На это восклицание подтянулись и остальные присутствующие в квартире. На девушек фигурки тоже произвели впечатление, но мужчины буквально поплыли. Странно, что они до сих пор про них меня не спрашивали, потому что просто не могли их не видеть раньше. Даже отец Марины присвистнул от увиденного.

— Они выглядят… очень дорого. — омоновец взял одну из мерцающих в полумраке фигурок и аккуратно принялся вертеть в руках. — Детализация потрясает!

— Ага, знаю. Они не очень хрупкие, но если даже надколоть просто исчезнут, а освобождённая Воля устремится к ближайшему игроку. Ну или к сильнейшему, не вникал в этот момент.

— Их нужно всесторонне исследовать. — посмотрел на меня офицер. Взгляд его был не совсем здоровым.

Э… м… поймал себя на мысли о том, что всерьёз собираюсь запретить майору это сделать, сгрести всё в инвентарь и отнести на базу в Одинокую Крепость прямо сейчас. А ещё мелькнула мысль, что лучше прямо сейчас разбить всё, чем отдать честно заработанные трофеи кому-то кто будет ковырять их своими жирными пальцами и пинцетами. Но я пересилил себя.

— Давайте каждый просто возьмёт по понравившейся фигурке на память о том, что когда-то был такой хороший парень Дениска, — вымученно предложил я, посчитав, что конкретно сейчас смогу откупиться малой кровью. — И раз и навсегда закроем тему этих фигурок.

С минуту мы играли с майором в гляделки. А потом Марьянов неожиданно выдал:

— Согласен. — и всё-таки сцапал копейщицу.

— Значит, малейший скол и она исчезнет? — напомнил о себе Кирилл Петрович. Он двумя руками держал перед собой за подножку фигурку танцовщицы, застывшую во времени на одной ноге и с волосами, разметавшимися от ветра, её платье так же застыло, развеваясь «по физике». В своё время я не обратил на неё должного внимания, но детализация там была не хуже, чем в остальных статуэтках.

— Не совсем, фигурку, чтобы она разбилась нужно как следует шандарахнуть обо что-то, но если попытаться отколоть кусочек, то да, обратится в дым без остатка.

— Ты уже так делал? — озаботился ФСБ-шник.

— Нет, но о них довольно подробно описаны в игровом ЧАВО, — кроме того — это логично, ведь они сделаны не из природных материалов. Это фактически воля и устремление некогда живших существ, обличённые в твёрдую форму.

— Магия кака-то! — только и выдал на это ОМОНовец. Впрочем, скепсиса в его голосе не было.

— Вы лучше скажите, чего вас с них так накрыло-то? Чувствуете какое-то влияние на разум? — всерьёз обеспокоился я.

И это как будто бы убрало некий ламповый фильтр с картины мира.

— Нет, не думаю. — наконец, нашёл что ответить Марьянов. — Просто… Такая детализация… Будто сейчас оживёт. И на ощупь будто бархат, но твёрда одновременно тёплая. Это как если бы нарваться на шедевр гениального ювелира в вещах деда, которые уже собирался выбросить. Я такое впервые испытал, когда держал в руках яйцо Фаберже. Восторг не от материалов, но от их сочетания и тонкости работы.

— Ага. — подтвердил Кирилл Петрович, отводя взгляд от танцовщицы. — Я тех яйцев не держал, но тут даже меня пробрало. Белая, мерцает, а такое чувство, что сейчас оживёт. И ты ещё говоришь, что стоит хоть чуть-чуть надколоть и она исчезнет… Призрачная красота… Вспомнил наш с Ириной танец на свадьбе…

Какое-то время мы все пытались прочувствовать поэтичность термина и согласились с ним на сто процентов.

— Значит, такие хранятся в комнате после арены с боссом? — уточнил Марьянов.

— Или непосредственно у босса. — подтвердил я.

Тяжкий вздох майора оповестил всех, что ему добавилось ещё работы.

— Проверю онлайн аукционы. Уж в Европе-то такие штучки мимо Е-бэя не проскакивают. — Артём Филиппович потёр виски и виновато посмотрел на меня. — А есть какая-нибудь коробочка?

— Две коробочки. — поправил майора капитан и тоже виновато потупился. — Я подержу эту фигурку пару дней у себя и попробую оценить изменилось ли моё поведение. Если коллеги заметят что-то или и начну действовать несвойственным мне образом, коллекцию придётся изъять. Ну или ты успеешь забрать её туда, откуда принёс. Кирилл Петрович, надеюсь на вашу сознательность.

— Да, я тоже прослежу за своими реакциями.

В этот момент нас прервала трель дверного звонка и я, не глядя в глазок открыл дверь за которой обнаружился молодой мужчина в полицейской форме.

— Добрый день, старший лейтенант Антипов Павел Михайлович, ваш новый участковый, вы хозяин квартиры?

— Э… да, а в чём, собственно дело? — удивился я.

— Я могу войти?

— Как только объясните причину вашего появления.

— От бдительных соседей поступила жалоба на то, что в этой квартире происходит нечто странное. Соседи подозревают вас в употреблении незаконных к применению веществ, а теперь вы привели в дом каких-то девушек и мужчин.

— Старлей, а если б здесь и вправду был притон, что б ты тут один сделал? — раздалось из глубины квартиры.

Затем в прихожей появился и сам вопрошающий. Марьянов на ходу достал своё удостоверение и протянул полицейскому. Тот раскрыл, сбледнул, сглотнул и вернул алые корочки.

— Извините, товарищ майор, — проблеял сотрудник. — Я ещё только принимаю дела, но характер жалобщиков… позволил предположить ложную тревогу. К тому же я посоветовался с предшественником, и он пояснил, что жалобы на эту квартиру поступают регулярно, ни никогда не подтверждаются и… я могу просто на это забить. Но так же нельзя!

— Зато на него одного парни внизу не отреагировали. — Подтянулся к происходящему Кирилл Петрович, тоже засветив ксивой. — Одна из девушек, присутствующих здесь, моя дочь, а вторая — её подруга. Здесь они находятся в гостях у этого молодого человека с разрешения обоих родителей. Эля, Мара, покажитесь товарищу при исполнении!

— Мы здесь!

Из-за двери показались девушки. Понятное дело, одетые и улыбающиеся.

— Порядок соблюдён? — осведомился майор и, дождавшись нервного кивка, протянул участковому визитку. — С этого дня, когда ты получаешь жалобу на эту квартиру, первое что ты должен сделать — позвонить мне и рассказать всё как есть. Все присутствующие теперь проходит по нашему ведомству, в том числе и жалобы соседей. Всё, что ты увидел здесь является секретной информацией и не подлежит разглашению ни в какой форме, так что рекомендую пометить вызов как ложный и забыть всё, что ты здесь видел, а беседу с жалобщиками мы проведём сами прямо сейчас. Тебя устраивает такой расклад?

— Так точно, товарищ майор! — вытянулся по струнке несчастный сотрудник полиции, который, наверное, уже тридцать раз пожалел о том, что не воспользовался советом более опытного товарища.

Для меня же стало сюрпризом частое обращение соседей к органам. Их было настолько много, что даже полиция закинула эти жалобы в игнор! Не, я в курсе, что жильцы дома меня не очень любят, я не пятитысячная купюра, чтобы всем нравиться, но чтоб такое… Ладно, надеюсь, Марьянов уладит этот вопрос, в конце концов бабки на скамейке у подъезда должны уважать власть. Должны же?

— Хорошо, когда есть крыша, — заметила Элька после того, как мы почти минуту задумчиво стояли одни в прихожей.

— Ага, плохо, когда есть соседи. — поддакнул я.

— А на той даче в Орене было круто.

Это да, если бы только не причина попадания туда… А вообще, можно было догадаться, что соседи напридумывают невесть что. Годами ко мне никто, кроме Лёхи в гости не заходил, а тут такая подозрительная делегация. Интересно, кто я теперь в их глазах? Сектант? Сатанист? Шпион? Спросил бы, если бы правильно помнил хоть одно имя и отчество.

К счастью для всех, дальнейшего развития история с фигурками не получила. Скоррапченный таким образом КГБ-шник был всё так же непоколебим и делал вид, что вообще ничего не произошло. Лишь память о донельзя смущённом лице вечно сурового оперативника, судя по всему, впервые сознательно принимавшего взятку (по крайней мере в такой форме), будет греть мою чёрную геймерскую душу. Куда интереснее дела обстоят с соседями, которые под шумок всей этой суеты вокруг меня, оказывается, собираются провести собрание жильцов с целью подачи требования в суд о моём выселении. Ибо превратил своё жильё в вертеп-бордель и звуки из него раздаются всякие разные, житья никому не даю. Почему и зачем — вопрос, требующий дальнейших разбирательств, потому как по словам Артёма Филипповича, уж больно грамотно бабушки по теме шпарят, будто научил кто.