«Нет, я уж посуду всю вымыла», – отвечала она. А он опять за свое:

«Нет, я постель тебе уже сготовила», – отвечала она. А он опять ей то же:

Так как она все же не отпирала ему, то он обежал весь свой дом кругом, увидел, что открыто наверху маленькое окошечко, да и подумал: «Дай-ка я загляну в это окошечко, посмотрю, что она там делает и почему она мне дверь не открывает?» Захотел он в то окошечко заглянуть, да длинная борода ему мешает. Вот он и вздумал сначала в окошечко пропустить свою бороду, а потом уж просунуть и голову, но королевна как завидела бороду, так и захлопнула окошечко и защемила в нем бороду. Тут стал он жалобно кричать и упрашивать, чтобы она его бороду выпустила. Она отвечала, что не выпустит прежде, нежели он не даст ей той лестницы, по которой он поднимался в гору. Хочешь не хочешь, а должен он был ей сказать, где у него та лестница припрятана. По этой лестнице выбралась она на землю, пришла к отцу и рассказала ему, где она была. Очень обрадовался ей король, и ее жених тоже, и вот пошли они и сошли в глубь горы и разыскали там старого Ринкранка со всем его серебром и золотом. Король приказал старого Ринкранка убить, а все его золото и серебро с собою захватить. Тут королевна обвенчалась со своим прежним женихом, и зажили они в довольстве и в радости.

Некогда жила на свете волшебница, и было у нее три сына, которые были связаны между собой горячею братскою любовью; но старуха мать им не доверяла и думала, что они хотят у нее похитить ее власть. Вот и оборотила она старшего сына своего орлом, который должен был гнездиться на высокой скале, и лишь изредка можно было видеть, как он плавал в небе широкими кругами. Второго она оборотила китом, и жить ему пришлось в глубине морской, и лишь изредка можно было видеть, как он всплывал на поверхность и выбрасывал мощную струю воды из горла. И только на два часа ежедневно им обоим возвращался их человеческий образ. Третий сын, испугавшись того, что мать, пожалуй, и его обратит в какое-нибудь хищное животное – в медведя или волка, – потихоньку ушел от матери. А он слыхал, что в замке ясного солнышка сидит заколдованная королевна и ждет себе избавителя: каждый желающий ее избавить должен был, однако же, подвергать свою жизнь опасности, да притом, так как двадцать три юноши уже умерли из-за нее жестокой смертью, то за избавление ее мог взяться еще только один юноша – и потом уже никто не мог бы ее избавить. А так как этот юноша обладал сердцем бесстрашным, то он и решился побывать в замке ясного солнышка. Долго пришлось ему бродить по белу свету, и все же он не мог того замка отыскать; и вот наконец во время этих поисков он попал в большой дремучий лес и не знал, как из него выбраться. И вдруг увидел он вдали двух великанов, которые поманили его к себе рукой, и, когда он к ним подошел, они сказали: «Мы спорим о шапке и не можем ни к какому решению прийти; оба мы одинаково сильны, и потому ни один из нас не может отнять эту шапку у другого; вы же, маленькие люди, вы умнее нас, а потому мы и хотим тебе предоставить решение нашей тяжбы». – «Охота же вам из-за старой шапки тягаться?» – сказал им юноша. «Да ты не знаешь, какие у нее свойства! Ведь эта шапка не простая, а волшебная: ее только надень да пожелай где бы то ни было очутиться – в тот же миг там и будешь». – «Ну так дайте мне эту шапку, – сказал юноша, – я пойду вперед по дороге, и когда я вас кликну, бегите ко мне взапуски, и кто первый до меня добежит, тому и шапка достанется». Надел шапку и пошел вперед и, все думая о королевне, совсем забыл о великанах и шел да шел путем-дорогою. И вот, среди дум своих, он вздохнул из глубины души и воскликнул: «Ах, как бы я желал теперь быть в замке ясного солнышка!» – и чуть только произнес эти слова, как уже очутился на высокой горе, перед воротами замка. Он вошел в замок и прошел через все комнаты, пока не нашел королевны в последней комнате. Но как же он испугался, когда взглянул на нее: лицо у нее было пепельно-серое, все в морщинах, глаза мутные и рыжие волосы. «Вы ли та королевна, о красоте которой молва во всем свете разносится?» – воскликнул он. «Ах, – отвечала она, – эта наружность не мне принадлежит, и глазам людей я могу представляться только в таком безобразном виде; но, чтобы дать тебе понятие о моей настоящей наружности, я дам тебе взглянуть на меня в зеркало, которое не обманывает и покажет меня в настоящем виде». Она подала ему зеркало, и он увидел в нем отражение девушки дивной красоты; увидел и то, что с горя крупные слезы текли по щекам ее. Тут и спросил он ее: «Каким же способом можно тебя от чар избавить? Я не боюсь никакой опасности!» Она сказала: «Кто добудет хрустальный шар и поднесет его околдовавшему меня волшебнику, тот этим самым уничтожит его силу, и я буду возвращена к моему истинному человеческому образу. Но, увы! – добавила она, – столь многие из-за этого уже расстались с жизнью, что мне жаль тебя, юноша, если и ты вздумаешь подвергаться тем же величайшим опасностям». – «Меня ничто не может от этого воздержать, – сказал он, – но скажи же мне, что должен я делать». – «Ты все сейчас узнаешь, – сказала королевна, – когда ты сойдешь с горы, на которой стоит замок, то внизу, у родника, увидишь дикого зубра, и с ним-то тебе придется вступить в битву. И если тебе удастся его убить, то из него поднимется огненная птица, которая носит в себе раскаленное яйцо, а в том яйце вместо желтка и находится хрустальный шар. Но птица та не уронит яйца, пока ее к тому не вынудят, а если она на землю падет, то сожжет и спалит все кругом, да с тем вместе и само яйцо растает, а с ним и хрустальное ядро – и все твои усилия пропадут задаром». Сошел юноша к роднику, где зубр встретил его фырканьем и мычаньем. После долгой битвы юноша вонзил в него меч – и зубр рухнул на землю. В тот же миг из зубра вылетела огненная птица и собиралась улететь, но орел – родной брат юноши, – следивший за ним из-за облаков, пал на ту птицу, погнал ее на море и так ударил своим клювом, что она выронила яйцо. То яйцо упало не в море, а на прибрежную рыбачью хижину, которая тотчас стала дымиться и чуть было не загорелась. Но тут поднялись в море громадные волны, нахлынули на хижину и пожар потушили. Те волны поднял в море и нагнал к берегу другой брат юноши, обращенный в кита. Когда пожар был потушен, юноша стал искать яйцо и благополучно нашел его: оно не растаяло от пламени, только скорлупа его была надтреснута от быстрого охлаждения яйца, и юноша легко мог из него добыть хрустальный шар.

Когда же юноша явился к волшебнику и поднес ему то ядро, волшебник сказал: «Мое могущество разрушено, и ты отныне владыка замка ясного солнышка. Этим самым ты можешь и братьям своим возвратить их человеческий образ». Тогда юноша поспешил к королевне, и чуть только вошел в ее комнату, видит, что стоит она там в полном блеске своей красоты, и тут же они, исполненные светлой радости, обменялись друг с другом обручальными кольцами.

Был некогда король, у которого единственный сын задумал свататься к дочери могущественного короля, дивной красавице по имени Малеен. В сватовстве королевичу было отказано, потому что отец-король хотел выдать свою дочь за другого. Но так как юноша и красавица-королевна крепко друг друга полюбили, то они не хотели отказаться от надежды на свой союз, и Малеен сказала отцу: «Не хочу и не могу никого иного избрать себе в супруги». Тогда отец-король прогневался и приказал построить мрачную башню, в которую бы не западал ни один луч солнечный, в которую бы и месяц светить не мог. Когда башня была закончена, тогда король сказал дочери: «Ступай и сиди там семь лет подряд, а просидишь семь лет, так я приду к тебе, посмотрю, будешь ли ты еще упрямиться». На семь лет в ту башню снесено было и пищи, и питья, а затем в нее была введена королевна и ее служанка, и были они в той башне замурованы – отлучены и от земли, и от неба. Так и сидели они во мраке, не зная ни дня, ни ночи. Часто ходил королевич около той башни, часто возглашал ее имя, но ни один звук извне не проникал через толстые стены. Что оставалось им, кроме стонов и слез? А между тем время шло да шло – и узницы стали замечать, что семилетие близится к концу. Они думали, что миг избавления их из страшной тюрьмы уже наступает, но, к удивлению своему, не слышали ни одного удара молотком в их стену, и ни один камень из нее не собирался выпасть: казалось, отец-король совсем и забыл о них. Когда уж у них оставалось очень немного пропитания и ужасная смерть представлялась им близко, тогда королевна Малеен сказала: «Мы должны решиться на последнее средство – попытаемся пробить стену нашей тюрьмы». Взяла она большой хлебный нож, стала им раскапывать известку около одного камня, а когда, бывало, устанет, то ее заменяла в той же работе служанка. После усиленного труда им удалось вынуть один из камней, а потом и другой, и третий, и вот через три дня первый луч света проник во мрак их тюрьмы, и наконец отверстие, проделанное в стене, стало настолько велико, что они уже могли из башни выглянуть на свет Божий. Небо было голубое, и свежий воздух теплою струей веял им в лицо, но как же было печально все кругом: отцовский замок лежал в развалинах, город и окрестные деревни (насколько можно было окинуть взглядом) сожжены, а поля, и вширь и вдаль, опустошены… Нигде не видать было души человеческой! Когда им удалось настолько расширить отверстие в стене, что они уже могли через него вылезти, то сначала спрыгнула на землю служанка, а затем сама королевна Малеен. Но куда же они должны были обратиться? Враги опустошили все королевство, прогнали короля, всех жителей истребили. Пришлось им искать приюта в другой стране, но нигде не находили они себе надежного крова, нигде не встречали человека, который бы им дал хоть кусочек хлеба, и нужда, теснившая их, была настолько велика, что приходилось питаться даже крапивой. Когда же наконец после долгого странствования они пришли в другую страну, то всюду предлагали свои услуги; но где ни стучались в двери, всюду встречали отказ, и никто не хотел над ними сжалиться. Наконец они пришли в большой город и прежде всего направились к королевскому двору; но и там их не приняли, и только повар, сжалившись над бедными скиталицами, оставил их при кухне судомойками.