— А если вдруг чего‑нибудь?.. — неопределенно предположил комиссар.
— Вот сразу видно командирскую косточку, — вздохнул медик. — Раненые куда‑то исчезают, а потом возвращаются, сами собой, исцеленные и вновь готовые нести смерть врагам Его и всего людского рода. А как это происходит — никому неинтересно. Тебе прочитать лекцион о кругообороте инструментария в "cura militum"?
— Нет, обойдусь, — сказал Тамас, обдумав предложение. — Мы за другим. Как обстановка? Как наш… хворый?
— Сидит в герметичном боксе, — пожал плечами медик и махнул в сторону двери с черепом. — Точнее лежит, ему все‑таки малость поплохело, температура поднялась. Однако состав крови такой, что он должен уже быть при смерти, но ничего подобного не наблюдаю. Скорее бы геликоптер из Города… Еще я отловил второго больного, со схожими симптомами, но, похоже, на более ранней стадии. Точнее, он сам пришел, четверть часа назад.
— Да, ты у личного состава в авторитете, — констатировал Тамас, как само собой разумеющееся. — И как с этим… новичком?
— Посадил во второй бокс, обвешал самописными датчиками. Теми, что работают. Сейчас с последней партией анализов для гарнизона закончим — буду делать ему биопсию печени. Есть и третий карантинный, но его я запер уже на всякий случай, там чистейший случай ОРЖ. Прооперировал, полежит пару дней.
— А, понятно, — хмыкнул Тамас. — А с первым? Может ему тоже… биопсию?
— Знаешь… — медик помолчал. — Не хочу я его трогать. На него обезболивающее не действует, а наркоз я что‑то не очень хочу давать. Сдадим городским, и пусть там решают, берут пробы и прочее.
— Боишься? — уточнил комиссар, без подначки, просто уточняя факт.
— Да. Во — первых, за него. Во — вторых, за всех нас. У меня все‑таки очень бедный набор инвентаря. Бедный и старый. А пациент, … он какой‑то неправильный. Совсем неправильный. Не болеют так люди. Пусть его изучает городской мортус со всеми его финтифлюшками. А то у меня даже перспицилум, сиречь электроскоп почти не работает.
Тут Холанн решил, что пора и ему вступить в разговор. Комендант ощутил некоторую несообразность и неудобство от того, что его, ревизора из самого Танбранда, таскают по Волту, как дохлую крысу на веревочке.
— Позвольте полюбопытствовать… — начал он и осекся. Оба военных разом повернулись к коменданту и уставились на него с таким видом, словно заговорил тот самый "электроскоп", что бы это не было. Уве внезапно ощутил себя очень маленьким. Медик и так смотрел на него сверху вниз, а Тамас, хоть и был почти одного роста с комендантом, но казался гораздо выше. Наверное, из‑за невидимого, но вполне ощутимого чувства собственного достоинства и превосходства.
— А что такое ОРЖ? — выговорил через силу, почти пискнул Холанн.
Александров почесал бороду и пояснил:
— Это значит "острое расширение желудка".
— Жаргон такой? — растерялся Уве, который только приготовился записывать.
— Ну зачем же, — усмехнулся Александров. — Вполне себе диагноз. Желудок расширился, болит, грозит порваться. Но вообще это обычно расшифровывают как "Очень резво жрал". По основной причине возникновения.
Что‑то странно заквакало над самым ухом, Холанн вздрогнул и нервически оглянулся. Оказалось, это подал голос вокс, скрытый под комбинезоном комиссара. Только сейчас Уве заметил черную горошину, скрытую в ухе Тамаса, от которой к воротнику тянулся тонкий черный провод. Получается, комиссар все время был на связи… а с кем на связи? Додумать мысль комендант не успел. Хаукон скривился, словно глотнул витаминного коктейля из обязательного "зимнего" набора. И очень мрачно сообщил:
— Вокс — оператор звякнул. К нам летят гости. Не запрашенцы, а уведомленцы.
— Слава Ему, — с облегчением выдохнул Александров так, что поток воздуха шевельнул волосы на голове Холанна. — Наконец‑то. Сейчас подготовлю хворого к транспортировке.
— Уведомленцы, — с тем же выражением повторил Тамас, и медик неожиданно погрустнел, затем пояснил для Холанна:
— Прибывает тот, кто не запрашивает разрешение на посадку, а уведомляет, что намерен приземлиться, в силу имеющихся полномочий. Это никак не мортусы.
— Ваш сервитор слишком заметный, — во вздохом сказал Тамас коменданту. — Довольно распространенный когда‑то образец штабного вспомогателя. Я их давно не встречал, таких уже не делают. Замаскирован под носильщика, но разъемы и оптика слишком характерные.
— А зачем он такой, и при чем мой носильщик? — спросил Холанн. За последние пару дней он уже столько раз окунался в необычные, удивительные события и переживания, что очередная шокирующая новость уже не удивляла и не шокировала. Скорее просто принималась к сведению.
— За вами следили, используя сервитора как приемник и передатчик. Их в том числе для этого и делали — чтобы контролировать ситуацию непосредственно на месте из штаба. Думаю, тот, кто снабдил вас этим киборгом очень хотел получать новости как можно скорее.
— Ангар, чтоб его… — сказал Александров.
— Да, скорее всего, — меланхолично отозвался Тамас. — И к нам летит комиссия с мандатом от самого губернатора.
Волт и раньше не был особенно многолюден, теперь же словно вымер. Очевидно личный состав, демонстрируя владение особой солдатской магией, учуял грядущие неприятности и коллективно испарился, кто куда. Холанн видел только наблюдательные вышки и далекие, едва различимые фигуры часовых у лазпушек. Комендант удивился, почему комиссар Тамас не организовал хоть какую‑то встречу прибывшим, но счел за лучшее не делиться сомнениями и соображениями. Собственно говоря, Хаукон совсем потерял интерес к Уве, полностью поглощенный новой заботой.
Холанн подумал, не следует ли ему также куда‑нибудь скрыться, подальше от проблем, но внутренний голос нашептал, что теперь счетовод какой‑никакой, а все‑таки комендант, формально первый человек на базе. Поэтому Холанн тащился за быстро, размашисто шагающим Тамасом, придерживая то и дело соскальзывающую маску. При этом комендант неумело и шепотом ругался, проклиная судьбу, занесшую его себя, ненормальные порядки Волта, а более всего — странный ангар, вокруг которого закрутилось столько интриг и хитросплетений. Впрочем, дыхания надолго не хватило и большую часть пути Холанн глухо, нечленораздельно бурчал в маску.
Три здоровенных черных геликоптера не снизошли до посадочной площадки у центра связи и приземлились прямо у "восемнадцатого". К тому времени, как комиссар с комендантом добрались до уже осмотренного этим утром объекта, лопасти винтов неподвижно обвисли, а двигатели затихли. Из угловатых машин без опознавательных знаков высыпали вооруженные люди в стандартных комбинезонах арктических рабочих, с дополнительными бронепластинами и еще какими‑то приспособлениями, назначения которых Уве не знал. Несколько бойцов были обряжены в сплошные доспехи с глухими шлемами. Оружие у них соответствовало — что‑то большое и тяжелое, с толстыми кабелями или шлангами, ведущими к коробам за спиной. Может быть огнеметы, может какое‑то лучевое оружие. Уве отметил дыхательные маски рядовых бойцов — не обычные респираторы с углекислотной батареей, и не стандартные рабочие "хоботы", а что‑то непривычное, похоже замкнутого цикла, с очень большими прямоугольными стеклами.
Прибывших было человек пятнадцать или двадцать. Предводительствовал, по всей вероятности, верзила ростом метра под два, в роскошно декорированном штурмовом панцире, но без оружия. Или по крайней мере без видимого оружия. Повинуясь его коротким, скупым движениям, команда рассыпалась полукругом, охватив ту сторону ангара, где располагался вход. Причем часть бойцов развернула оружие на внешнюю сторону, а часть взяла под прицел сами ворота. Среди последних оказались все, кто носил доспехи и большие, даже на вид очень убойные пушки.
От вида всех этих приготовлений Холанну стало очень зябко и очень страшно, прямо как при встрече с орком Сникротом. Несколько секунд комендант размышлял, как ему следует поступить, но и тут Тамас опередил.