– Мы постараемся, – серьезно пообещал чернокнижник.

– А мы покамест поблагодарим Эола. – Казум склонился к неподвижному Михею.

– Мы победили? Можно праздновать?

Я обернулась – к жернову медленно шел Рион, из-под темных волос текла кровь. Дождь почти кончился.

– Начинай, – разрешил чернокнижник.

Пелагея зажала рот рукой, стараясь подавить рыдания.

Казум вел на поводу серую в яблоках лошадь, тащившую за собой скрипучую телегу. Вит шел рядом, его неказистая кобылка, которая, кажется, даже немного отъелась на постое в Волотках, трусила следом. Рион давно послал свою рыжую вперед, и ее хвост то и дело мелькал среди деревьев. Михеев мерин тоже тащил неказистый с виду возок, в котором изволил почивать стрелок, изредка подававший признаки жизни то молодецким храпом, то стонами. Видимо, вспоминал во сне свое лежание на жернове, чем нервировал животное и меня. Вот и сейчас парень всхрапнул, и я прослушала, о чем спросил мельника Вит.

– Он всегда чудной был, – понуро сказал Казум, – наш Теир. Но ведь на то и божий человек, – и мельник оглянулся на телегу.

В ней на охапке сена лежали два тела, завернутые в грубую холщовую ткань. Залом и Теир. Они вместе помогали Неману, вместе лежали и здесь. Мельник вез их на погост, что примыкал к Волоткам с востока. По молчаливому согласию жителей на этот раз решили обойтись без отпевания.

– Как здесь оказался Теир? – тут же спросил чернокнижник. Он вообще после всего произошедшего стал очень любопытен: один вопрос, другой вопрос…

Я насторожила уши, ответы нужны были не только ему одному.

– Сослали. В наказание. Из Белой Подгорицы[21]. Он там послушание нес в ахр… в арах… в архиве, вот. И увидел что-то непотребное. Или сделал, я не допытывался. Вот его и сплавили к нам, с глаз долой.

– Почему сюда?

– А вот это мне не ведомо, – пожал плечами мельник. – У нас давно часовня пустовала, уж сколько челобитных отправили верховному смирту, не счесть. Видимо, снова придется, – вздохнул он, вспомнив, кого и куда везет. – У честного люда всегда должен быть служитель, людей от зла ограждать, наставлять и просить у Эола заступничества. Богоугодное это дело – о люде простом радеть.

– Я и не спорю, – согласился Вит.

– Значит, нечистого сброда больше не будет? – помолчав, поинтересовался судьбой капища Казум.

– Не должно. – Вириец посмотрел вдаль. – Пока кто-нибудь снова место не испачкает.

– Чем не испачкает?

– Злом. – При этом чернокнижник оглянулся и почему-то посмотрел на меня. – Убийством, надругательством, прелюбодейством, гнилым делом. Подобные места так и появляются…

– Бабка рассказывала, что там с десяток отшельников умертвили.

Михей застонал, и они замолчали. Тропа раздвоилась. Более утоптанная дорога уходила вправо, огибая деревню и кладбище, а узкая стежка вела сквозь светлый березняк к темному еловому лесу, сначала извиваясь вдоль опушки, а потом ныряя в сумрачную прохладу.

– Да не простые это были отшельники, а самые что ни на есть искусники. Жили себе на отшибе, колдованили потихоньку, книжки умные писали да нашим помочь с бедой никогда не отказывались. Эх, были времена… Еще говорили, что их не просто умертвили, а наизнанку вывернули.

– Такие вещи всегда оставляют следы, и стереть их может лишь чистый душой, тот, кто ничего не просит для себя. – Чернокнижник вскочил в седло.

– Учтем, – серьезно кивнул Казум и добавил, разворачивая телегу: – Легкой дороги, господа колдованцы!

– Спасибо, – ответил за всех чернокнижник и, не глядя на меня, подстегнул лошадь.

Пришлось догонять и понукать Михеева мерина, да еще и смотреть, чтобы колесо в яму не попало и не сломалось, ибо заменить его тут точно негде.

Вроде все хорошо, мы же победили и мэтра, и Лиску, а настроение накатило – гаже не бывает. Вит смотрел волком. Рион торопился, знать бы еще куда. Михей стонал, только и смотри, чтобы сквозь повязки кровь не проступила. Что я вообще здесь делаю? На этой лесной тропе с этими мужчинами? Кто они мне – друзья или враги?

Облачко сочувственно вздохнула. Тамит сказал, мне в Тарии не жить из-за странной магии, что обитает внутри. Теперь уже вздохнула я, как бы ни хотелось обвинить вредителя во лжи, его слова все больше и больше походили на правду. Так куда теперь? В княжество? В Озерный край – родню искать? Ага, как же, прям ждут меня там с распростертыми объятиями, каравай поди-ка испекли и рушник соткали! Или, может, переправиться за Тесеш, в белые земли кочевников?

– О чем задумалась? – неожиданно спросил чернокнижник.

Я подняла голову, слишком задумалась и не заметила, как рядом оказался Вит и мы какое-то время ехали бок о бок. Рион по-прежнему скакал впереди, Михей на возке позади. Проникающий сквозь густые кроны свет сместился, а значит, дело уже к вечеру…

– О будущем, – неожиданно ответила я правду.

Резко очерченное лицо чернокнижника застыло. Вроде ничего не изменилось, он продолжал смотреть, как и смотрел, но… Откуда этот холод в глазах? Что случилось после того, как мы остановили вызвавшего демона мага? Ничего. Спать пошли. Я что, не в той комнате заночевала? Или громко храпела?

Кошка лениво махнула хвостом, ее подобная ерунда не интересовала.

– Вот уж о чем о чем, а об этом не стоит тревожиться… – начал чернокнижник, но в этот момент Михей вскрикнул, приподнял голову, обвел мутным взглядом лесную тропу и снова отключился, серые повязки окрасились красным.

– Привал, – крикнул Риону вириец, слезая с лошади.

Михей продержался до конца перевязки, а когда вода в котелке закипела по второму разу, не выдержал и, превозмогая боль, спросил:

– Я маг? – Стрелок приподнялся на локтях и посмотрел на Вита, как ребенок, что в канун праздника выпрашивает имбирный пряник у взрослого. – Я очистил капище?

– Отвечай осторожно, – посоветовал Рион, кидая в кипяток щепоть душистой травы. – Что бы ты ни сказал, парень поверит тебе, как самому Эолу.

– Да. Ты – маг, – не вняв предупреждению чаровника, ответил кудесник.

– Но у меня нет резерва!

– Что только к лучшему, – усмехнулся Вит.

– Но так не бывает, – возразил Рион, задумчиво почесывая рану над бровью. – Резерв есть всегда, пусть вы, чернокнижники, и невообразимо его уродуете. Но изначально он есть у всех. Даже у нее, – указал он на меня. – Был. Пусть ее магия – не магия, кровь – не кровь, а сама она – неведома зверушка. По-другому не бывает…

– Неужели? Совсем нет? Не припоминаешь ни одного мага, который не имел резерва? – прищурился чернокнижник.

– Да, было бы чего припоми… – начал парень. Начал и не закончил.

– Сколько чаровников отказались взять тебя в ученики? – поинтересовался вириец у Михея.

– Двое – Дамир и Неман. – Стрелок был бледен, он лежал на животе в старом возке, что подтащили ближе к огню, перебинтованный вдоль и поперек. Лежал, ибо не мог подняться, и продолжал задавать вопросы. Он всегда был упорным, часто даже во вред себе.

– Даже жаль их. – Ответ парня немного развеселил чернокнижника. – Я приглашаю тебя в Вирит для обучения в Сем’э’Рьел, – сказал Вит Михею.

– На чернокнижника? – поинтересовалась я.

– Нет, а жаль. – В голосе вирийца не слышалось ни капли сожаления. – На артефактора.

– Черт-черт-черт, – быстро проговорил Рион. Другого подтверждения Михею и не требовалось. – Но в Тарии давно нет «дающих жизнь вещам»[22].

– Поэтому и приглашаю. Кто здесь обучит искусника?

Михей хлопал глазами и здорово напоминал при этом ушастую сову. Слова, видимо, запаздывали, как и мысли.

– Это правда? – наконец жалобно спросил парень.

– Я вообще никогда не вру, – поклялся Вит, а я по-детски хихикнула, совсем как Ксанка, когда сын кузнеца таскал ей жареные каштаны и поникшие ромашки.

– Я маг? – повторил стрелок и уже уверенней добавил: – Я маг!

– Что такое Сем’э’Рьел? – по слогам произнесла я незнакомое слово.