– Да что это такое? – выругался Тиш, как и я, разворачиваясь к источнику звука.

Безмолвно обнажились мечи, ставшие в этом мире старыми, тусклыми и какими-то потрескавшимися. Кули тонким голосом уговаривал сестру встать, дергал за безвольную руку. Мира спряталась за Вита, Рион переводил взгляд с одной стороны дороги на другую, а вот Михей удивил – не сделал ни одной попытки коснуться арбалета, лишь смотрел в туман своими голубыми глазами…

– Выводи, – процедил чернокнижник, поднимая руку. – Или я вбухаю сюда столько магии, сколько не снилось и магистрам в Велиже. Тогда сожрут не только нас, но и тебя, просто не смогут остановиться.

– Сожрут? – истерично переспросила Оле, поднимая голову.

Лучше бы она этого не делала. Кули с криком отшатнулся. Я не знаю, чем ее приложил Киш, но правая сторона лица девушки теперь выглядела как кусок сырого мяса. Волдыри, сморщившаяся кожа, будто ее и в самом деле ошпарили кипятком. Я бы орала так, что услышали бы и в Солодках. Она же лишь закусила губу и трясла головой.

Жужжащий звук раздавался со всех сторон.

– Выводи или… – Чернокнижник не закончил, они вместе с притворой посмотрели на меня.

Украдкой, вскользь, но посмотрели. Остальные, увлеченные разглядыванием мира мертвых, этого не заметили. Кто вообще замечает такие мелочи в ожидании жужжащей смерти? Я заметила только потому, что всю жизнь от всех ждала чего-то такого… чего-то неправильного, как сказал Рион.

Притвора зарычала, и ее рык совершенно не понравился моей кошке. Точнее, мне. Губа задралась, и я зарычала в ответ.

– Там… там… там… – Грес указал в туман, меч в его руках ходил ходуном. – там Зуб и… Хош и Осук… Рэйвен, они же умерли! Та тварь их убила!

Оле, покачиваясь, встала на ноги.

– Чего застыли? – закричала притвора. – Мертвецов, что ли, не видели? А ну, все за мной! Они не сразу сунутся на тропу. Бежим. Так быстро, как только можете! – договаривала она уже на бегу.

Я повернулась к туману и встретилась взглядом с девочкой в рваном сарафане. Девочкой с черной косой через плечо и ярко-синими глазами.

– Майка, – позвала давно умершую подругу, и в тот же миг на меня налетел Вит.

– Бегом, Айка, бегом! – Он схватил меня за руку и потащил дальше по тропе.

Нас нагонял Рион, впереди топали солдаты, что-то кричал Рэйвен, плакала Оле, где-то рядом маячила Мира, и только стрелок продолжал стоять на месте. Он все вертел и вертел головой. Арбалет все еще висел за его спиной. За спиной парня, который хватался за него при каждом удобном и неудобном случае.

– Михей! – заорал Рион и сам у себя спросил: – Почему он не бежит?

Деревенский парень наконец отвел взгляд от белого марева, оглянулся, недоуменно спросил:

– А чегось вы там видите? – и быстро пошел вперед, догоняя Риона.

Отвечать ему никто не собирался. Мы просто видели. Мы бежали. Дыхание сбилось, спина чернокнижника маячила впереди. Кажется, кто-то упал. Кули. Оле запричитала, вирийский лучник одним движением поставил парня на ноги. Мы бежали, стараясь смотреть только перед собой. И не могли не смотреть по сторонам. То и дело кто-то оглядывался, сжимал зубы, и… Мы бежали.

Слава Эолу, оказалось недалеко. Притвора чуть сбавила темп, а потом резко, словно убегающий от охотника заяц, свернула с прямой как стрела дороги и нырнула в туман. Рэйвен с разбега сделал шаг следом, по колено, как в реку, погрузился в дымку и… С ругательствами выскочил обратно. На этот раз его лицо не просто побелело, оно сделалось похожим на речную соль, что добывают в Олафе.

В капрала едва не врезался Тиш, а за ним и лучник, все еще державший Кули за руку. Оле, мечники, Киш, все мы остановились, застряли, словно огурцы в банке, не пролезающие в узкое горлышко.

– Чего стоим? – рявкнул Киш, оглядываясь назад. Его шумное дыхание напоминало звук раздувающих угли кузнечных мехов.

Рэйвен издал неопределенный звук, словно кто-то сдавил ему горло.

– Так сгинула ваша тварь. Как есть сгинула, – ответил за него Грес. – Кинула нас здесь на съедение мертвякам, а сама… – пояснил солдат, оглядываясь на нас, сгрудившихся у края дороги подобно компании слепых нищих, что шли в город за подаянием да заплутали.

В этот момент Рион вздрогнул, как вздрогнул бы всякий, если его неожиданно коснуться.

– Нет, – прошептал бывший чаровник. – Нет, пожалуйста…

Лицо парня скривилось, словно он собирался заплакать. Или закричать.

Мне показалось, что я разглядела появившуюся из тумана тонкую кисть руки, что вполне могла принадлежать девушке. Или ребенку. Она мягко обхватила запястье Риона и потянула на себя. Я моргнула, и наваждение исчезло.

– Нет, – всхлипнул бывший чаровник.

Но не это было самым страшным. Самым страшным было то, что он пошел, словно телок на привязи. Пошел в туман, притягиваемый этой невидимой рукой.

Ему нужно было сделать всего два маленьких шага, с третьим он скрылся бы в тумане по макушку. Бывшего чаровника остановил Михей: схватил за плечо, не дав сойти с дороги.

– Пусти, – попросил Рион непонятно кого. – Там Онир! Пусти, кому сказал, а не то…

С другой стороны к парню подскочил Вит, точно так же, как и Михей, подхватил его под руку.

– А не то – что? – поинтересовался он.

– Не ходите туда, господин чаров… – Стрелок споткнулся и вдруг добавил: – Не ходи туда, Рион. Плохое там место, животом чую. Гиблое.

– Кого бы ты там ни увидел, он мертв, – прогудел Киш.

– Знаю! – закричал Рион и уже тише повторил: – Знаю, пустите! – Рывком освободился, устало потер лицо руками и глухо проговорил: – Онир – мой брат. Он умер вместе с родителями.

– К оружию! – отдал приказ Рэйвен. – Грес справа, Тиш слева, Орир с тыла, Эриш, стреляй по готовности. Господари кудесники, подмогайте, а то здесь все вместе и поляжем!

Мы стали медленно отступать от края дороги – места, где скрылась притвора. Туман всколыхнулся, подняв с земли пепельную пыль. Мира вдруг показала обочине кукиш. Оле снова вспомнила отца, крепко прижала к себе Кули, да и парень, кажется, в первый раз в жизни не собирался убегать от сестры. Кишинт потряс головой, Вит демонстративно никуда не смотрел, а я… Я не могла не смотреть, но на этот раз ко мне явилась не Майка. На этот раз в тумане проступила высокая долговязая фигура Залома.

По белому мареву прошла рябь, такая бывает, если бросить камешек в воду.

– Не смотри, – прошептал Вит. – Просто не смотри.

Молчаливый лучник вдруг опустился на колено и запустил руку в прах, разглядывая что-то одному ему видимое.

– Эол, спаси и сохрани. – Грес взмахнул мечом. – Это же Гуш и Ширик! Рэйвен, это же наши парни, те, кого тварь погрызла!

Меч в руке воина дрогнул, капралу вдруг стал очень тесен ворот плаща, он то и дело дергал за ткань, силясь ослабить узел.

Закричал, взмахнув клинком, Тиш. Железо в его руках взлетело и замерло, столкнувшись с чем-то невидимым. Еще взмах, и еще. Я заметила, как дрожат от напряжения руки воина. Но не разглядела его противника.

– Гуш, я ничего не мог поделать, – торопливо говорил солдат. – Не мог, не успел, та тварь оказалась быстрее, – оправдывался он, продолжая свой бой с невидимкой.

По туману снова прошла рябь, на этот раз более сильная.

– Надо уходить, – дико вращая глазами, сказал Киш. – Бой против собственных мертвецов нам не выиграть.

– Собственных? – переспросила я и поняла, что отступаю от тумана, от смотрящего на меня из него Залома, и едва слышно рычу.

– Да. – Вит торопливо бросил сумку под ноги и закатал рукава. – В мире мертвых каждый видит лишь своих мертвецов. Тех, кому он помог стать таковыми.

– Я ему даже завидую. – Кишинт кивнул на Михея и достал из сумки стеклянную бутыль с мутной жидкостью, очень похожей на самогон, видимо, это она звякала всю дорогу. – Где ты его откопал?

– В лесу, – не стал вдаваться в подробности чернокнижник. – Чистый душой искусник. Он чист настолько, что не видит ничего и никого вокруг, только туман.