Вот так. Открытым текстом. Я по инерции покосился на хозяина квартиры. Вот, что значит сила привычки. Запоздало сообразил, что Филатов про «богомолов» знает не меньше моего. Сталкивался уже. Да и тайны из этого никто не делал. Скорее наоборот. Люди должны знать правду, чтобы в случае непосредственной опасности адекватно реагировать на возникшую угрозу.

– Прямо над посёлком, – нахмурилась Алина. – Когда жителей эвакуировать будут?

– Не знаю, – пожал плечами Руслан. – Я за это не отвечаю. Но думаю теперь уже скоро.

– А смысл? – с некой обречённостью в голосе пробурчал Филатов. – Я разговаривал с людьми. Говорят и за сотню вёрст от нас чужаков сбивают. В новостях, опять же, только об этом и говорят. Почти во всей Сибири уже отметились. Куда бежать то?

Теперь понятно, почему старик таким задумчивым вернулся. И сидел, ни с кем не разговаривая. Своё в мыслях гонял.

– Без паники, Степан Филиппович, – постарался подбодрить старика Казанцев. – Неужели несколько пришельцев смогли тебя так напугать?!

Боже, какую чушь несёт этот аваронец. Кто его только большим начальником поставил?!

– А я не за себя боюсь, – покачал седой головой Филатов. – Может нам отряды самообороны организовать? Места у нас дикие, промысловые, оружие у многих есть.

– Это ты уже впереди паровоза бежишь, – Руслан на корню обрубил инициативу проводника. – Сейчас военные подтянутся, небо закроют, всё нормально будет. Ни один «богомол» не проскочит.

– Не обольщайся, – скептически хмыкнул я, чем заслужил гневный взгляд бывшего друга.

Алина и та неодобрительно покосилась. А, что я такого сказал? Утешать взрослого мужика заведомой ложью, не уважать ни себя, ни его. Филатов далеко не прост и сам прекрасно понимает, что пока это лишь цветочки. Настоящее вторжение впереди. И к нему надо готовиться. Потому что неизвестно когда оно начнётся и когда прибудут обещанные войска.

– Руслан, когда мы вылетаем? – завершая неприятную тему, спросила Алина.

– Вечером.

Мне показалось или в голосе начальника уже не было той уверенности, что была ещё вчера.

– Точно? – переспросила аваронка.

Выходит, не показалось.

– Точно, – излишне нервно отреагировал Руслан и, посмотрев на часы, заторопился на выход. – Мне надо отлучиться ненадолго. Скоро буду.

И повернувшись ко мне, сквозь зубы буркнул:

– Позднее поговорим.

Я в ответ лишь молча развёл руками. Разговор у нас предстоял серьёзный, и если сейчас не получилось, значит, отложим на потом. На бегу такие дела не решаются.

Дождавшись, когда былой товарищ уйдёт по делам, я вышел покурить на свежем воздухе. На улице было по-весеннему тепло и приятно. За те несколько дней, что мы были в тайге, снежные кучи, наваленные за зиму дворниками и снегоуборочными машинами, изрядно подсели. А тротуары и дороги и вовсе посерели голым асфальтом. Ветки кустов начали набухать почками, а на дорожках теплотрасс уже показались первые зелёные ростки травы. Разительный контраст с пока ещё заснеженной тайгой. Ничего удивительного. В населённики весна всегда приходит раньше. Особенно туда, где коммунальщики хорошо справляются со своими обязанностями.

Я достал из пачки сигарету и присел на лавочку, задумчиво теребя в руках фильтр. Меня беспокоила Алина. Вот именно. Совсем не инопланетная угроза дамокловым мечом нависшая над планетой, а здоровье любимой девушки. Что это за неведомая болезнь такая, против которой бессильна медицина Империи? В лаборатории покойного Ромашова трудились присланные из метрополии квалифицированные специалисты на самом современном оборудовании, с помощью которого можно синтезировать любое известное аваронцам лекарство. И тут не справились?! Как-то не верится. Ведь если я всё правильно понял, препарат введённый Русланом не лечил болезнь, а лишь купировал приступ.

Из соседнего подъезда торопливо вышел мужчина, кивнул мне головой, знать по привычке и направился к парковке, на ходу снимая серебристую «Ладу» с сигнализации. Подогнал авто прямо к подъезду перекрыв собой дорогу и заглушив мотор вылез из машины.

Вдалеке послышался нарастающий гул военных вертолётов. Этих я знаю, сталкивался. Мужчина, похоже, тоже. Тревожно посмотрел в небо, бросил на меня быстрый испуганный взгляд и торопливо скрылся в подъезде. Ещё несколько дней назад я бы посчитал его поведение странным. Теперь нет. Кажется вполне адекватным.

Я, наконец, закурил и огляделся. Увиденное в который раз подтвердило, что оперативник из меня никакой. Задумавшись о своём, я не обратил внимания на то, что следовало заметить в первую очередь. В посёлке началась тихая эвакуация.

Машин у домов стало заметно меньше, чем даже было с утра. А возле тех, что остались сейчас активно суетились люди, загружаясь ценными и необходимыми вещами. У многих рядом суетились дети. Что было вполне понятно. Выезжали целыми семьями.

Где-то вдалеке послышался вой полицейской сирены. Не иначе мародёры уже успели выйти на свой паскудный промысел. Неудивительно, если учесть, сколько сейчас появится брошенных квартир. А желающих до чужого добра всегда найдутся.

Из соседнего подъезда вышел тяжело гружённый дорожными сумками хозяин «Лады». За ним шла женщина с пакетами в руках и двое сорванцов лет десяти-двенадцати, возможно погодки.

Вот ведь штука какая, «богомолов» в глаза ещё никто не видел, а люди уже поддались панике. И я их прекрасно понимаю. Трудно оставаться спокойным, когда у тебя семья, а инопланетные корабли сбивают уже над самим посёлком.

Я докурил и, выкинув окурок под лавочку, пошёл обратно в квартиру. Было нестерпимое желание в отсутствие Руслана поговорить напрямую с Алиной. Моветон, скажите вы, подходить к девушке с бестактным вопросом « – Послушай подруга, а не больна ли ты»? Наверное, будете правы. А если принять во внимание её недовольные, гневные взгляды, брошенные на меня едва я переступил порог, то для себя чётко уяснил – лезть сейчас к Алине с расспросами, себе дороже.

– Что на воле делается? – спросил Степан Филиппович только для того, чтобы заполнить гнетущую тишину.

– Люди уезжают из посёлка, – я честно поделился своими наблюдениями. – Ещё день другой и желающих в отряды самообороны просто не останется.

– Может это и к лучшему.

По интонации старика я так и не понял, рад он этому или огорчён. Уточнять не стал. Разговор как-то сам собой не заладился. Алина ушла к себе, не проронив ни слова. Филатов уткнулся в кроссворд. Я решил выпить чашку кофе. Так мы и просидели молча и по своим углам до самого прихода Казанцева.

– Рассказывай, – бросил я, Руслану наливая ему кофе. При этом, не забыв и про себя. Хотя это уже была четвёртая чашка. Если бы был не растворимый, сердечко давно бы аритмию выстукивало. – Билеты купил?

– Все гражданские рейсы отменены, – благодарно кивнув, поделился информацией Казанцев.

Новость была не оригинальной. Подобного следовало ожидать. Лично я даже в голове не держал, что мы реально воспользуемся услугами «Аэрофлота».

– Через два часа вылетаем армейским транспортником. Он сейчас на разгрузке и дозаправке. Летим до Красноярска, потом пересадка на гражданский борт и прямиком в Москву.

– Отлично. Значит, у нас есть время перекинуться парой слов.

– Нету, – нарушила мои планы появившаяся в дверях Алина. – Руслан, мне надо с тобой поговорить. Наедине.

– Я сегодня популярен. Извини старик, но желание дамы для меня закон, – галантно (а, на мой взгляд, дешёвая бульварная театральщина) принял предложение девушки Казанцев и в очередной раз за этот день развёл руками в мой адрес. Мол, я не виноват. Не судьба, как говорится.

– Пойду собираться, – я встал из-за стола и, прихватив с собой уже опостылевший кофе, ушёл в комнату.

Ну, прямо истинный джентльмен, твою ж дивизию.

***

Все прошедшие сутки Стивен валялся в горячке. Несколько раз приходил в себя, глотал таблетки, пил воду вновь впадал в забытьё. Лихорадочный жар намекал о воспалительном процессе. По-хорошему рану надо было вскрывать и чистить, но американец понимал, что это ему сейчас не по силам. Оставалась последняя надежда на антисептические примочки, антибиотики и суперорганизм клона. Барнс верил, что генная инженерия тэрингов просто обязана вытащить его с того света.