– Магистрат в Вирите, где учат запрещенной магии, – ответил за вирийца Рион. – Собирают способных и обучают скопом, как баранов. Не то что у нас, один действительный – один ученик.

– Я маг! – Михей сейчас вряд ли мог сказать что-то иное, только повторял: – Я маг!

– У него природного резерва нет. – Я подкинула веточек в костер и спросила то, что интересовало меня прежде всего: – Как он может быть магом, даже артефактором?

– Артефакторам резерв не нужен, они энергию не накапливают, а отдают, направляют, наделяют силой предметы. Как бы тебе объяснить… – задумался Вит. – У тебя есть дорогая вещь? Не по деньгам, а по сердцу?

Взгляд Михея скользнул к арбалету.

– Именно, – подтвердил чернокнижник. – Я еще тогда понял, когда схватил его и хотел тебя огреть. Повернуть артефакт против хозяина. – Вириец грустно улыбнулся. – За такое меня учитель розгами выпорол бы, но кто же знал. – Улыбка Вита сменилась озабоченностью. – Ты заботился о нем, ухаживал, учился стрелять, неосознанно наделяя силой и волей. Как, не спрашивай, я не искусник. Но это, – указал на оружие чернокнижник, – артефакт.

– Поэтому он так странно стреляет? – спросила я.

– Как? – недовольно поинтересовался Вит.

– Иногда стреляет, иногда нет, словно…

– Сам выбирает цель, – пораженно закончил Рион. – Я слышал о таких артефактах.

– А теперь и видел. – Чернокнижник лег на спину, заложил руки за голову и посмотрел сквозь кроны на темнеющее небо.

Стрелок приподнял руку и коснулся приклада арбалета с величайшей осторожностью, словно впервые.

– А помните, как знаки накопителя каменели в Багряном лесу? – Рион начертил пальцем в воздухе спираль.

– Каменели? – повернулся к нему вириец. – Уверен?

– Уверен. Я рисовал… – Чаровник замялся. – Айку учил. Пытался… – Чернокнижник поднял брови. – Перестань, ладно? – попросил его парень. – Сам знаю, учитель из меня аховый. Пока.

– Взрослеешь, – поразился Вит, но без злости. – Рисовал, а дальше что?

– Пытался научить ее сбрасывать в накопитель энергию.

– И как? – казалось, ему и вправду интересно.

– Не знаю, – вынужден был признаться чаровник. – Знаки просто каменели, и все.

– И все? Все? – Чернокнижник вдруг рассмеялся. – И сколько таких окаменевших знаков вы оставили в том лесу?

– Восемь? – спросил у меня Рион. – Десять?

Вит продолжал смеяться, словно был не в силах остановиться. Я бы попросила объяснить столь смешную шутку, если бы не боялась, что, попав в поле зрения чернокнижника, снова заставлю его темные глаза заледенеть. Смех мне нравился куда больше.

– О Рэг, – проговорил вириец через минуту. – Так теперь в Багряном лесу проложена цепочка артефактов-накопителей. – Он выдохнул и предложил: – Хотите, поспорим, через пару лет эту цепочку назовут «Михеевой», – (стрелок поднял голову). – А еще через десять этот путь получит название «великого».

– О-о-о, – только и смог произнести будущий артефактор, хорошо хоть перестал повторять «я маг».

– А через двадцать – «легендарного». Вместо Айки энергию сбрасывал Михей и этим «взломал» Багряный лес, словно замок казны.

– Что? – не понял Рион.

– Путешествуя, маги смогут черпать энергию из артефактов, обороняться от нечисти. Эти ваши рисунки теперь, будто вешки на болоте, что отмечают торный путь. Багряный лес перестанет быть непроходимым. А все благодаря необученному искуснику.

– А капище? – все-таки спросила я. Вит даже не повернулся, я почти ощутила идущую от него волну недовольства.

– И капище он, – кивнул Риону вириец, словно спрашивал он, а не я, – только до сих пор не знаю как.

– Осколок, – догадался чаровник.

– Я о него палец поранил. – Михей, лежа на животе, продолжал поглаживать приклад арбалета.

– На крови, значит, – кивнул Вит. – На крови оно сильнее всего получается, особенно если мысли правильные в голове.

– А какие – правильные? – спросила я.

– Это знают только искусники, – ответил Рион и со значением посмотрел на стрелка.

– Я просто выбраться хотел, и от погани так противно стало…

– А чего ж молчал-то, раз противно? – поинтересовался Рион.

– Так чего ж тута говорить-то, раз сами господа чаровники помалкивают? – Михей развел руками и тут же поморщился от боли.

Подрала его та тварь знатно, без целителя заживать будет долго, седмицы две, если не три. Долго он еще будет спать на животе и вздрагивать от каждого движения. Но самое главное, что будет.

– Видимо, хороший ты парень, Михей, – констатировал Вит. – И мысли у тебя хорошие, раз без обучения такое вытворяешь. Даже интересно, что же дальше с тобой…

Он не договорил. Я не дослушала. Мы просто вскочили на ноги. Вит с загоревшимся алым глазами, а я, шипя и скаля клыки.

В Волотках я все время ожидала, что вот сейчас, в эту минуту, дасу придет в наш мир. Придет и вывернет наизнанку. А в этот миг на вечернем привале почувствовала себя так, словно демон неслышно подошел сзади и деликатно постучал по плечу.

– Что? – закричал Рион. – Я с вами двумя с ума сойду!

Михей вцепился в арбалет и стал натягивать тетиву.

– Он сказал, что мы все равно проиграем, – напряженно проговорил Вит, вглядываясь в подступающие сумерки.

Там, под сгущающейся тенью леса, что-то дрожало, что-то…

– Кто сказал? – не понял Рион.

– Как будто мы во что-то играем. – Вит бросился к лошадям.

– Да кто говорил-то? И что? – Чаровник растерянно вертел головой.

– А она сказала, что мы все – покойники, – добавила я, борясь с желанием завыть.

Тьма, клубившаяся вдоль узкой тропки, казалась почти живой, почти осязаемой. Там, откуда мы пришли, что-то с треском разорвалось, словно ветхая ткань, истончившаяся от частых стирок в ледяной воде. Оборвалось, задев что-то важное внутри. Жизнь. Я вдруг осознала, что где-то там лопнула чужая нить жизни. Одна, вторая… Глаза Вита загорелись алым. Третья, четвертая, пятая. Там, во тьме, кто-то убивал людей, быстро, легко, играючи. Не замедляясь и не останавливаясь, я бы даже сказала, походя. Так небрежным движением острый нож касается тонких струн, разрезая их… Острый нож или острые когти.

– Волотки, – горько проговорил чернокнижник, седлая нервно прядающую ушами кобылу. – Зачем искать новый арбалет, если можно просто вложить в ложе старого очередной болт?

– Они воспользовались… – поняла я. – И завершили ритуал вызова дасу?

– Да, – грубо ответил Вит и, словно ставил мне это в вину, закончил: – А мы уехали. – Мужчина пришпорил лошадь и скрылся во тьме.

– Куда?! – закричал Рион. – Только лошади ноги переломаешь!

Да, мы уехали. И слава Эолу, что мы сейчас посреди темного леса, а не у теплого очага в Волотках. Здесь можно выкопать нору, заползти в нее и молиться, чтобы пришедший в наш мир дасу прошел мимо и не заметил.

– Останься с Михеем, – выкрикнул Рион. Я обернулась как раз в тот миг, когда парень затянул подпругу и вскочил в седло.

– Тебя-то куда понесло? – спросила удаляющегося чаровника, но он не услышал.

Рион с куда большей осторожностью, чем вириец, тронул с места рыжую кобылу и въехал под сень вековых деревьев.

Я могла бы крикнуть ему, что зря он все это затеял. Впереди нет ничего, кроме смерти. Ничего и никого… кроме Вита, а тому Рион нужен, как трава-лебеда травнице. То есть совсем не нужен.

Хотела, но не крикнула. Бесполезно. Не послушает. Я бы точно не послушала, несмотря на то, что от одной мысли о возвращении шерсть вставала дыбом, а хвост стегал по земле.

– Иди с ними, – услышала дрожащий голос Михея. – Иди, я тут сам… сам…

Тетива соскальзывала и соскальзывала. Парню бы задуматься, отчего его «живущий собственной жизнью» артефакт так своевольничает, и перестать попусту дергать рычаг.

– Ну, спасибо за разрешение, – проговорила я и тем не менее стала отвязывать лошадь. – Мы оба знаем, что раненый ты в лесу долго не протянешь. Тебя убьет либо зло, – я обернулась на тропу, – что хозяйничает сейчас в Волотках, либо клыки или когти куда более теплых хищников, – накинула Облачку потник и седло. – Ты что выбираешь?