Туман снова пошел волной, рука Вита напряглась, и мы едва устояли на месте. Так бывает, когда по речке проходит мимо нагруженный плот. Тебя качает, как водоросль, но ты все равно каким-то чудом остаешься на ногах.

Чернокнижник все тянул и тянул меня в сторону. Раздался далекий крик. Туман расступился, и напротив меня снова оказалась маленькая девочка с синими глазами и черной косой. Мертвые вернулись. Что-то заговорил Рион, его слова доносились до меня обрывками, разорванными звуками, в которых было больше эмоций, чем смысла.

Не знаю, что он мог сказать погибшему брату. У меня слов для Майки попросту не осталось. Да и я уже была не та девчонка, что бегала с ней к капищу ящерликов. И даже не та, что когда-то пошла к капищу нечисти у старого проклятого скита. Я изменилась, и старая вина растворилась в этом изменении. Даже кошка, лениво взмахнув хвостом, отвернулась. Дохлая добыча ее не интересовала.

И мертвая девочка что-то почувствовала. Она нахмурилась, сделала шаг вперед, остановилась и отступила. Сначала на чуть-чуть, а потом, не оглядываясь, нырнула в туман. А Рион продолжал оправдываться.

Вит что-то быстро проговорил, но его слова слились в один сплошной гул. Я покачала головой, даже не зная, видит он меня или нет. Тогда чернокнижник отпустил мою ладонь, схватил за плечо и толкнул вперед. Сильно толкнул, явно намереваясь выпихнуть отсюда. Но туман в очередной раз пошел волной, на этот раз куда более плотной. Она отбросила меня назад с силой, на которую никто из нас не рассчитывал. С силой прибрежных волн, разбивающих о скалы корабли.

Меня закрутило, на краткий миг я перестала понимать, где верх, а где низ, а потом выбросило обратно на тропу белого мира мертвых.

Рядом выругался Вит, Рион хрипел, а позади него…

С тропы в туман сошли четыре человека, и обратно выкинуло тоже четырех. Только вот вместо рыжего Михея на ноги поднялась наша проводница.

– Знала бы я, что вас придется водить за ручку, в жизни бы не согласилась, – высказалась притвора.

– Согласилась бы, – не стал оправдываться чернокнижник. – Ибо то, что ты хочешь взамен, куда важнее наших жизней. – Он продолжал пристально вглядываться в белые волны: кто-то там был, кто-то мертвый и важный для него.

– Именно поэтому я здесь, а не пью эль в трактире Велижа. Первый и последний раз я вернулась за кем-то. – Она зло посмотрела на Риона, а потом снова повернулась к Виту: – Ладно, солдаты, но ты-то, колдованец, на что? Почему вы сразу не пошли за мной? Я же сказала «след в след»!

– Да встретили тут знакомых покойников, поговорили, вспомнили старые времена.

– Оставить бы тебя, шута, здесь.

– Людей пугают покойники, – произнесла я. – Тебе следовало это знать, чтобы потом не пенять на табурет за то, что тот сделан из дерева.

Притвора сцепила зубы, я насторожила уши. Но гнев, быстро поднявшийся в ней, так же быстро схлынул. По белому миру прошла очередная волна дрожи.

– По-другому отсюда не выйти. – Проводница торопливо пожала плечами. Движение вышло немного неловким, словно она подсмотрела его у кого-то и старательно повторила. – Если бы я объяснила, получилось бы еще хуже, а так могли проскочить на незнании.

– Проскочить? – выкрикнул Рион. Он медленно поднимался на ноги.

– Проскочить, колдованец. Ибо другого выхода тут нет. Видишь тропу? Она была здесь всегда. И будет всегда. Она может привести тебя в любое место, хоть в королевскую опочивальню. Или сокровищницу. Стоит только захотеть. Но знать место, где стоит сойти, дано не всем. Сойдешь не там, и вместо сокровищницы вылезешь в гнезде огневиков.

– Но ты-то знаешь правильное место. Знаешь, где брод через эту реку мертвых, – устало сказал чернокнижник, отворачиваясь от тумана.

– Знаю, – согласилась проводница. – Но войти в него должны вы сами.

Что-то снова загудело, и я едва подавила желание поковыряться в ухе. Эол, сюда бы еще кусок вяленой колбасы. Или даже окорок.

– Но иногда это место перестает быть таковым. – Женщина махнула рукой на туман, и этот жест вышел резким, нервозным, она была куда уверенней, когда заводила нас сюда. – Здесь нам уже не выйти…

– А где остальные? Где Михей? – спросила я.

– Они нашли свой путь. Или потерялись навсегда. Держитесь меня, мы выйдем прямо за Велижем. – Притвора повернулась и уже сделала первый шаг, когда чернокнижник схватил ее за руку.

– Насколько далеко «за»?

– Часов пять пути.

– Не подходит. Выводи здесь.

Притвора снова посмотрела на туман. Она не вглядывалась в него, как мои спутники, не искала знакомые лица, не страшилась их увидеть. Она посмотрела на туманные буруны и от волнения закусила губу. Чем-то ей не нравилось это движение.

– Нельзя, – нехотя призналась она, выдергивая руку.

Рион отчетливо захрипел и снова заговорил что-то жалостливо-оправдательное. Я огляделась, но на этот раз ко мне из тумана не торопились выходить старые и новые знакомые. Что же изменилось? Давно уже должны были влезть в столь интересную беседу, ан нет, притихли, а вот туман, наоборот, расшалился, раздулся, как предгрозовая река.

– Что-то идет сюда, именно в этот ваш Велиж, – призналась проводница. – Что-то сильное, от него реку мертвых раскачивает так… – Она замолчала. – Не мне переходить дорогу этому кому-то. И не вам. Сами видите, даже мертвые попрятались.

– Рэг, – выдохнул Вит, и призрачный ледяной ветер растрепал ему волосы. – Опоздали. Маги уже начали вызов. Выводи немедленно. – Вириец сделал шаг к вспенившемуся туману. – Или сделке конец!

– Не могу. Не «не хочу», а именно не могу. Никто не сможет. Вас же только что выбросило, а этот гость еще даже к городу не приблизился. Разве может сарай сражаться с ураганом? У нас просто не хватит сил выйти перед ним, нет у нас…

Она замолчала. Нехорошо так. Обычно вслед за таким молчанием следует самоубийственное предложение.

– Чего нет? – прищурился Вит.

– Силы. Нужно очень много силы, чтобы перейти дорогу созданию темного мира. Дашь? – прищурилась притвора.

Ледяной ветер ударил мне в спину, почти столкнул с тропы. Белый мир тревожно колыхался, словно простыня, повешенная для просушки в ветреный день.

– У меня нет такой силы.

Мы с кошкой с любопытством нюхали стремительно холодеющий воздух белого мира, волны накатывали на тропу одна за другой, ветер каждую секунду менял направление – иногда бил в спину, иногда швырял туман в лицо, сбивая дыхание.

Чего-то не хватало, но я пока не понимала чего.

– У тебя нет, – согласилась проводница. – А у нее? Насколько она хочет выйти здесь? Может, ее устроит поселок за Велижем? Или вообще за Тесешем?

Я переводила взгляд с женщины на чернокнижника. Вит злился и не скрывал этого.

– Она ведь не знает. Она просто смердит этим незнанием, – фыркнула женщина. – Она не знает, что вы все не стоите даже ее мизинца. Насколько ты, колдованец, хочешь выйти здесь и сейчас, опередив гостя? Это стоит твоего молчания? Или нет? Решать тебе. Либо вы делитесь силой, либо уходим по тропе дальше и возвращаемся в мир острых железок и непогрешимых людей далеко за Велижем.

Знала бы эта притвора, как я устала от их тайн. И как мне все это надоело. Знала бы она, как мне надоело смотреть в унылую физиономию чернокнижника, который выглядел так, словно его скирдой сена придавило. Знала бы…

Мне не столько нужны были его ответы, много лет прожила без них, и еще проживу, сколько хотелось, чтобы Вит сам все рассказал. Сам! И тогда… Тогда, возможно, я смогла бы поверить, что наша «истинная пара» тут ни при чем, что у нас есть воля, что он действительно хочет…

Кого? Деревенскую девку тарийского разлива? Смешно. Напридумывала себе…

– Скажи сама, – предложила я ей, продолжая принюхиваться к шатающемуся миру. – Скажи, и закончим на этом. Кто не оставляет следов и может делиться силой? Такой силой, чтобы мы смогли бы перейти дорогу демону?

– А кто испокон веков сражался с дасу? Кого бросали на амбразуру первым? Кто не боится волн выверта? – Ветер растрепал волосы притворы. – Ну, давай, – поторопила она. – Ты ведь уже догадалась. Ведь даже сейчас ты смотришь вокруг и не испытываешь страха…