперь ты знаешь, что делать.

Ага, знаю. Нашёл вундеркинда. Я задумался. Единственное, что шло на ум – документация на «Проект» спрятана среди книг. Странно. Зачем тогда нужен пустой сейф? Ведь это явно обманка. И она не сработает, если нужное найдут сразу же при первом поверхностном обыске. Нет, не всё так просто.

В голове настойчиво билась фраза про информацию на обороте книг. Что это могло означать? Если только…

Я подошёл к наполовину перекрытой выдвинувшимся стеллажом нише в стене. Непросто так она здесь сделана. Протиснулся в проём и встал лицом к задней стенке шкафа. Ни черта не видно. Пришлось достать телефон и посветить фонариком.

Так и есть. Чуйка меня не подвела. На самом верху к фанерному листу был приклеен на двусторонний скотч серый квадратный конверт. Потянувшись, я попытался его отодрать от стеллажа, отчего бумага порвалась и мне в руку выпала чёрная флешка.

Мельком глянув на находку, я сунул её в карман. Надеюсь это то, что я искал. Иначе, зачем её так усердно прятать?

Делать мне здесь было больше нечего, и я поднялся обратно в оранжерею. Вернул на место чашу с водой, поправил воротник и, развернувшись к выходу, неожиданно наткнулся на молодого человека. На его совершенно мне незнакомой подозрительной физиономии лучезарно светилась наглая самоуверенная ухмылка.

– Добрый день, мсье Рудаков, – показав ряд ровных белоснежных зубов, на чистом русском поздоровался парень.

На первый взгляд я не дал бы ему и двадцати пяти годков, хотя внешность зачастую бывает обманчива.

– И вам не хворать, добрый молодец, – осторожно ответил я готовый к любым неожиданностям. Абы кто здесь шастать не будет. Опять же моя личность, оказывается, ему хорошо известна. – Знакомы?

– Нет. Разве только слышать могли. Но и в этом я сомневаюсь, – продолжая радостно любится, как старому приятелю развёл руками парень. – Жак Ланс. Заместитель руководителя французского отделения тэрингов.

Клон значит. В том, что передо мной враг я и так почти не сомневался. Вот только французу что здесь понадобилось? Где уже привычные клоны Фокса? Кончились? Хотелось бы верить.

– Чем обязан?- Нисколько не смущаясь, я достал пистолет. Стрелять не собирался, но оно как-то спокойнее, когда оружие в руках.

– Михаил, не нужно так нервничать. Мы хотим только поговорить, – прозвучал с боку спокойный голос ещё одного незнакомца.

Стараясь не делать резких движений, я медленно повернул голову. Возле куста красной Кортадерии стоял смуглолицый мужчина с внешностью выходца из Южной Европы. Полагаю, за кустом он и прятался, раз я его не заметил раньше.

– И много вас здесь? – стараясь выглядеть невозмутимо, поинтересовался я.

– Всего трое, – послышалось с другой стороны.

Этот голос уже был с явным восточным акцентом. Китай или Япония. Может Корея. Я не настолько тонко в этом разбираюсь, чтобы почувствовать разницу.

– Действительно, всего трое, – усмехнулся я, понимая, что мне одному против троих клонов ничего не светит. Закопают прямо вот под этим кактусом.

– Это Витторе Фалько, представитель итальянского филиала и мистер Тэтсуо Куроки из Токио, – представил своих спутников Ланс. Хоть я его об этом и не просил.

– Зачётная получилась солянка. Что же вас привело в наши Богом спасаемые широты?

Несмотря на обещание мирного разговора, пистолет убирать я пока не торопился. Это был мой единственный шанс на спасение. Или, если совсем не повезёт, возможность забрать с собой на тот свет как можно больше этих врагов человечества.

– Переговоры, – учтиво склонил голову японец. – Мы предлагаем заключить перемирие.

Вот именно этих слов я ожидал услышать меньше всего. Никогда ещё за всю историю экспансии космоса клоны не шли на сотрудничество.

– А войну тогда для чего начали? Чтобы усилить переговорную позицию?

Данный вывод напрашивался в первую очередь.

– Не все согласны на мир с аваронцами, – признался Ланс. – Мы и ещё несколько отделений считаем, что земляне должны объединиться перед лицом внешней угрозы.

Разумно. Пока государства Земли воюют друг с другом «богомолам» легче завоевать планету. Принцип «разделяй и властвуй» отлично работает во всей Вселенной. Особенно хорошо это должны понимать тэринги. В их истории уже случались моменты, когда из-за вражды кланов само существование ящеров стояло под угрозой.

– Если я вас правильно понял, делим мир по сферам влияния без взаимных претензий и выступаем единым фронтом против чужих? – уточнил я, проверяя клонов на «вшивость». Если они со мной согласятся, значит, врут от первого до последнего слова. Если нет, есть смысл разговаривать дальше.

– Не совсем так, мистер Рудаков, – ответил Куроки вместо француза, которому я собственно и адресовал вопрос, посчитав его главным в тройке. Видимо ошибся. Бывает. – Мы предлагаем временное сотрудничество. После устранения угрозы в лице третей стороны, продолжим работать над референдумом по вхождению Земли в протекторат одного из двух наших государств.