– Ты не видела Мэрдока? – в замешательстве спросила подруга.

– Нет, а разве он не… – Я огляделась.

– Нет, его здесь нет. – Гэли вздохнула и пояснила: – Последний раз, когда мы виделись, он известил, что удаляется в поместье. Сказал, что на нём теперь долг перед банком за обучение в Академикуме. Долг, которые ему дали под его магию, которой больше нет. – Подруга опустила голову. – А посему он считает себя не вправе наносить мне визиты, не говоря уже о большем, пока не сможет соответствовать моему уровню, а не поправлять свое материальное положение за счёт женитьбы на богатой невесте. Сказал, что один раз уже пошёл на сделку с совестью, и ничем хорошим это не закончилось. – Голос подруги стало очень грустным.

Я вздохнула. Я могла бы назвать Хоторна глупцом, но… Это же Хоторн. Трудно ожидать от него чего-то иного.

– Тебе придётся набраться терпения.

– Если бы только мне, – вздохнула Гэли, – есть ещё и папенька. Хотя… – Она смогла улыбнуться. – Теперь, когда маменька дома, надеюсь, он будет думать о своих собственных наследниках, а не о моих.

– Девы, ещё год назад такой разговор был бы невозможен, – рассмеявшись, заметила я. – Многое изменилось.

– Слишком многое, – эхом откликнулась подруга.

– Леди, – услышали мы голос, обернулись и тут же присели перед будущей княгиней.

– Миледи, – поприветствовала я невесту князя.

– Просто, Цецилия, прошу, – проговорила степнячка, хотя сейчас в лимонном наряде, с уложенными в высокую прическу волосами, она мало напоминала ту женщину, что мы встретили в Первом форте.

– Боюсь, мы не можем, миледи, – ответила Гэли. – С вашего позволения, миледи, отец хотел представить меня бургомистру Льежа, а и так непростительно заболталась, – пробормотала подруга и, не услышав возражений, исчезла в толпе придворных.

– Теперь всегда так будет? – со вздохом спросила невеста князя, проводив ее взглядом.

– Всегда. Простите… – начала я, но увидев, что целительница подняла брови, исправилась, снова переходя на «ты»: – Прости, Цецилия, но разве твое место не там? – Я посмотрела на князя, беседующего с коротко стриженным тиэрцем. За его спиной навытяжку стоял Лео, снова надевший серый плащ и снова служивший своему князю.

– Там, – не стала спорить женщина, – но пока я просто невеста, да ещё невеста чужих кровей, а, говоря по простому, «дикарка», мне простительно некоторое отступление от этикета. – Она скривилась и призналась: – Знаешь, я никогда не думала, что буду скучать по одинаково ужасным дням в Первом форме, но правда в том, что я скучаю.

– Почему? Что там было такого, чего нет у тебя сейчас?

– Время. Там у меня было время. Там не было всего этого, – она указала толпу придворных рукой, – не было тысячи и одного правила, которые мне надлежит запомнить. Раньше, если я хотела увидеть Северина, я просто шла в его покои, а сейчас едва ли не вынуждена просить аудиенции. – Она говорила с обидой, но при этом не сводила глаз с государя. Глаз, в которых светилась любовь и ещё что-то, чего раньше не было. Она положила руку себе на живот. И мечтательно улыбнулась.

– Ты… Вы… – Я не смогла закончить вопрос. О таком не спрашивают, тем более будущую княгиню.

– Да, – с какой-то странной гордостью ответила степнячка. – А почему, ты думаешь, теперь все так торопятся с нашей свадьбой, тогда как ещё недавно предпочитали тянуть время в надежде, что государь передумает?

– Ну это же скандал! Нарушение…– произнесла я, не понимая, чего больше в моем голосе, страха, восхищения или банальной зависти.

– А мне все равно, – ответила целительница. – Если сейчас снова случится что-то, способное разлучить меня с Северином, я больше не буду одна, у меня навсегда останется его частичка. – Она вдруг погрустнела и снова посмотрела на князя. И тот, словно что-то почувствовал, поднял голову и нашел взглядом Цецилию. Придворные стали поворачиваться в нашу сторону.

– К тому же, – тихо добавила женщина, – я уже далеко не юная девушка. Теперь я лучше понимаю его желание вернуть лицо. Знаешь, что за прошедшие десять лет он не постарел не на день, тогда как я… – Она отвернулась. – Теперь я рядом с ним словно старшая сестра.

– Ты преувеличиваешь.

– Возможно, – не стала спорить женщина.

Я склонила голову, а князь, не сводивший с нас взгляда, едва заметно кивнул. Молодая женщина выпрямилась и направилась к трону. Придворные расступались перед чужестранкой. Не на всех лицах можно было увидеть радушие. Что ж, нравиться всем невозможно, но как только она станет матерью наследника, уже никто не сможет косо посмотреть в её сторону.

Когда-то бабушка Астер рассказала мне сказку о разлученных возлюбленных. Прелестной леди Эри и благородном рыцаре Рейте…

Возможно, это была сказка о князе и целительнице, обо мне и Крисе, о Гэли и Мэрдоке, а может, о нашей Эре? О том, как Аэру и Тиэру разлучила черная река, которую называли Разломом. Она была настолько глубокой и темной, что погружаясь в нее, люди сходили с ума.

Влюбленные стояли на разных берегах и смотрели друг на друга. Все, что они могли, это только смотреть. И даже богини плакали, чувствуя их страдания. Слезы Дев упали на землю, и из этих слез выросли деревья, они были корявы и настолько некрасивы, что их назвали лысыми. Но именно они протянули нам свои ветви-руки помощи, протянули и помогли победить тьму. Возможно… А возможно, меня снова одолела сентиментальность, и я вижу то, чего никогда не было.

Я оглядела зал, но не нашла Илберта. С гулким стуком распахнулась дверь. Государь подал Цецилии затянутую в чёрную перчатку руку, и первая пара Аэры вышла в сад. Как хорошо, что эта деталь туалета никогда не выйдет из моды, иначе слишком у многих возник бы вопрос, почему кожа на руках государя вдруг стала такой же черной, как и его меч? У меня самой осталось несмываемое пятно на среднем пальце.

Гости последовали за князем и его невестой в сад. Официанты сбивались с ног, разнося напитки. Я вышла наружу спустя несколько минут, так и не найдя брата. Над головами приглашенных расцвёл розовый яркий цветок начавшегося фейерверка.

Теперь вместо лиц придворных меня окружали цветы и зелёные листья. Лакеи один за другим зажигали фонари, освещая выложенные камнем дорожки и розовые бутоны на кустах. На подоле платья оставались капли росы. Руки коснулось что-то тёплое, я повернула голову и увидела Криса, и, как всегда, окружающий мир перестал иметь всякое значение.

Оуэн… Вернее, герцог Муньер, я всё никак не могла привыкнуть к новому титулу, к смокингу, что сменил потрепанный костюм.

Рыцарь обхватил мою ладонь и потянул сторону. Я не стала сопротивляться, вернее, даже не хотела. Всего несколько шагов, и мы оказались в увитой розами беседке. В первый миг я испугалась, заметив тёмную фигуру рядом с перилами, но тут же поняла, что это всего лишь садовая статуя, а потом… Потом мне стало не до всяких пустяков, потому что Кристофер положил руки мне на талию и притянул к себе. Я ощутила тепло его тела даже сквозь платье, которое вдруг показалось мне лишним. Его губы нашли мои в полумраке беседки. Я обхватила рыцаря за шею, желая продлить поцелуй, желая, чтобы он длился вечно. Желая следовать за изгибом его губ, радоваться рукам на своей спине и невыносимо и мучительно желать большего.

– Иви, – хрипло пробормотал мой рыцарь, – ты с ума меня сведешь.

– А ты меня, – прошептала я, заглядывая в синие глаза. Девы, как я по нему скучала и как ненавидела этикет.

– У тебя странный взгляд, а чем ты думаешь?

– Завидую Цецилии.

– У тебя был шанс стать княгиней, нужно было соглашаться, – ответил герцог Муньер, и я ощутила, как напряглись его руки.

– Завидую не короне. – Я коснулась его лица, заставляя посмотреть на себя. – Рискую раскрыть государственную тайну, но, кажется, наследник у Первого рода появится несколько раньше, чем запланировано советом. Я завидую ее свободе, завидую, что она может прикасаться к своему Северину, а я к своему Кристоферу – нет.