— Все будет хорошо, — тихо пообещал Крис, а когда я не ответила, добавил: — Обещаю.

Я посмотрела на костер, на сидящую у огня подругу, на Мэрдока который помог Цецилии оторвать лоскут от нижней юбки, на Дженнет, которая демонстративно села в стороне и сказала совсем не то, чего ждал Оуэн. Вернее, спросила:

— Ты видел моего отца? Видел, когда садился на дирижабль?

— Нет. Если ты думаешь, что родители собрались в какой-то чат, а потом решили скопом рвануть сюда, то ошибаешься. Каждый принимал решение самостоятельно. Я встретился только с Миэром про протекции управляющего банком.

— «Чат» это что-то вроде дворянского собрания? Ну, там… в твоем мире?

— Это что-то вроде собрания попечителей психиатрической клиники… по-вашему, дома целителей для умалишенных. А если учесть что в чате они присутствуют только номинально, разумами, так сказать, а не телами, картина будет полной.

— Ооо, — только и могла сказать я. — А в твоем мире все так могут? Отделяться от тел и разговаривать с теми, кого нет рядом?

— Да. — Он обнял меня обеими руками.

— Совсем как демоны.

— Именно так.

Мы замолчали. Я наслаждалась прикосновением щеки к его шершавой куртке, наслаждалась, вдыхая его запах. Вернее запах пыли и грязи, но мне было все равно, как и все равно насколько я испачкаюсь, прижимаясь к рыцарю всем телом.

Вьер застонал, и Цецилия, оставив кузена, поспешила к нему. Гэли продолжала смотреть на огонь, словно происходящее ее не касалось. Кольнуло легкое недоумение оттого, что она не рядом с Мэрдоком…

— Почему ты в этом участвуешь? — после паузы спросила я, наблюдая, как Альберт с усилием садится.

— Разве нужда причина? — ответил Крис, не уточняя в чем именно «в этом». — А как же борьба за правое дело? — он улыбнулся.

— Ответь, прошу.

— Ответ прост и банален, Иви, я хочу жить. Очень хочу.

— Но…

— Если бы стало известно, что я из другого мира, меня казнили бы в течение часа. — Он вздохнул. — И когда я заразился коростой, когда ко мне пришел Вьер, у меня не осталось выбора.

— Он вынудил тебя сотрудничать? — Я подняла голову и посмотрела в синие глаза. «Его выбрали» — сказал железнорукий. — Почему ты мне не рассказал? Почему скрывал?

— Что ты хочешь услышать? Оправдания? Пожалуйста. Не хотел подвергать тебя опасности.

— Правду, — попросила я.

— Она тебя разочарует. Я тебя разочарую. — Он посмотрел мне в глаза, вздохнул и признался: — Я и в самом деле боялся за тебя. А еще того, что демоны смогут узнать, если проболтаюсь, а один из них обоснуется в этой хорошенькой головке.

— Разумно, — заставила себя произнести я. — В итоге из-за этой разумности, я все узнала последней. А как Вьер понял, что ты не отсюда?

— Оттуда откуда и ты. Он наблюдателен, а я слишком неосторожен, слишком не похож на вас, путаю слова, языки, не так смотрю, не так реагирую…

— А мне нравится, — сказала я и снова положила голову ему на плечо.

— Знаю. — Я ощутила, как мужские руки еще плотнее сжались на моих плечах. — И это стоит дороже всех сокровищ мира.

— То-то ты всеми силами пытался от этого сокровища отказаться, — сказала я с нарочитой обидой.

— Боялся умереть от счастья, — рассмеялся он, а потом вдруг став серьезным добавил: — Мы играем в смертельную игру. Знаешь, сколько раз меня пытались убить с тех пор, как я вышел из банка не просто бароном Оуэном, не просто изгоем с Тиэры, где я никогда не был, а герцогом Муньером?

— Сколько? — с беспокойством спросила я.

— Семь, Иви. Семь раз. Род Муньер, род к которому я вроде как принадлежу, уже уничтожали. Уничтожат снова.

— Как же ты выжил? — Я произнесла это чуть громче, чем следовало, Мэрдок с беспокойством повернулся в нашу сторону, увидел меня в объятиях Криса и замешательстве отвернулся.

— А вот это уже твоя заслуга.

— Меня там не было. А если бы и была… — Я ощутила, как нагреваются ладони.

— Ты там была. Вместе со мной. — Оуэн быстро и даже как-то мимолетно поцеловал меня висок. Прикосновение горячих губ заставило меня вздрогнуть. — То, что ты сделала в библиотеке для меня, заживила раны… — Крис коснулся моего подбородка, заставив посмотреть себе в глаза. — Это было волшебно. — Он вдруг улыбнулся. — Более того, это волшебство до сих пор живет внутри. Смотри.

Рыцарь опустил руку и провел ладонью по стене, которая всем своим видом вызывала во мне одно беспокойство, снова возвращая в кошмарный сон. С силой провел, расцарапав кожу в кровь и оставив темные следы на каменных неровностях.

— Смотри, — повторил Оуэн и поднес ладонь к моему лицу.

— Что я должна уви… — начала я и вдруг замолчала. У меня на глазах края раны схватились, словно тина на пруду, через миг кожа была абсолютно целой. Не веря своим глазам, я коснулась его руки, провела пальцами по ладони. Нет, глаза меня не обманывали, кожа была абсолютно целой. Совсем, как тогда у Золотого Эрнесталького банка. Раны Криса заживали за один удар сердца. Девы, если это не запретная магия, то, что же тогда под запретом? И это сделала я?

— Ты побледнела? — нахмурившись, спросил Оуэн. — Я снова напугал тебя?

— Нет, — хрипло ответила я, стараясь отогнать мысль, что теперь его сходство с демонами стало почти полным, и теперь вряд ли кто поверит, что он не один из них.

— Ты спасла мне жизнь не один раз. То, что ты сделала, позволило мне выжить на улицах Эрнестали. И пусть отрезание головы я вряд ли переживу, другие раны заживают, как на собаке. — Он снова прикоснулся к моему виску губами и повторил: — Спасибо.

— Девы, какой собаке? — уточнила я, со страхом представляя железное пышущее жаром чудовище вроде того, что сопровождало Вьера, только с волчьей головой.

— Так кто-нибудь расскажет мне, что я пропустил? — громко спросил Альберт. — Минуту назад я готовился выйти из оружейной, а сейчас, — кузен демонстративно обвел взглядом пещеру, — кажется уже где-то в чирийских горах. Кто восполнит пробелы в моем образовании?

— И в моем, — сказала я.

— Я пришла в себя здесь, — задумчиво сказала герцогиня. — Горел костер. А еще у меня на плече… — Она потянулась, чтобы задрать рукав, но вовремя остановилась. — У меня синяки на руке. Синяки, словно… словно…

— Словно следы от зубов, — закончил Мэрдок. — Это железное создание, — сокурсник посмотрел на тиэрца, но тот не отреагировал, продолжая пребывать в блаженном забвении, — вытащило нас… меня, — поправился он, — из-под завалов. Я очнулся, когда она закинула меня к себе на холку, словно мешок с картошкой. И притащило сюда. Ты уже лежал вот там, — он посмотрел на Криса. — А тебя, — он перевел взгляд на Альберта, — принесли через десять минут. А спустя еще четверть часа железный зверь приволок Дженнет, которая ругалась, как портовой грузчик, а рядом шла целительница. Слава девам, а то я уже не знал, что делать с ранеными.

Железнорукий вопросительно поднял белесые брови, а герцогиня неожиданно смутилась.

— Я пришел в себя, когда это железный вездеход, как раз спрыгнул с нелетающей более тарелки. Что называется, почувствуй себя ковбоем. — Оуэн бессознательно потер колено, но подобно Дженнет не стал демонстрировать следы от зубов железного зверя. От которых наверняка уже не осталось и следа. Жаль, что у кошки нет заботливых рук, как у старой Туймы. — И поверьте, ход у этого генетическимодифицированного трактора очень жесткий, так что я приложился виском к седлу или что там у нее, и снова отбыл в иной мир. Хорошо хоть на время, и когда оно истекло, здесь уже был лазарет.

— Мы вообще оказались в компании демонов в теплом и уютном зале отречения, — прошептала Мэри. — А кто-нибудь из нас посмотрел эту постановку от начала и до конца?

— На меня не смотрите, — горько произнесла Гэли, — меня никто никуда не тащил. Меня оставили там, под обломками, даже демоны мной побрезговали.

— Вряд ли это плохо, — прошептала я.

— Так что, — Дженнет обвела взглядом людей в пещере, — никто?

— Почему никто, — Цецилия, отбросила в сторону окровавленные тряпки и стала осматривать голову Альберта. А я вспомнила свой полусон-полуявь. Все-таки явь. — Я видела пришествие железного зверя, потом приход и исход демонов. Я не могла помешать тварям разлома схватить вас. — Она оглянулась на меня. В голосе слышалось даже не сожаление, в нем слышалась усталость. Мы все устали и, в сущности, не так уж нуждались в сожалениях. — Как и не могла помешать железной кошке, перетаскать вас всех в свою нору, словно мышей.