Наверняка это злая шутка. Обычный розыгрыш.

— Все хорошо, милая, все хорошо, — успокаивает родной голос.

— Зачем ты копаешь эту яму? — спрашиваю и стараюсь выпутаться.

Толстые веревки сдавливают запястья. Недалеко от меня неглубокая яма в длину чуть больше человеческого роста.

— А это, милая, твой новый дом, — любимый показывает рукой на яму.

— Что происходит Антуан? Что происходит? Это плохая шутка. Если папа узнает… — перехожу к угрозам.

— Это не шутка, милая, и папочка твой тут точно не поможет, — холодно говорит парень. — Некуда мне тебя брать. Совсем некуда. Отряд уйдет в горы, им без меня нельзя. Ничего, я позволю тебе ощутить счастье в последний раз.

И он позволяет. Только я ощущаю совсем другие эмоции.

Антуан поднимает моё обнаженное тело сильными руками и без предупреждения бросает на землю. Мы оба в яме, только я снизу на промерзшей земле, а он сверху. Чувствую бесконечную свежесть и могильный холод.

Пытаюсь сказать через кляп хоть слово. Вырывается только бессвязное мычание.

— Не надо, Алёна, не говори ничего, — Антуан просит меня замолчать. — То, что ты хочешь сказать, я слышал уже много-много раз.

Замечаю, как алая ленточка на его запястье мечется из стороны в сторону, как и я.

Сильные руки жестко впечатывают меня в землю.

— Поверь, ничего нового ты мне не сообщишь, — улыбается наёмник по-прежнему доброй улыбкой.

Я плачу и вою. Сквозь слезы понимаю, что происходит. — Милая, — шепчет Антуан, и это последнее, что я успеваю услышать. — Я почти всё.

Быстрое движение тяжёлой руки, и резкая боль захлестывает с головой. Умираю с именем любимого на губах. По пшеничному полю разносятся два крика. Один — крик нестерпимой боли, другой — наслаждения.

Картинка вокруг меня крутится, зрение гаснет. Парень вылезает из заготовленной ямы и быстро закидывает её землей. Антуан затаптывает место огня, садится в повозку и уезжает.

Практически ничего больше не напоминает о произошедшей здесь трагедии. Только маленькие кусочки сгоревшего вечернего платья и запекшиеся капли крови в траве. Здесь их все равно никто не найдет.

Наступает второй рассвет. Теперь поле хранит два мира и два солнца. В том месте, где убили девушку, сгущается тень. Её никто не отбрасывает. Тень поднимается и пролетает над колосьями.

— Кто я? Алёна? Кто я? Что я здесь делаю? — всматриваюсь в костлявые сухие руки, кожа клочьями слезает и опадает на землю.

На теле только рваная рубаха, вокруг ни души.

Делаю шаг, но так и не касаюсь травы и камней на поле. Я лечу.

— Кто я? — задаю вопрос в надежде услышать хоть что-то.

Порыв ветра отвечает воем. Ни холода, ни тепла. Внутри только жалость и пустота.

— Михай, смотри, хорошая пшеничка рождается, скоро будет у нас урожай! — слышу мужской голос.

— А то! В Крайний свезем, там продадим задорого, — отвечает второй. — Репа еще скоро пойдет, а я тут у барышника кролов купил. Так что и повозку спроворим. С поля раза за три-четыре обернусь.

Селяне! Вот они-то и подскажут, что произошло. Делаю шаг навстречу двум мужикам. Вот везение, встретить в поле знакомые лица. Помню, захаживали они к моему отцу в таверну.

Мужики смотрят на меня и отступают. Их глаза вот-вот вывалятся из орбит.

— Чур меня, чур! — кричит один из них. — Мертвячка! Полуденница!

Как же громко они кричат. После странных реплик бегут с поля.

— Подождите! — пытаюсь остановить хоть одного из селян.

Из горла вырывается только громкий хрип. Мужики оглядываются, спотыкаются и роняют свой скарб. Их страх мне приятен.

Но ведь Антуан… Антуан!

Останавливаюсь на секунду. Где он? Где мой милый? Возвращаюсь к недавно зарытой яме и потухшему костру. Вижу обгоревший кусок платья и сразу все вспоминаю. Он убил меня. Убил?

— Мертвячка на поле!!! — слышу дикие вопли деревенских.

Убил. Убил! Убил!!!

Летаю кругами над полем и не могу понять это слово. Не получается вспомнить, что же тут происходит. Происходит и происходит! Убил меня!

Любимый! Ты где⁈

Девушка делает еще пару кругов над нами, замедляется и резко останавливается. Огонь в ее глазах постепенно гаснет.

— Милый Виктор? — удивленно спрашивает она. — Андрей?

— Мы с тобой знакомы, — говорю спокойным голосом, пока нежить приходит в себя.

— Нет-нет, что ты, — улыбается Алёна. — Я тебя помню. И Андрея.

Девушка склоняет голову.

— Ты как? В порядке? — уточняю.

— А что произошло? — оглядывается девушка.

Феофан выглядывает из-за моей спины.

— Ничего, ты всего-навсего пыталась нас убить, — заявляет фей и снова прячется за спину.

— Милый Виктор! Я бы не стала, — сокрушается Алёна, но вдруг задумывается. — Мы разделили воспоминания?

— Да, — подтверждаю со вздохом. — Скорее всего, так произошло из-за общей связи. И благодаря ему, — киваю на иллитида

— Да, наверное. Поэтому, мне намного легче? Ты в который раз меня спасаешь. Но теперь я его помню. Антуана, — с холодной ненавистью говорит девушка. — И я жива. Я чувствую, что он тоже жив. Мне нужно поговорить с ним. Ты мне поможешь? — спрашивает меня.

— Конечно, помогу, — отвечаю. — Я прекрасно видел, хоть и со стороны, всё то, что он делал. Что ты чувствовала. Мы поддержим тебя.

Андрей кивает, а Феофан протяжно вздыхает где-то сзади.

— Спасибо тебе! — благодарит нежить. — Но тело я все-таки хочу получить раньше. Есть у меня подозрение, что я могу исчезнуть после того, как мы с ним поговорим.

— А ты его еще любишь? — спрашиваю.

— Нет. Точно, нет, — отвечает девушка. — Но так будет правильно.

— Не исчезнет она, — уверенно говорит мне иллитид. — Мы общались с нежитью, у нас даже договор о ненападении был. Так что высшая нежить этим условностям не подвержена. А она у тебя, очевидно, высшая.

— Алёна не у меня. Она сама у себя, — говорю.

— Вить, ну что, опускаем щит? — спрашивает Феофан.

Смотрю на Василису, та неуверенно кивает.

— Опускай, Фео, опускай. Теперь мы снова одна команда.

Едем молча. После увиденного разговаривать не тянет. История девушки придавила нас невидимым грузом. Даже иллитида, который в человеческих отношениях пока не особо понимает. Состояние он ловит прекрасно.

Наёмника, если он жив, мы найдём. Не самая большая проблема. Через часа полтора все понемногу приходят в себя и оттаивают.

— Ты смотри, а в этот раз Крайний значительно ближе, — замечает Фео, когда мы останавливаемся на пригорке возле знакомого города.

Василиса смотрит по сторонам. В пути стараюсь её лишний раз не дергать, пусть девчонка помаленьку восстанавливается.

— Конечно, у нас скорость нынче раз в шесть больше, — отвечаю фею. — Я даже устать не успел.

— Эх, — вздыхает Феофан. — А я успел. Да и я больше не за себя переживаю, — кивает на феечку. — Васе бы поужинать и выспаться. Да и нам с тобой заодно.

Есть доля правды в словах Фео. Только нам для начала надо добраться и осмотреться на месте.

— Ну что, берем курс на город, — говорю иллитиду. — Имей в виду, что в городе нужно быть осторожнее. В прошлый раз в одном районе мы нечаянно отыскали рассадник дикой магии.

— Да уж, нечаянно, — бурчит Феофан себе под нос.

Чем меньше концентрация еды в Фео, тем более невыносимым он становится.

— И что случилось с этим рассадником? — интересуется Андрей.

— Губернатор сменился, а вместе с ним сменилась целая орава людей, — рассказываю. — Того же, кто этот рассадник создал, мы поймать так и не смогли — не до того стало в городке. Но проблему вроде бы решили.

— Хорошо, я учту, — кивает иллитид. — Если почувствую дикую магию, даже отдаленно, обязательно тебе скажу.

— По идее, не должно повториться, — говорю. — Мы в тот раз качественно всё зачистили. Чтобы второй раз создать что-нибудь подобное, нужно сильно постараться.