— У вас есть доказательства? Тогда почему вы не предъявили их раньше?
— Потому что Давид плевать на них хотел. Как и ты.
— Я лишь следовал традициям. Сын предоставил мне достаточно оснований для вендетты, в то время как вы молчали. Показания выживших однозначны: пожар в Весеннем дворце, унесший жизнь твоей сестры, разжег феникс. Точно такой же, как и устроивший бойню на стадионе в Солиано. Кроме Тамары в огне погибли и иные высокородные Дома Весов. Их семьи могли не понять моего желания организовать совместное расследование с Домом Крылатого Меча, очевидно заинтересованного в оправдательном приговоре Гнеца.
— Все принадлежавшие мне фениксы внесены в реестр подотчетного вооружения нашего Дома, — спокойно произнес Абель. — Я могу отчитаться по каждому из них. Сжегший Ла Тамару в это число не входит. Что же до тех огненных птиц, которые не вошли в упомянутый реестр, то о них надо спрашивать не меня, а моего отца. Или Ло Гнешека, проводящего соответствующее расследование. Тем более что он упоминал о наличии у него доказательств нелегальных поставок энергетических големов Дому Весов.
— Александро? — Старик повернул голову в сторону главнокомандующего.
— Полагаю, у Гнешека действительно есть сведения, при обнародовании которых может пострадать некоторое количество высокородных, принадлежащих как вашему, так и нашему Дому. Но это не главная проблема. Давид как‑то пообещал, что в случае его смерти свет увидит куда больше компромата, чем имеется в распоряжении начальника службы безопасности Каласов. Так что в данный момент мы с вами находимся в одной лодке. Которая неспешно тонет.
— Вот как? То есть в моих интересах перехватить хотя бы часть информации и постараться, чтобы остальная не произвела эффект взорвавшейся шаровой молнии? Видимо, предполагается, что я хочу сохранить владычество Риттершанцев и Дома Весов, ради чего готов пойти на немалые жертвы?
— Если бы не хотел, просто проигнорировал бы оставленное моим супругом приглашение, — заметила Лидия.
— Возможно, мне всего лишь захотелось посмотреть на человека, сумевшего приникнуть во дворец и оставившего такое оригинальное послание. Кстати, я оценил как содержимое письма, так и способ доставки. Оценил больше, чем все остальное. Включая убийство Давида.
— Посмотрел? — задала риторический вопрос женщина. — Нам можно уходить? Или судьбы высокородных Дома Весов тебя все еще интересуют?
— Давайте обсудим ваши пожелания.
Лидия указала глазами на супруга, предлагая вести переговоры с ним. В дальнейших доказательствах самостоятельности она не нуждалась, а из уст Абеля ультиматум прозвучит куда весомее.
Ла Абель Гнец
Император посмотрел на меня. Так же равнодушно, как и ранее. Казалось, мы ему совершенно безразличны. Старик говорил тихим ровным голосом, время от времени прикрывая глаза, и вообще производил впечатление крайне уставшего человека. Если бы Лидия не предупредила заранее об особенностях его поведения, я решил бы, что этому человеку все равно, и договариваться просто бессмысленно.
— Мы предлагаем объявить нас наследниками.
— То есть официально закрепить за моей дочерью право занять трон и показать, что я признаю тебя в качестве консорта, тем самым сообщив об отсутствии претензий со стороны нашей семьи? Звучит довольно разумно. Все?
— Нет. Имелось в виду именно объявление нас наследниками. Обоих.
— Желаешь покинуть прежнюю семью и стать одним из Риттершанцев?
— И опять нет. Я останусь Гнецем. Если папа не имеет принципиальных возражений.
— Не имею, — отозвался отец.
— Допустим, я соглашусь выполнить ваше странное требование, — император пошевелил сухими губами, и это было первое проявление им каких‑либо эмоций на протяжении всего разговора. — Два правителя не самое невероятное, что видела страна на протяжении истории. Но представители разных Домов и фамилий?.. Кто унаследует трон после вашей смерти?
— Наш ребенок, разумеется.
— И кем он будет? Риттершанцем? Гнецем?
— Это мы решим после его рождения. Спешить с которым не собираемся.
— Почему?
— Мне не нравятся «весовщики», — откровенно заявил я. — Но и «мечники» не внушают доверия. Родители всю жизнь пытались командовать мной и постараются то же самое проделать с внуком. К тому же у нас с Лидией не слишком много опыта управления чем‑то настолько большим и значительным, как империя.
— Мы хотим ограничить представителей обоих Домов в возможностях влияния на нас, — добавила Лидия. — Десятки аристократических семей получат шанс добиться главенства своего Дома мирным путем, всего лишь доказывая полезность стране в целом и правящей чете в частности.
— Чья это идея? — спросил старик.
Мы с женой переглянулись, и я пожал плечами.
— Общая, полагаю.
— Кажется, я ошибался, считая, что при всех его недостатках Давид станет лучшим Владыкой, нежели Лидия. Ваши условия меня устраивают. Александро, не возражаешь, если твой сын станет моим наследником?
— Я бы возразил, но он ведь все равно откажется от поста главнокомандующего, — отец усмехнулся. — Так что не вижу смысла. Согласие в письменной форме Теодор хоть сейчас составит. Он человек предусмотрительный — четырех законников с собой прихватил.
— Со мной только два, — заметил император. — Зато хороших. Абель?
— Боюсь, мы не озаботились нанять подходящих людей заранее, — я был несколько растерян таким резким согласием, но постарался скрыть это.
— Недосмотр с вашей стороны. Постарайтесь решить проблему в ближайшее время. Или попросите о помощи Радомиру. Генерал, у вас ведь есть на примете кто‑то независимый, готовый за вознаграждение оказать услугу молодым людям?
— Да, Владыка, — ошарашено пробормотала мать.
— Тогда я, пожалуй, отправлюсь обратно во дворец. Отдохну на корабле. Не привык спать в гостях. Приказ о прекращении преследования разошлю сегодня, с речью выступлю послезавтра. Как только наши законники утрясут все мелочи, и мы придем к окончательному соглашению, — подпишу отречение.
— Эм — м. — Высказывание императора выбило меня из колеи, но я попытался отстоять столько свободы, сколько получится. — А можно не спешить с отречением? Мне бы хотелось закончить учебу. И несколько уроков управления получить.
— Давай обсудим это позже. Через неделю или две, — предложил старик, с трудом поднимаясь на ноги.
Двое мужчин сидели за столиком в кофейне, изредка бросая рассеянные взгляды на крыльцо расположенного на другой стороне улицы отделения Имперского банка.
— Оставляешь, значит, меня, — проворчал Редфорд Калас. — Предатель. — Впрочем, судя по голосу, особенно расстроен он не был.
— Ну а как иначе? — легкомысленно отозвался расположившийся напротив него Ингви Гнешек. — Я же карьерист. А предложения возглавить личную службу безопасности императора поступают не так уж часто.
— Будущего императора, — заметил ректор.
— Будущего, — покладисто согласился Сокол. — Но все равно нечасто.
— Придется мне теперь в одиночку от врагов отбиваться.
— Служба безопасности работает прекрасно и без моего непосредственного участия. Вильям со своими обязанностями неплохо справляется. Приобретет больше практического опыта — будет справляться еще лучше. Так что покушений или разгула бандитизма можете не бояться.
— Да мелочь меня никогда особенно не пугала. Высокородные…
— Нашли, кому на тяжелую жизнь жаловаться, — хмыкнул блондин. — Разногласия с Домом Весов исчерпаны. Александро покинул не только пост главнокомандующего, но и семьей больше не руководит. Рональд больше занят внутренними проблемами своей фракции. Кто там в Совете из серьезных остался? Торлон? С ним вы как‑нибудь справитесь. Если уж совсем заскучаете — обращайтесь. Абель собирался сделать Солиано своей основной резиденцией, так что никуда я отсюда не уеду. По крайне мере в ближайшие годы.
— Ты всегда только обещаешь, — проворчал Калас. — Спрячешься во дворце, выковыривай тебя потом оттуда, как моллюска из раковины.