— Что мне следует увидеть в первую очередь? — спросил он без подводок и околичностей.
— Сюда, пожалуйста, начнем с того тела, что сохранилось лучше всего, — мортус был также немногословен и практичен, Владимиру это понравилось.
— … На расстоянии шести метров от колонны, вдоль прохода, около левой стены обнаружен труп, тело скелетировано, — казенным, бесцветным голосом комментировал медик, при этом он шевелил пальцами правой руки, охваченными подобием металлической паутины. Похоже это был пульт управления сервочерепом. Повинуясь командам, белая «голова» с тихим жужжанием опустилась ниже и осветила оцениваемый объект.
— Труп лежит на спине, лицом вверх, левая рука вытянута вдоль туловища, правая рука согнута в локтевом суставе, отставлена вправо. Ноги вытянуты прямо…
Череп сделал несколько пиктов, неяркие вспышки камеры показались, эхом произошедшей беды, беззвучным, и оттого ещё более ужасным.
— Обратите внимание сюда. На ребрах в верхней правой передней трети грудной клетки имеются взаимопараллельные следы рубяще — режущего воздействия. Следа три, по направлению сверху — справа вниз — налево, длиной от двадцати сантиметров. Характер следообразования, их локализация и взаиморасположение достаточны для вывода о том, что указанные следы, предположительно, могли быть нанесены когтями.
— Чьими? — счел нужным уточнить Арбитр.
— Нужно запросить Магос, но местная фауна на такое в целом не способна, а близ Танбранда из‑за промышленного загрязнения вообще выживают исключительно мелкие всеядные грызуны. Когти, судя по следам, очень специфические, характерные для крупных хищников, не падальщиков. Сквиг теоретически мог вырасти до нужных размеров, но его бы задолго до того поймали и съели дикари из фавел.
— Но это все же мог быть сквиг? Или сквиги? Какая‑нибудь особо гадостная тварь, плюющаяся кислотой?
— Теоретически. Но обратите внимание на кирасу, здесь и здесь.
Боргар наклонился, вглядываясь в остатки сегментированной брони покойного чистильщика, оплывшей, как будто ее сделали из воска и долго держали над огнем.
— Его не только э — э-э… облевали каким‑то крайне агрессивным реагентом, но и попытались разорвать на куски. Вот этот участок, смотрите — три пластины сорваны, я бы сказал, одним ударом. При этом никаких посторонних частиц, которые обязательно остались бы от когтей и конечностей атакующего.
— Броня? Чешуя?
— Или очень плотный кожный покров. Одежды и волос точно нет.
— Не человек и не животное… — Боргар выпрямился и сделал несколько шагов в сторону, пристально всматриваясь в останки других чистильщиков, которые теперь больше всего напоминали грязные лужи воска, оставшиеся от огромных свечей. Арбитр остановился у ближайшего и вновь наклонился, качая головой, как принюхивающийся охотничий пес. Из плотной желтовато — зеленой массы черными остовами выступали части скелета, отдельные детали брони и то, что осталось от автодробовика.
— Труп номер три, — прокомментировал мортус, не дожидаясь указания. — На момент осмотра находится в положении лёжа, левой стороной туловища вниз. Ноги прижаты к туловищу, полусогнуты в коленях. Руки согнуты в локтях, прижаты к туловищу спереди. Состояние — практически полностью скелетирован, мягкие ткани ферментированы до состояния жировоска. Правая кисть отделена, предположительно, очень острым предметом — разрезаны лучевая и локтевая кости в трех сантиметрах выше сустава. Третий шейный позвонок разрушен полностью. Предположительная причина смерти — отсечение головы острым орудием. Поверхность костей тусклая, пористая, производит впечатление травления сильной кислотой. Униформа разрушена до состояния пыли. Ремни, пряжки, пластиковая фурнитура, оружие, боеприпасы — поверхность тусклая, обесцвеченная, пористая, производит впечатление травления кислотой. Опознание по зубам и жетону — капитан Лагус, первая группа очистки дистрикта.
— Не человек, — повторил Владимир. — И не животное… мутанты?
— Это… возможно, — очень осторожно, после длинной паузы отозвался медик.
— Строго между нами, без записи и последующих упоминаний, что бы вы сказали относительно… — Боргар широким движением обвел поле короткого и бесславного боя.
— Я бы сказал, — отозвался после долгого раздумья мортус. — Что здесь мы видим проявление вполне целенаправленной и отнюдь не животной Воли. Некто… или нечто организовало засаду и перебило чистильщиков, не оставив никаких следов, по которым можно было бы определить агрессора. Но это мое личное мнение, как человека, а не как специалиста. Возможно при более тщательном осмотре, вместе с вашими мастерами и оборудованием, можно будет узнать больше.
— А что бы вы сказали относительно возможного… «арбитрум 14»? Еретические проявления?
— Как медик, по совокупности увиденного на данный момент, я бы скорее предположил «А8», укрытие от правосудия мутантов, — проговорил коронер, невольно оглянувшись, как будто кто‑то мог подслушать. Череп отлетел метров на десять и развернулся. освещая глазницами цистерну. — Но… я никогда не встречал и не слышал о субстанции, способной буквально рвать броню, не оставляя микрочастиц. И не представляю, какая мутация или цепь мутаций может привести к возникновению такого реагента, который здесь применялся. Мне кажется…
Мортус замялся и ощутимо побледнел, преодолевая приступ робости и откровенного страха.
— Мне кажется. это дело… дело для Экклезиархии.
Коронер сложил аквиллу и громко произнес — 'Император защищает!", но в его словах чуткое ухо Арбитра уловило нотку неуверенности. И потаенного страха. Император защищает, но… Терра и Золотой Трон далеко, а ужасы Самайна — вот они, воочию. Мортус быстро отер со лба выступивший пот, надеясь, что высокий человек с немигающим взглядом и веками без ресниц не умеет читать мысли. Боргар, хорошо знающий человеческую природу, сделал вид, что не заметил душевной слабости собеседника.
— Поступаете в мое прямое распоряжение на время расследования, — приказал он мортусу. — Статус эксперта — прима, то есть отчитываетесь теперь только и исключительно передо мной. Располагайте моим оборудованием по своему усмотрению. У вас есть время до рассвета на то, чтобы просветить здесь каждую молекулу. Докладывать мне о результатах каждый час, а если обнаружите что‑то достойное внимания — сообщать немедленно.
Арбитр что‑то негромко сказал в передатчик — клипсу на высоком воротнике. Через несколько секунд из‑за ближайшего электрораспределителя показалась угловатая фигура с характерной шаркающей походкой киборга. Сервитор связи, добрел до патрона и замер в ожидании. Он тащил на себе и в себе столько аппаратуры, что арбитр в считанные секунды мог связаться с любой точкой планеты.
— Большая Дорога, — коротко указал Боргар, снимая трубку с кронштейна на плече механизированного слуги. Сервитор скрипнул перестроенными голосовыми связками и неожиданно глухо, как из бочки, ответил:
— Установлено. Подтверждено. Защищено от прослушивания.
— Задержать отправку 'Ядра", — приказал Сименсен без вступления, и мортусу очень захотелось сесть, чтобы немного разгрузить задрожавшие ноги. "Ядром" в обиходной речи называли сверхскорый поезд, курсировавший между Танбрандом и "Белым Городом" Адальнордом, в котором проживала элита элит, высшие люди планеты, включая Губернатора. Арбитр не мелочился и ходил со старших козырей.
Очевидно на том конце линии связи спросили о сроках, потому что следующей фразой Владимира Сименсена стало:
— До моего особого распоряжения.
Еще одна пауза, и Арбитр закончил разговор:
— Пусть будет в ярости. Она может добраться до Адальнорда воздушным транспортом или подать жалобу лично мне.
* * *
Уве Холан спал плохо. Точнее совсем не спал. Он свернулся под тощим одеялом, как младенец, прижал колени к телу и сложил руки на впалой груди, но все равно никак не мог согреться. Счетовода бил озноб, как от сильной простуды, его охватил внутренний холод, кусающий тело ледяными иголками. Холанну было тревожно и страшно — от резкого поворота в упорядоченной и размеренной жизни, от необходимости куда‑то ехать и что‑то решать… От всего, включая грядущие заботы по поискам соответствующей символики, угодной Императору и начальству. Одна половина его сознания уже высчитывала нужное число необходимых бумаг и бланков, чтобы надлежащим образом составить всю отчетность по "Волту 13". А другая давилась страхом на грани паники.