Ах, Света-Светочка, Светланочка-Светуня… Так Кирюха всегда пел, когда её видел, отчаянно фальшивя. Промахи мимо нот, кажется, я прощал только ему. Остальным, конечно, тоже замечаний не делал, но лицо само собой становилось таким, что Петька тихонько спрашивал: «Не попала, да?». Потом выяснилось, что у сына был абсолютный слух, и он, как с придыханием говорила учительница, «обязан посвятить себя музыке!». Я, с таким же, видимо, слухом, посвятивший себя чему угодно, кроме музыки, нейтрально отреагировал, буркнув что-то вроде «сам разберётся, куда светить, не маяк, чай». Но потом все музыкальные конкурсы на всех каналах, которые набрали небывалую популярность, мы с ним смотрели совершенно одинаково. Смеясь, когда один ловил другого на недовольной гримасе, из-за того, что певец или певица не попадали в ноты, а то и в октавы. Это даже стало семейной шуткой: «Не попал, да?» — «А он и не целился, по-ходу». Только Алина злилась, не понимая, почему мы с сыном оба то морщимся, то наоборот пристально смотрим в экран телевизора, совершенно одинаковыми жестами потирая предплечья. Где бегали те самые мурашки, которые неизбежны, если мелодия трогает душу. И которые всегда бывали, когда играла или пела Света.

Я покинул город, ожидая удара Откатов, младшего и старшего. Оставил дела и заботы, написал даже завещание. Технически или юридически я был уже мёртвым, оставалось только получить свидетельство или решение суда о признании умершим. Сколько там по закону, пять лет? Ну, Стас наверняка что-то придумает, найдёт обстоятельства, угрожающие жизни, и призна́ют за полгода. Собственной смерти я не страшился давно. В Твери живём, тут волков бояться — из дому не выходить. Волков я тоже не боялся. Чего нас бояться…

Сидя на кухне старого деревенского дома, технически мёртвый Миха Петля думал. Напряжённо, трудно, мучительно. Это походило на экзамен по высшей математике, который я сдал не то с третьего, не то с четвёртого раза. Профессорша попалась принципиальная, идейная. Уверена была, что математика доступна каждому, главное — приложить нужные усилия, чтоб овладеть ею. Наукой, не профессоршей. Тогда, на первом курсе, я точно так же мучился, пытаясь понять хоть что-то. Не удалось. По крайней мере сейчас обе части памяти одинаково молчали в ответ на запрос определения комбинаторики или какой-нибудь формулы из теории вероятности. Зато подкинули пару сериальчиков и роликов из сети, где популярно поясняли для невежд за теорию хаоса и прочие синергетики и неравновесные термодинамики. Кажется, для какого-то очередного квеста я это смотрел, «базу набирал». Набрал на свою голову. Всплыло неожиданное определение: «свойства системы не сводятся к сумме свойств её элементов». Его я запомнил потому, что оно было похоже на главное правило кулинарии, открытое лично мной ещё в раннем детстве: «Если все продукты съедобны по отдельности, то это нифига не значит, что они будут съедобны вместе». Тогда я смешал холодец, варенье, кусок торта, половник борща, хрен и солёные огурцы. Сейчас… Сейчас, кажется, тоже. А ещё осетрину с телятиной.

Надо было подумать и сделать. Но о чём и что именно?

Плохо, когда не знаешь, да ещё и забудешь, как говорил наш преподаватель по гражданскому праву. И много кто ещё. Мне это определение ситуации подходило полностью.

Итак. Миха Петля стал свидетелем случайного сбоя в матрице, нарушения привычного хода времени, эффекта бабочки и можно как угодно ещё называть. Взмах волшебной палочки, в моём случае крайне символично оказавшейся красной лопатой, изменил настоящее. И будущее, наверняка. Если я ничего не путаю из той самой проклятой математики, любое действие в любой момент времени имеет последствия, меняющие всю дальнейшую картинку. Там что-то связано было с энтропией и какой-то эмерджентностью, теорией катастроф и чем-то ещё, в чём я не разбирался сроду и даже не планировал. Но привык верить фактам. Они врали значительно реже, чем гипотезы и предположения.

Включаем условную логику. Один раз — случайность. Два — совпадение. Три — закономерность. Выключаем логику, включаем память. Листочек, дождавшийся-таки своего часа, начал покрываться убористыми буковками. Между ними потянулись стрелочки. На втором листочке, разделённом надвое ровной вертикальной чертой стал расти список. Перечень всех фактов-факторов, результатом которых, возможно, и стал «реальный» сон. И живые Тюря, Спица и Валенок.

В левом столбце были факторы, на которые я повлиять не мог. В правом — те, которые напрямую зависели от меня. Радовало то, что правый был больше. Больше не радовало ничего.

Гипотетически, если зайти в пустой промороженный дом, будучи «в состоянии остаточного», преодолев пятнадцатикилометровый кросс по пересечёнке, растопить печь, попить чаю и лечь спать на наволочке с зайкой, то можно попасть в прошлое. Но перед этим нужно вытянуть в гору сани с тремя вязанками хвороста и бабой Ягой. Или дедом Ягой. И быть облаянным котом. Так себе условия задачки. Это если принимать в расчёт факторы, расположенные близко по времени. Если смотреть отрезок раньше, то появляются официантки, ритуальные автобусы, случайные попутчики и беседы с особо опасными рецидивистами. И левый столбец в табличке начинает опасно расти.

Но это не пуга́ло. Как помнил каждый любитель относительно современного отечественного кинематографа, если проблем две, и одна из них — пуговица, то искать надо именно её. А на то, на что повлиять возможности нет, нет и смысла отвлекаться. Резонно? Вполне. Поэтому проводим чёрточку возле правого столбика. И дополняем инструкцию по провалу в прошлое деталями.

Талый снег. Медный чайник. Термос, обдать кипятком. Чай с бергамотом, горсть. Три листочка то ли мяты, то ли зверобоя. Лечь с третьими петухами. Наволочка с зайкой-Мишкой. И душа, вывернутая наизнанку. Нормальный райдер, ничего сложного, в принципе. С точки зрения исполнения, а не понимания. Оставалось надеяться, что понимание придёт со временем само. И что мы с ним не разминёмся по пути.

Наверняка можно было снова запретить себе думать про всякую дичь и блажь. Убедить себя в том, что случайные совпадения и необъяснимые факты никак не связаны между собой. Договориться считать произошедшее чудом, что выпадает раз в жизни, и то не каждому. Но не хотелось.

Можно было начать строить планы на то, как Мишутка в прошлом спасает Союз, обличая вражеских агентов, вредителей и предателей. Или как он убеждает родителей вписаться в приватизацию, скупать ваучеры и акции. Или ищет клады, пишет песни, и чем там ещё должны непременно заниматься попавшие в детство? Биткойны закупать? Вот это тоже, да. Но не хотелось ещё сильнее.

В двадцать лет перед тобой открыты все пути, и сил с избытком хватает на то, чтобы пробежать туда-сюда по каждому из них, а то и по нескольким сразу. В тридцать часть путей закрыта за ненадобностью или на тот самый переучёт, ещё часть признана непроходимыми, а прогулка по паре-тройке оставшихся отнимает все силы. В сорок сил хватает только на то, чтобы идти по тому пути, что был признан условно верным. И молиться о том, чтобы в прошлом не вкралась ошибка при выборе.

Можно объяснять это чем угодно: эгоизмом, трусостью, мелкотравчатым мещанством, запущенной формой социофобии или социопатии. Придумывать себе диагнозы и оправдания любят, умеют и практикуют практически все. Но вот у меня не мелькнуло и мысли о том, чтобы покупать биткойны или писать письма в КГБ. И стыдно мне за это не было. Может, потому, что оценивал я себя слишком рационально и адекватно, даже в этой, насквозь неадекватной и нерациональной, реальности? Или от того, что вводных по-прежнему было мало? А что, если вообще ничего не выйдет? Попил чаю с травками, залез на печку — и просто выспался хорошо, без турне во времени и пространстве. Или снова очнулся возле веранды детского садика от неразборчивого шёпота Валенка, и так из раза в раз, как в том кино с Биллом Мюрреем. А планов-то было, планов! И тебе акции, и валюта, и весь Советский союз… Нет, это не наш метод, не петелинский. Я приучен исходить из фактов, вот из них исходить и буду, штопаный рукав! Или на них, как пойдёт. И задач на ближайший отрезок времени в настоящем у меня ровно две: заделать дыру в крыше над баней и помыться. А на прошлое время задача одна: убедить отца бросить курить. Хотя бы попытаться.