— Ну, принимается, — кивает граф. — Идём дальше.

— Отец чудом не погиб, сейчас размещён в целительской у Самуэля, — вспоминаю имя местного целителя.

— Значит, не погибнет, — подтверждает Беннинг. — Дальше.

С души падает камень. Кажется, у меня до этого оставались некоторые сомнения по поводу лечения отца. После слов графа они совсем исчезают.

— Да, мне уже сказали, что это хороший целитель, — немного задерживаюсь на волнующей меня теме.

— Отличный целитель, лучший. А самое главное — абсолютно аполитичный после двух сроков в легионах, — подтверждает Беннинг. — Продолжай.

— Люди, которые остановили моего отца, знали, что граф Меллин — мой отец. Об этом в сером доме знают не так много людей, — перехожу к своим последним умозаключениям.

— Я бы так не сказал, — не соглашается со мной граф. — На самом деле, знают ещё палачи и координаторы встреч твоего отца с его бывшими подчинёнными, так что людей, вообще-то, хватает. Но давай дальше, пока непротиворечиво. Продолжай.

— Хорошо. Те люди, которые организовали нападение, точно не догадывались, что я довольно сильный маг и очень неплохо выступил на стороне в штурме в графском замке, — привожу очередной аргумент.

— Ну да, согласен, — кивает граф. — Я так понимаю, что капитана Громова ты именно по этой причине и вычеркнул?

Беннинг следит за моими размышлениями и рисует для себя небольшую таблицу на листе бумаги. Стрелками проводит взаимосвязи. Для него тоже вырисовывается некоторая картина. Одна голова хорошо, а две — очень хорошо.

— Да, капитан Громов присутствовал при штурме, и если бы засада была организована им, меня бы ждало что-нибудь пострашнее одного гоблинского пробойника, — делаю логичный вывод. — И со мной вряд ли стали бы разговаривать. Эти товарищи на что-то надеялись. Экипированы они были очень хорошо.

— Есть информация, кто они такие? — спрашивает Беннинг.

— Банда Лысого, — отвечаю. — Они с Вороном делят… делили главенство над столицей. Точнее, над ночной стороной жизни столицы.

— Почему делили? — удивляется граф и рисует еще одну стрелку на листе. — Вроде до сих пор делят?

— Нет, — качаю головой. — Лысый погиб у меня на глазах.

— Интересно, — хмыкает Беннинг и зачеркивает имя на листе. — И как же это случилось?

— Да, мне тоже, — соглашаюсь. — Его голова перед смертью превратилась в скопище змей. Они парализуют одним взглядом.

— Медуза здесь, в городе? В городе⁈ — повторяет граф, подскакивая со своего места.

— Благо, огню эта тварь противостоять не смогла и была уничтожена, — тороплюсь успокоить Беннинга. — Но змеи не были материальным существом. Больше похоже на призрака. Он мог влиять на меня.

— Здесь очень интересно и важно, — снова присаживается граф. — Продолжай.

— У Лысого на голове была татуировка в виде звезды. Она в моём восприятии пахла тиной. Вот из неё змеи и полезли, — затрагиваю детали. — Я сейчас думаю, что у звезды было восемь лучей. Из каждого луча вылезло по змее.

Беннинг выглядит обескураженным. Он вытаскивает из-под стола толстую книгу и молниеносно перелистывает её от корки до корки.

— Это странно, неожиданно и опасно, — заявляет он. — Можно подобрать разные эпитеты. Но самое важное — твари с болот здесь, в человеческом государстве, существовать не могут. Не могли. Если кто-то нашёл способ перекидывать их сюда через границу, пусть даже в таком, как ты говоришь, призрачном виде… то у нас очень большая проблема. Ладно, продолжай.

— Фактически, ваш секретарь — единственный, кто знал о том, что Меллин — мой отец. К тому же он понятия не имел, что я сильный маг. Секретарь имел возможность скоординировать столько народа — он точно знал, когда я вышел от вас, и когда вышел мой отец. Именно он на входе у администратора уточнял, зачем Меллин пришел в серый дом, а потом принес бумаги с допросов вам. Вы знаете, у меня есть проверочный вопрос.

— Ну, попробуй задать, — соглашается граф.

— Знал ли ваш секретарь о том, что вы с Его Величеством воспользуетесь помощью караванщиков? — спрашиваю.

— Точно нет, — уверенно отвечает Беннинг. — Таково было условие караванщиков. Об этом знали только два человека — я и Его Величество.

— Но про вашу дорогу он наверняка знал, — подталкиваю графа к мысли. — По крайней мере, про направление.

— Да, он знал, — прикидывает Беннинг. — Всё-таки обоз в таверну направлял именно он.

— Вот и я про то же. То есть видите, как всё складывается, — раскладываю факты по полочкам. — Про поле, которое вам нужно пересечь, он знал. Про встречи Его Величества знал, про караванщиков не знал.

— И? — смотрит на меня граф.

— Там, где он владел информацией, он подготовился, — объясняю.

— Это невозможно проверить, — снова отступает Беннинг. — Информацией много кто владел.

— Видите, у меня нет прямых доказательств, — соглашаюсь. — Но сама ситуация слегка странная. Мне кажется, имеет смысл его как минимум опросить. Тем более что моё устранение стало вопросом жизни и смерти в тот момент, когда вы заговорили об иллитиде, а секретарь…

— Был в моем кабинете, — продолжает за меня Беннинг.

— Именно, — соглашаюсь.

— Дежурный! — граф вызывает по внутреннему переговорнику дежурного Серого дома.

В дверь буквально через десять секунд заглядывает смутно знакомый мне гвардеец.

— Направьте нарочного домой к моему секретарю, он мне срочно понадобился, — распоряжается Беннинг. — У меня для него поручение.

— Есть, — кивает гвардеец и исчезает за дверью.

Беннинг задумывается, берёт перо, кладёт перед собой расчёрканную бумагу, снова что-то прикидывает и достаёт новый лист. Граф от руки пишет приказ о блокировке выхода дирижаблей из столицы на сегодняшний вечер. Прикладывает печать и снова вызывает дежурного.

— Дежурный! — вызывает Беннинг.

— На месте! Ваша Светлость, — тот же парень появляется в дверях.

— Нарочного отправили? — уточняет граф.

— Да, нарочный ушёл.

— Хорошо, возьмите курьера. Или нарочного, если кто-то еще остался в доме. Передайте эту бумагу капитану Громову в порт, — Беннинг протягивает приказ. — Он как раз сейчас находится в порту дирижаблей.

— Так точно! — гвардеец заходит, забирает бумагу, отдаёт честь и убегает.

— Теперь, Виктор, давайте подробнее о том, что происходило и как вы оказались свидетелем смерти Лысого, — поворачивается ко мне Беннинг.

— Да там ничего сложного, — пожимаю плечами. — Подобрался к его дому, посмотрел на эту крепость со стороны, понял, что напрямую туда не попаду. С помощью моих напарников… — оглядываюсь на спящего без задних ног на ручке кресла Феофана. — Нашёл подземный ход.

— Говорите так, будто проникнуть в крепость — плёвое дело, — хмыкает граф. — Там же наверняка толпа охраны.

— Не сказать, что это было просто, но и не так чтобы сильно сложно, — поясняю. — А дальше всё просто. Подземный ход практически не охранялся. Видимо, Лысый считал, что о нём никто не знает, и это отличная гарантия. А мне было очевидно, что из такой крепости должен быть тайный выход. В подобных местах всегда есть лисий лаз. Соответственно, нашел вход, прокрался подземным ходом к нему в кабинет, увидел, как он разругался со своим магом.

— А он точно разругался со своим магом? — уточняет Беннинг.

— Абсолютно, — киваю. — Там в помещении был еще кто-то третий…

Вспоминаю хлопок двери. Третий человек вышел из комнаты чуть раньше, чем мы пришли.

— Его зам, наверное, — проговаривает про себя Беннинг.

Он снова берет лист бумаги и расчерчивает его на части. Пишет имена, рисует стрелки.

— Может быть, не знаю. Никто из нас его не видел, — говорю как есть. — Мы пришли, когда закрылась дверь. Но маг Лысого там точно был.

— Да. И что же стало с магом? — уточняет детали граф.

— Маг погиб, — сообщаю. — У этих двоих вышел конфликт, по результатам которого маг погиб, а Лысый остался обездвиженным.