– А второй? – Почему-то слова вирийца внушали беспокойство, подойти к двери захотелось еще больше.

– Второй не учел никто. Даже я. Ваш стрелок, – палец мужчины поднялся чуть выше по икре, я хотела спросить, что Вит делает, но не стала. Если это бред, то, по крайней мере, приятный, – маг-артефактор, пусть и без резерва.

– Но все равно маг, а значит…

– Значит, он тоже попал бы под удар, – кивнул чернокнижник.

– Но он не попал?

– Попал, но ты приняла на себя всю магическую атаку.

– Мне везет.

– Ты даже не представляешь как. – Палец поднялся еще выше и очертил сквозь тонкую ткань колено. – Именно это тебя и погубило, и спасло.

– Вит, хватит ходить вокруг да около. Что со мной сделали? – Я дернула коленом, и мужская рука упала на простыню.

– Сделал. Маг-артефактор.

– Он ничего не умеет, – хмуро сказала я, все больше убеждаясь, что это сон. Нереальный разговор в нереальной комнате. Поясница зачесалась с новой силой.

– Ничего, кроме… – Чернокнижник замолчал и вдруг спросил: – Спина не чешется?

– Нет, – почему-то ответила я и тут же заерзала на перине.

– А должна. – Вит придвинулся чуть ближе. – Михей не умеет ничего создавать, кроме накопителей. Причем они получаются у него настолько естественно, что он даже не замечает этого. Поэтому, когда он схватил тебя за талию там, у источника… – Чернокнижник настолько выразительно посмотрел куда-то в район моего живота, что я даже забеспокоилась: что там у меня, кроме глистов, могло завестись?

– Что он сделал?

– Ты ведь уже догадалась. Он создал очередной накопитель. Только на этот раз его основой послужил не предмет, а живая материя.

– Это возможно?

– Вспомни Дамира, который сделал из себя ключ. Хотя маг всего лишь перенес на себя свойства с уже готового артефакта, любой так сможет. А Михей именно создал накопитель за миг до того, как на тебя обрушилась магия. Ты втянула ее в себя, как мох втягивает воду. Втянула полностью, чем спасла и стрелка, и себя. Вы спасли друг друга.

Сердце пропустило удар, я прислушалась к себе. Очень осторожно, как принюхивающийся к воздуху зверь. Я слишком боялась, что почувствую голод. Всеобъемлющий, тянущий в свою глубину.

Заглянула «в себя» со страхом. И едва не задохнулась от ужаса. Бездонный колодец все еще находился там, он не исчез, не рассыпался пеплом. Он был цел и готов в любой момент начать свой безумный водоворот. Но сейчас он был плотно закрыт толстой каменной крышкой. А на ней, словно искусный каменотес на камне, кто-то выбил рисунок. Знакомый рисунок спирали, поверх которого, лениво помахивая хвостом, лежала моя кошка. Моя суть.

Михей не уничтожил бездну, он ее запечатал. Закрыл. Заставил замолчать.

Кошка вскочила на лапы.

Я вскочила на ноги прямо на кровати и дрогнувшим голосом спросила:

– Что? Что у меня там? На спине? – Зуд вдруг усилился, я едва не застонала. Или даже хуже, чуть не попросила Вита почесать мне спину, совсем как порядочная кошка.

– Сядь, Айка, – приказал мужчина, но я словно не слышала.

Мало мне белых волос, острых зубов и когтей, так еще что-то на спине образовалось.

– Сядь, я сказал. – Вириец дернул меня за руку так, что я упала на него сверху и оказалась прижатой к обнаженной мужской груди. – Тихо, – скомандовал он, обхватив меня руками за талию.

– Я… Я… Я больше не человек? Кто я?

– Боюсь тебя разочаровать, но ты и раньше не была человеком в полном смысле этого слова. Слишком много кровей намешано, и большинство – не человеческие.

– Вит, – произнесла я, толком не зная, о чем прошу.

– Да, ты больше не человек. – Его ладони вдруг шевельнулись, и он стал вытаскивать мою рубашку из штанов. – Ты не человек и не маг…

Его пальцы коснулись кожи. Словно угольком прижгли. Мужчина провел рукой по спине вверх и вниз.

– То, что у тебя там, всего лишь рисунок на теле, – кончиком пальца Вит стал водить по талии. Я заставила себя сосредоточиться на его прикосновениях, но не на ощущениях, а на том, что именно выводили пальцы. Один круг, переходящий в другой, один виток внутри другого…

– Знак накопителя, – выдохнула я.

– Ты – артефакт.

– Вещь?

– Может быть. Вспомни арбалет Михея, иногда у вещи куда больше свободы, чем у человека.

– Но…

– Вот, теперь ты решила расплакаться. – Кажется, чернокнижник был недоволен.

– Иди к дасу, Вит.

– Да я бы рад, но разве есть смысл расстраиваться из-за того, что ты не в силах изменить? По-моему, это глупо. Еще недавно ты не верила, что жива, а сейчас расстраиваешься из-за того, что жива недостаточно.

Чернокнижник продолжал говорить, а его ладонь поднялась выше и легла мне на плечи, потом на шею, пальцы коснулись спины, чуть оттянули ворот рубашки. Я заурчала, выпуская и убирая когти и едва не царапая мужчине бок.

– Что ты делаешь?

– Проверяю, разрешишь ли ты мне прикасаться к тебе после всего случившегося, – не смущаясь, ответил чернокнижник.

– И как успехи?

– Пока не понял. Иногда мне кажется, что ты не прочь послать весь мир к дасу в пасть, а иногда ты так смотришь, что я понимаю: твои думы далеки от меня. – Вит убрал упавший на щеку локон, заправил его мне за ухо и с неожиданной горечью добавил: – Вряд ли ты простишь перерезанное горло. Я знал, на что шел, и не питаю иллюзий.

Я сразу вспомнила боль, что показалась мне такой невозможно острой, и биение своего сердца, которое было чересчур громким. Но тут же эти воспоминания сменились другими. Я вспомнила, как Вит смотрел на меня у Источника, а притвора вспарывала ему спину. Почему-то второе воспоминание отзывалось куда больнее, чем первое. Бабушка всегда говорила, что чужая боль ранит в пять раз сильнее, чем собственная.

– Вит… – сказала тихо, – ни ты, ни я не выбирали этого. Это дар богов, не забыл? – спросила и, вскочив, зашипела.

Каменные стены были слишком толстыми, и я услышала чьи-то шаги только у самой двери.

– Тише, это наверняка…

Он не договорил, дверь распахнулась и в белую комнату влетели Рион с Михеем. Стрелок увидел нас на кровати, замер посреди комнаты и густо покраснел.

– Вы чем тут занимаетесь? – спросил бывший чаровник, державший в руках толстую книгу.

– Тебе подробно описать? – ухмыльнулся, выгибая бровь, Вит.

Не знаю, что собирался ответить Рион, но я уже выскользнула из рук вирийца, вскочила с кровати, ступая босыми ногами по покрытому белым ковром полу, подошла к стрелку, встала на цыпочки и поцеловала парня в щеку.

– Спасибо.

Михей из красного стал малиновым.

– Его благодарит, а меня упрекает, – покачал головой Вит. – Жизнь несправедлива.

– Мы, собственно, чего пришли, – кашлянул в кулак Рион. – Ты обещал, что расскажешь все, как только Айка очнется, а целитель высокого лорда как раз доложил…

– Целитель высокого лорда? – переспросила я, вытягивая шею и стараясь рассмотреть мир за приоткрытой дверью – мир, который еще минуту назад казался мне несуществующим. Всего лишь часть каменного коридора и уводящие куда-то вниз ступеньки. Но какая важная часть! – Где мы? Что это за саван? – Я снова осмотрела белую комнату.

– Мой дворец. – Вит поднял рубаху.

– Твой?

– Моего отца. – Чернокнижник стал одеваться, на мгновение его лицо скрылось под тканью.

– Дворец твоего отца в Тарии? – не поняла я. Мысли путались.

Ей-богу, мертвой быть легче, можно не думать о последствиях, о прошлом и о чувствах. Можно не бояться предательства. Я посмотрела на чернокнижника. Он знал, что я смотрю на него.

– В Вирите, слава Рэгу. Ноги моей в Тарии больше не будет, – покачал головой мужчина.

– Особенно после того, как нам дали день на то, чтобы убраться. – Рион сел на белоснежный стул и положил книгу на стол.

Я тут же забыла про цвет стен, туман за окнами и попросила:

– Расскажите мне все, а то я до сих пор не уверена, что вы мне не снитесь.

– Мы заметили, – хихикнул Рион. – Всем бы такие сны.