– Иви! – В комнату заглянула Гэли. – Иви, что случилось? Что происходит? Почему ты плачешь? Если князь позволил себе…

– То что? – проявила я любопытство.

– Не знаю. – Подруга села рядом и протянула платок. – Но обязательно что-нибудь придумаю. Пожалуюсь папеньке. И Миле.

– Это серьезно. – Я вытерла слезы. – Князю точно стоит опасаться вашу домоправительницу.

– Давай приведем тебя в порядок, а то ты на привидение похожа, – Гэли встала и протянула мне руку. – Кстати, нам разрешили вернуться в свои спальни, правда, вещи перетаскивать никто не торопится, скорее всего, потому, что на этот раз добровольных помощников не предвидится. Герцогиня визжит и топает ногами…

Голос подруги звучал успокаивающе и возвращал из душевного хаоса в хаос реальный. У меня хотя бы появилась опора под ногами. Я даже улыбнулась, пусть через силу, но все же. Поднялась с пола и поняла, что молоточки в висках стихли.

– Но вещи все равно придется перетаскивать. Утром сходим за твоими.

– Утром… – эхом отозвалась я.

– Для начала переоденем тебя и расчешем. – Она открыла сундук, рассматривая оставшиеся в нем вещи. – Сейчас…

– А сейчас ты сбежал. Ты где-то там, – прошептала я, подошла к окну и коснулась пальцами стекла.

– Ты что-то сказала? – спросила Гэли.

– Нет. – Я продолжала смотреть во тьму. – Я ничего не говорила. – И тихо добавила: – А даже если скажу, меня не будут слушать.

Казнь не отменена, всего лишь отложена. Князь прав, это Остров. Я сама подумала об этом, когда увидела, как пытается сбежать железнорукий. Рано или поздно Оуэна поймают и с почестями отведут на виселицу.

Гэли, словно примерная горничная, разложила на кровати сорочку, а потом хихикнула. Я начала расстегивать грязное платье, получалось легко, даже слишком, половины пуговиц не было, а шнуровка, которую завязал Крис… Я замерла, от воспоминаний заалели щеки. Это вам не рассказ матушки о походе на ярмарку под руку с неподходящим парнем, это… Я подняла руку. Ленточка все еще была на пальце, грязная, истрепанная, но была. Ухватив за кончик, я развязала узелок и стала разматывать ленту. Никакое это не кольцо.

Я перевернула ладонь. Трех точек, словно поставленных хной, больше не было. Лишь покрасневшая кожа.

«Только мы будем знать», – сказал Оуэн.

«Что он сделал?» – спросил князь.

Нет, об этом я пока думать не буду.

Серая права, разбираться, демон он, Муньер или выходец с Тиэры, никто не станет. Сначала его казнят, а потом начнут задавать вопросы. И то шепотком, в тишине кабинетов, тщательно следя, чтобы этот шепот не услышали. Признавать ошибки не любит никто. «Удавить по-быстрому» – это надо сделать их девизом.

– Давай. – Подруга помогла мне выпутаться из юбок, а потом в задумчивости посмотрела на тряпку, в которую превратилось некогда красивое платье.

– Выброси, – попросила я.

– А это? – Она указала на ленту в моей руке.

– И это тоже, – ответила я, а потом, повинуясь порыву, скомкала ленточку в кулаке и добавила: – Я сама. Потом.

– Девы, что с твоими руками? – воскликнула Гэли.

– Ничего, просто поздоровалась с огнем, как любила говорить бабушка Астер. Заживет.

– Ты какая-то странная, – покачала головой подруга. – Словно сама не своя.

Вот именно, не своя. А чья?

Криса казнят. Если только…

Если только не найдут настоящего пришельца с Тиэры. И не проведут дознание – с помпой, с шумом, с доказательствами. Будет особенно здорово, если он при этом будет повторять: «Здравствуйте, я с Тиэры. Как тут погода? Как богини? Конец света еще не начался? А то я боялся опоздать». А железная кошка, повинуясь одному взмаху руки, станцует для магистров.

– И никакой тишины, – прошептала я. – Это же Остров. Никто не покинет его, пока я тебя не найду. Приказ князя, между прочим.

В этом файле рабочий черновик двух (!) заключительных романов об Ивидель Астер:

3.Правила первокурсницы

4. Аттестация первокурсницы (рабочие название)

После вычитки, заменю файл на чистовой и открою скачивание всем купившим.

С добром, Аня Сокол

Когда я была маленькой, бабушка Астер рассказала мне историю о разлученных возлюбленных. А что еще рассказывать подрастающей внучке? Только о прекрасных девах и не менее прекрасных рыцарях.

Однажды прелестная леди Эри полюбила благородного рыцаря Рейта, но злые силы разлучили влюбленных.

Здесь, я обычно требовала от бабушки перечислить все «злые силы» поименно, чтоб, так сказать, знать врага в лицо. Но бабушка только загадочно улыбалась и продолжала рассказывать:

Рейта и Эри разлучила река. Глубокая, темная и настолько бурная, что переворачивала лодки и разбивала в щепу плоты.

В этом месте я зажмуривалась.

Влюбленные стояли на разных берегах и смотрели друг на друга. Все, что они могли, это только смотреть. И даже богини заплакали, чувствуя их страдания. Слезы упали на землю, и из этих слез выросло два дерева. Первое на одном берегу, второе на другом. Деревья потянулись друг другу ветвями-руками. Тянулись, пока не сплелись кронами. Толстые ветки образовали настил, а тонкие перила. Девы подарили влюбленным живой мост, чтобы те смогли соединиться.

В этом месте мой брат Илберт, как правило, фыркал. Или закатывал глаза. Или красочно расписывал, что произойдет, если ветки обломятся. Мало ли рыцарь за обедом уговорил поросенка на вертеле или для антуражу прихватил из оружейной дедов двуручник.

Бабушка называла его несносным мальчишкой. Он и был несносным, как и все мальчишки. Таким и остался, несмотря на то, что вырос. Мальчишки остаются мальчишками, будь им хоть десять лет, хоть двадцать. Имеют они дело с бабушкой или с магистром, с князем или серыми псами.

Мне бы сейчас не помешала помощь бабушки. Или магистра. Или Дев. Мне бы даже не помешал волшебный мост к возлюбленному. А еще лучше мост к выходцу с Тиэры. Но вряд ли богини будут ко мне столь снисходительны. Разлученных влюбленных пруд пруди, а мост даровали только одним.

Как найти того, кто не хочет быть найденным? Как найти того, кто знает, что умрет, если его обнаружат? Того, кто каждый день ходит мимо недостроенной виселицы? Как найти чужака на летящем над горами острове?

Как сделать то, что не смогли все магистры, серые псы и рыцари Академикума?

— Мое почтение, леди и джентльмены, — оборвал крутившиеся в голове и давно надоевшие мне вопросы, незнакомый голос. — Вставать не обязательно. — В аудиторию стремительно вошел мужчина. — Позвольте представиться. Андре Орье, я магистр по изменениям веществ. Именно их, вы начинаете изучать с сегодняшнего дня. В конце года вас ждут два экзамена практический и теоретический. Студент, не сдавший хоть один из них, попрощается с Академикумом навсегда.

Он говорил прямо на ходу, высокий нескладный человек, сильно наклоняющийся вперед, словно преодолевая сопротивление ветра. Он чем-то напомнил мне нашего с братом первого учителя — Рина Филберта. Может вьющимися волосами, а может, тембром голоса.

— Но, сэр, — обеспокоено сказала Мэри. — Больше половины группы отсутствует, стоит ли начинать столь серьезный предмет?

— А это вы, мисс…

— Коэн, сэр. Мэри Коэн.

— А это вы, мисс Коэн, можете спросить у главы Магиуса. Мне выдали расписание, так же как и вам. Или предлагаете просто посидеть?

— Нет, я не предлагаю… Я просто… — дочь травника окончательно смутилась.

— Давайте будем считать это разминкой. Вы ведь уже начали изучать природу катализаторов и нейтрализаторов с магистром Болеином? — Учитель не стал дожидаться подтверждения и с энтузиазмом продолжил: — Отлично, значит, остальные тоже уже получили о них некоторое представление. Эти две дисциплины тесно связаны. А когда к нам присоединятся остальные ученики, мы еще раз пройдемся по темам. — Он улыбнулся, и от уголков его глаз разбежались морщинки — лучики. — Считайте это преимуществом перед отсутствующими. — Он остановился у стола, оглядел притихших учеников и попросил: — Назовите мне главный принцип магии.