— Конечно. Мне нужно заканчивать пятый курс, — отвечаю с улыбкой.

— Вот и славненько, а я буду ректором, — улыбается Микаэл Борисович в ответ, бросая короткий взгляд на короля.

Тот только кивает и морщится, показывая, что времени остаётся совсем мало. Скоро начинается праздник и нужно поторопиться.

— Это не самое важное, — продолжает ритуалист. — На Генриха были завязаны сотни договоров, обязательств и клятв.

— Они же все сгорели? — задаю вопрос. Вспоминаю, как сотни горящих нитей из тела целителя истлевали прямо на глазах.

— Нет, не все, — качает головой Микаэл Борисович. — Личные договора и клятвы, скорее всего, сгорели. В форте мы нашли целую кучу высохших трупов, и отсюда у меня еще больше вопросов. Вообще не представляю, как ты смог его убить, — задумчиво говорит ритуалист. — В тот момент, когда Генрих собирал жатву с подвязанных людей — ему наверняка понадобилось много сил.

— Либо просто повезло, — пожимаю плечами.

— Ну да, — отвечает Микаэл. — Так вот, другие связи и клятвы остались невредимыми, но они не инициированы. К тому же, не принадлежат нашему королевству.

— Переходи к делу, — торопит король.

— Нужно, чтобы ты перекинул все эти клятвы на Его Величество, — подытоживает просьбу ритуалист.

— Нет, не так, — вступает в разговор Беннинг. — Клятвы остались, и это можно решить разными способами. В общем, выбирай: либо ты, Виктор, приносишь клятву служения и личной верности Его Величеству и начинаешь участвовать в политических играх нашего государства…

— У Его Величества уже имеется моя клятва, — возражаю. — Я давал её при вступлении во владение графством.

— Нет-нет, тут клятва другого вида. Не вассальная, — поясняет граф. — Клятва личной верности напоминает ту, которую люди приносили Генриху.

— Точно нет, — отвечаю. — Этот вариант не подходит. Я видел, что происходило, и как целитель тянул силы из привязанных к нему людей. Именно они, как вы говорите, превратились в иссушенные тела.

— Да, они все до единого умерли, тут ты прав, — мрачнеет ритуалист. — Мы обнаружили в форте не только лично преданных Генриху людей, но и с десяток высохших детских трупов. Некоторых смогли опознать — это те, кого забирали из семей. Кто не мог справиться со своей магией.

— И как же эти дети оказались в форте? — удивляюсь.

— Они находились в бессознательном состоянии, — вздыхает Микаэл Борисович. — Их держали в форте на нижних этажах в качестве источников магии. Доступ был только у Генриха и близких ему людей, — предупреждает мой вопрос Микаэл. — Видимо, Генрих начал пить силы тех, кто не мог сопротивляться.

— И почему их не искали раньше? — спрашиваю.

— Все знали, где они находятся, но что толку? — морщится Микаэл Борисович. — Инквизиция последние лет двадцать ищет возможность решить эту проблему. Пока безуспешно — маленькие маги просто не выживают. Бессознательное существование и постоянная откачка магии позволяет им прожить хоть какое-то время. Если бы нашли решение — то остальных бы, кто выжил — вывели из комы. Пока решения нет.

— Мне кажется, все же есть… — задумываюсь. — Оно тоже весьма спорное. Я как раз из таких детей.

— Так. Нам точно нужно пообщаться, — отвечает ритуалист.

— Не сейчас, Микаэл! — вмешивается король. — Свои магические дела решите позже. Сейчас не до этих разговоров.

— Да, Ваше Величество. Как скажете, — с трудом переключается ритуалист.

— Неприятная история, — признаю.

— Согласен, — кивает Микаэл Борисович. — Вопрос не в этом. Вопрос в том, что остались связи, клятвы и договоры, в которых Генрих являлся связующим звеном. Здесь, как и упомянул граф, на самом деле, всего два выбора: либо личная клятва лицу, принимающему решения, либо отказ от этих связей. Но отказ подразумевает под собой именно перенос клятв на другого человека, иначе посыплется очень многое. Это если кратко.

— Итак, Виктор, — вмешивается в обсуждение король. — Твой отказ будет оплачен. И, прошу заметить, очень серьёзно. Чего бы ты хотел?

Задумываюсь и понимаю, что у меня есть вещь, которую могу обменять. Прикидываю. Мне с этих клятв ни холодно, ни жарко — даже, скорее, уйду в минус, поскольку обычно подобные вещи являются обоюдными.

Участвовать в политической жизни, да ещё таким образом, такой фигурой — точно не хочу. У меня слишком много других задач. Но есть одно очень полезное желание, на которое могу обменять совершенно бесполезные для меня наборы клятв и договоров различных политических сил. Эта сторона жизни меня всё равно никак не привлекала.

— Знаете, Ваше Величество, есть кое-что, — говорю. — Я бы хотел получить тот дом, который купил на вершине холма, в наследственное владение как часть графства и наделить его правами удела.

— Удела? — удивляется король. — Ты хочешь получить своё государство внутри моего?

— Размером всего в полгектара. Может, поменьше, — уточняю.

— Да ещё и внутри столицы, — качает головой король.

Переглядывается с Беннингом. Тот едва заметно кивает.

— В принципе, согласен, — немного подумав, говорит Его Величество. В его голосе сквозит сомнение. Но, видимо, клятвы на Генрихе перевешивают. — Но будет условие. Население удела не должно превышать, скажем, пятидесяти человек.

— Пятьдесят человек? — переспрашиваю. — Без проблем. Больше вам скажу, пятидесяти человек там точно не наберется. Можно ограничиться и двадцатью — мало ли, слуг заведу. Уж больно понравился мне дом.

— Тогда согласен, — с большей уверенностью соглашается король.

— Ну, вот, можно и не уговаривать, — веселеет Микаэл Борисович.

— Договорились, — протягиваю руку королю.

Его Величество усмехается — обычно подобным образом с ним договоров никто не заключает. Все договоры с королём заключаются преимущественно лицами, также стоящими во главе государств. Веселясь, король на автомате пожимает мне руку.

Удивляюсь — всё же король один из тех, кто прекрасно знает специфику заключения договоров со мной. С другой стороны, вживую он никогда этого не видел. Беннинг дёргается, чтобы предупредить короля, но не успевает. Микаэл Борисович только понимающе ухмыляется, глядя на меня. Ну да, он-то всё знает.

«Зафиксировал», — без визуальных эффектов произносит внутри моего сознания котёнок.

— Ну что, тогда добро пожаловать в ритуал, — приглашает меня Микаэл.

Кидаю быстрый взгляд на Василису — феечка все время находится рядом со мной и ведет себя тише воды, ниже травы. В ответ спокойно кивает головой: никаких опасностей ритуал для меня не несёт.

Микаэл Борисович быстро ставит нас в ритуальную звезду. По контуру загораются нужные линии.

— Попробуй, Виктор, — говорит ритуалист и оборачивается ко мне. — Теперь представь — как угодно, не имеет значения — все связи и договоры, которые пришли к тебе от Генриха.

— Легко, — соглашаюсь и прикрываю глаза.

— Давай! Давай! Давай! Давай! — кричим мы с Василисой, поддерживая Феофана.

С нашего места прекрасно просматривается каждый уголок арены. Прямо сейчас идут испытания на ловкость полёта. Если учитывать, что Феофан летает не так чтобы сильно давно, то он проходит их крайне неплохо.

— Он почти догнал самого последнего! — радуется Василиса. — И уже заходит на обратный путь!

— Как думаешь, наш Фео сможет продержаться в таком же темпе еще несколько кругов? — задаю вопрос с намеком.

— При нужном наличии удачи — запросто, — хитро улыбается феечка и не сводит взгляд с Феофана.

Соревнования феев, как оказалось, очень популярное зрелище. На основной площади Академии, в импровизированном колизее, открывается отличный вид для жителей города.

Феечки в этом году соревнуются не на главном поле. Главное отдано под мальчиков-феев, и интерес к нему огромный. Фейки сходятся в испытаниях с магией. Ни у кого из них нет атакующей, но соревнования все равно выглядят зрелищно. Всё вокруг искрит и блестит, постоянно взрываясь и сталкиваясь. Жители восторженно наблюдают.