– Иногда наше первое впечатление бывает ошибочным. – Вит посмотрел на Риона.

– То есть у нас три демона на свободе? И один уже больше седмицы, но пока не устроил ни одной кровавой бойни? – уточнил Киш. – А вы ничего не путаете? Демоны – это не воспитанницы пансиона благородных девиц.

Я подошла к карте, и чернокнижник тут же отступил в сторону. Привстав на цыпочки, Кули глазел на кусок старой выделанной кожи, на которую кто-то нанес рисунок. Леса, поля, извилистые линии рек, одинокие домики, шпили часовен, пастбища и горы.

– Значит, у дасу есть более важные дела, чем принимать ванны из крови, – вздохнул Вит.

– Это какие же?

– Не знаю.

– Я знаю, – произнесла, поднимая руку, и коснулась угольком точки, что обозначала Малые Охапки. Провела линию от них к Волоткам. На пол посыпалась зола. Второй линией соединила Волотки с Приоровым хутором. И почувствовала, как Вит встал за моей спиной. – Один раз ты уже не смог смотреть, как я рисую этот знак. – Третья линия соединила хутор с Малыми Охапками, замкнув фигуру. – Знак вызова, – рука дрогнула. – Чтобы вызвать в наш мир дасу, в жертву приносили людей и выворачивали наизнанку села.

Мужчина положил поверх моей руки свою, такую теплую, сжал мои пальцы, и мы вместе нарисовали внутри угловатой фигуры круг.

– Теперь же, – хрипло сказал чернокнижник, глядя на тот самый рисунок, что я когда-то выводила палкой на земле, желая обозначить тела жертв. Только здесь вместо мертвецов были поселения, мертвые поселения, – они принесли в жертву целые села, чтобы вызвать… Кого?

– Кого-то покрупнее дасу, – шепотом ответил отнюдь не Киш, а Рион. – Но вместе с этим они вывернут. – Парень посмотрел на центр круга.

– Велиж, – ответила я. – Его Источник силы.

– А заодно и половину равнины. Зацепит Тарию, Вирит и даже Озерный край, – высказался Киш и устало скомандовал: – Все к бургомистру. Живо!

Кули не соврал, перед домом бургомистра действительно стояла куполообразная клетка. Толстые железные прутья, грязная солома, запах нечистот, а в клетке – пленница. В рваном тряпье, еще более драном, чем мое. Голые, вымазанные землей ступни, бледная, почти белая кожа, бесцветные волосы. Тонкие пальцы с обломанными ногтями обхватывали согнутые колени. Она сидела, опустив голову, не реагируя ни на что, даже на очередной шлепок грязи, что прилетел от пробегавшего мимо уличного мальчишки. Кули пришел в полный восторг и, зачерпнув пригоршню, замахнулся… Оле поймала мой взгляд и испуганно схватила брата за руку. Комок грязи упал под ноги, мальчишка что-то возмущенно заговорил, но сестра потащила его дальше. Подальше от клетки и от меня.

Михей нахмурился и на несколько секунд замер, разглядывая не голые коленки пленницы, а массивный замок клетки. Рион остался равнодушным. Как и притвора.

– А что будет, если один из пары умрет? – спросила я Киша и увидела, как напряглись плечи Вита. – Что станет с живым?

– А что с ним станет? – Маг нахмурился. – Ничего.

– Но иногда вместо этого «ничего» оставшиеся в живых предпочитают смерть, – глухо добавил чернокнижник.

– И такое случается, – развел руками его друг. – Они теряют часть себя, и многие не видят смысла жить дальше.

– Почти как наши маги без силы, – вздохнула я и, повинуясь порыву, обернулась.

Сидевшая в клетке девушка подняла голову. Она смотрела прямо на меня, в глубине ее глаз были гнев, ярость, боль и… равнодушие ко всему остальному. Она знала, поняла я. Знала, что ее мужчина мертв, но пока еще не поняла, что делать с этим знанием.

«Не хочу быть на ее месте», – внезапно подумала я. И дело даже не в клетке, просто не хочу, и все.

– Почему она не сбежала? – Я поежилась. – Сами же говорили, что от притворы нет затвора.

– Обычного затвора нет, а этот искусники делали еще в незапамятные времена, – пояснил Киш. – Неужели не видишь?

Я не ответила, потому что не видела. Железо и железо, такое на каждой ярмарке есть, то волков для боев в клетках продают, тот убивцев на потеху толпе выставляют.

Бургомистру мы не понравились. А то, что рассказал Кишинт, не понравилось ему еще больше.

– Хватит, – остановил он мага и поочередно посмотрел на каждого из нас. На меня, на жмущихся к дверям кабинета Оле и Кули, на Миру, что-то сосредоточенно ищущую в сумке, на покачивающегося Михея, на Вита, на равнодушного Риона и даже на охранника, что имел неосторожность пустить нас в покои хозяина крепости. Надо сказать, у последнего хватило ума отвести глаза.

– Вы уверены в том, что говорите? – спросил бургомистр Киша.

– Да, – вместо него ответил чернокнижник.

– Значит, – глава города повернулся к карте, большой и подробной, не чета той, что висела на постоялом дворе и скорее защищала от сквозняков, чем что-то показывала. Бургомистр оказался невысоким лысым человечком с кустистыми черными бровями и громким голосом, одет он был в темный китель, из-под которого виднелись светлые пижамные штаны в полоску. – Но если они вывернут тарийский Велиж, шансов не будет ни у кого?

– Ну… – задумался Кишит, – Вирит, я думаю, устоит, не зря искусники камни для городских стен заговаривали. Но все, что севернее этой линии… – Маг подошел к карте и стал показывать, где пройдет выверт.

– Почему он думает, что Вирит устоит? – спросила я шепотом у Вита.

– Искусники! – повторил тот слова друга. – Они участвовали в строительстве столицы после того, как княжество разделилось… – Он посмотрел на меня и констатировал: – Ты не знаешь.

Я сморщила нос.

– Раньше, в очень далекие времена, наши государства были единым Виритарийским княжеством, а потом, когда демоны стали прорываться чаще и чаще, особо недовольные этим фактом ушли на запад искать спокойной жизни. Они окопались возле магических Источников и вырастили новое поколение магов, называющих себя «тарийцами». У них не был выбит резерв, как у наших магов после столкновения с дасу, он оставался целым, как в момент рождения, чем они невероятно гордились. Именно поэтому мы до сих пор не можем поделить земли и режем друг друга почем зря. Ваши считают наши земли своими, а наши – наоборот, считают своими ваши земли, вот и воюют.

– А при чем здесь искусники?

– Искусники, – вздохнул Вит. – Искусники были единственными, помимо зеркальных магов, кто не боялся демонов и не зависел от магического резерва. Проще говоря, плевать они на всех хотели. Большинство осталось в Вирите и участвовало в строительстве столицы, такой, чтобы ни одному демону оказалась не по зубам, но кое-кто ушел на восток, к тарийцам. И сгинул.

– Почему? – удивился внимательно слушавший нас Михей.

– Да потому что не любят ваши земляки тех, кого не могут контролировать, – неожиданно громко ответил за чернокнижника Киш. – А маг, который не зависит от Источника или благоволения сильных мира сего, всегда вызывает опасения. Так искусники в Тарии и перевелись, вымерли, как одноухие зайцы.

– Вы же не хотите сказать… – начал молчавший до этого Рион.

– Хочу, – перебил его Кишинт. – Их перебили. Последние сгинули лет пятьдесят назад. Тихие монахи-отшельники, занимались своими манускриптами и свитками. Старики, которых еще не прибрал Рэг. Что уж там, в старом скиту, случилось, не ведомо, но говорят, их как-то нашли мертвыми, всех десятерых разом.

– Мм… – я в замешательстве посмотрела на Вита. Конечно, у нас в Тарии старых развалившихся скитов тьма-тьмущая, а никому не нужных стариков в них еще больше. Но что-то подсказывало мне – звериное чутье или врожденное недоверие – что таких совпадений не бывает. – Это не те ли, которых сначала самих вывернули наизнанку, а следом за ними Источник силы? – Я вспомнила, что рассказывал Казум о заброшенном ските, там тоже было десять служителей. Вит утвердительно закрыл глаза.

– Все это занимательно, но неучей вы в Сем’э’Рьеле просвещать будете. Уважаемый, скажите мне, что мы можем сделать? – перебил мага бургомистр, выделив голосом слово «мы».