Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Однако спустя пару минут голос за дверью вопросил:

— Кто там?

Вместо ответа я постучала настойчивее.

И вот дверь распахнулась, являя Белозерского на пороге.

Как ни удивительно, князь узнал меня сразу, несмотря на мою маскировку. Его не ввели в заблуждение ни жуткий капор, ни вуаль, скрывающая лицо. Я еще не произнесла ни слова, а Белозерский пораженно выдохнул:

— Ирина Константиновна?

Шок в его глазах был достойной платой за его хамство в первую нашу встречу.

Князь выглянул и быстро осмотрел коридор, мотнул головой, словно не доверяя своему голосу, и жестом пригласил меня поскорее зайти.

Закрыв дверь, он уставился на меня как на чудо заморское. Наконец, вернув себе дар речи, Белозерский спросил:

— Вас кто-нибудь видел?

— Нет, не думаю, — покачала я головой, подходя к столу. Только там горели свечи. Я обернулась. — Как вы меня узнали?

Князь нахмурился.

— Ирина Константиновна, Антон Антонович в нескольких словах описал мне ваши стесненные обстоятельства. Разумеется, Вавилов не представляет, что было написано в той записке, он решил, что я пользуюсь вашими затруднениями, чтобы склонить к государственной службе. Однако неужели вы решили, что те… — он запнулся, — слова — это условие?

Я продолжала молчать, давая Белозерскому договорить. Видно же, что ему это дается сложно. Не привык Александр Павлович объясняться.

— Что вы молчите? — вдруг рассердился он.

Не нравится чувствовать себя не в своей тарелке? Я разглядывала Белозерского, встретившего меня без сюртука и жилета. Очевидно, гостей он не ждал.

— Нет, — хмыкнула я, глядя на князя сквозь вуаль и оттого чувствуя себя немного смелее.

— Что нет? Что за привычка говорить нет? — рявкнул князь.

— Нет, я не расценила это как подлое принуждение, — я не отказала себе в удовольствии ткнуть его сиятельство носом. Вряд ли я нанесла ему этим сколько-нибудь серьезный ущерб, но все равно приятно. — Я поняла, что это было отдельное приглашение.

Мои слова сразили Белозерского еще сильнее, чем мое появление на пороге его номера. Увы, надолго выбить князя из колеи мне не удалось. Он справился с собой быстро:

— И все же вы пришли. — И снова этот блеск во взгляде, от которого мурашки бегут и сердце пропускает удар. Никогда бы не подумала, что голубые глаза могут быть настолько… горячими.

В комнате как будто усугубился сумрак, воздух стал вязким. Белозерский шагнул ко мне, но остановился на расстоянии.

Аспид.

Чувствуя, что наваждение одолевает меня, я постаралась сосредоточиться:

— Александр Павлович, а ваш вид… Вы собирались его оставить в случае моего прихода?

Мне в самом деле было любопытно, как далеко заходит его конспирация. Он что же, и в постели оставался бы под личиной?

Князь же вместо ответа коснулся уха и предстал передо мной таким, каким создала его природа и отшлифовала жизнь. Лучше бы я промолчала, потому что внутри натянулась струна. Высоким Белозерский был и под иллюзией, однако сейчас я могла оценить, насколько широки его плечи, мощна грудь в вороте полурасстегнутой рубахи.

Все еще пряча лицо под вуалью, я оглядела и волевой подбородок, на котором уже золотилась светлая вечерняя щетина, и прямой нос, и высокие скулы…

— Я вас поняла. У меня к вам дело, Александр Павлович. Думаю, оно вас заинтересует, — решилась я, отводя взгляд от тонкого белого шрама на ключице, составляющего прекрасную пару тому, что расположился на левой скуле.

— Вы все-таки в чем-то замешаны? — Таинственно мерцающие глаза вдруг приобрели ясность и остроту. Надо отдать должное Белозерскому: ориентировался в обстоятельствах он мгновенно.

— Не то, — я со вздохом наконец откинула вуаль, осознав, что она лишь придает интимности. — А что, это отменило бы ваше приглашение?

— Нет, но я уверяюсь все больше, что вы не та, за кого себя выдаете. Кто вы, Ирина Константиновна?

Сердце екнуло.

Нет, он не мог догадаться, что я подселенка. Не настолько я неуклюжа.

— И кто же я, по-вашему? И отчего выбрала такой пресный маскарад?

В самом деле, какой смысл прикидываться провинциальной старой девой?

— Пресный? — четкая бровь изогнулась. — Вы какая угодно, только не пресная. Слишком дерзки, слишком напористы. И уверенности в себе у вас больше, чем у любой из здешних дам.

Меня неожиданно ощутимо кольнуло: откуда он успел познакомиться со здешними дамами? Его отправили по государственному заданию, а не девиц сравнивать!

— Да, если в столице у всех так туго с комплиментами, то хорошо, что я там не бывала, — я раздраженными рывками стаскивала с пальцев тесные перчатки.

Нет, ну каков!

— Это не в столице, — хмыкнул Белозерский. — Это у меня туго.

— Про вас я уже все поняла, — я сердилась все сильнее, потому что мне показалось, будто князь догадался, отчего я пришла в такое состояние духа.

— А я вот про вас нет. Так кто же вы, Ирина Константиновна?

— Я пришла к вам с информацией по делу, которое, как мне кажется, вас интересует. А вы меня подозреваете. Нехорошо, Александр Павлович. Меня больно ранит ваше недоверие…

Белозерский расхохотался, да так заразительно, что у меня самой губы растянулись в улыбке.

— Я уже говорил вам, что вы отвратительная актриса? Полно, Ирина Константиновна. Полно. Я все равно не верю вашей игре. Выкладывайте.

— Если я правильно поняла смысл вашей проверки с письмами, дело касается почтовой корреспонденции, так?

Взгляд князя сделался острым, даже хищным.

— Так, — не стал он интриговать. Впрочем, я все равно бы узнала об этом утром.

— Утолите мое любопытство, каким боком вы и становой пристав имеете отношение к почте? — мне правда было интересно. Если верить Самсоновой, Белозерский — протеже самого цесаревича. Александр, как я слабо помнила из школьных уроков, вошел в историю как реформатор. Допустим, государь Николай отдал ему на откуп этот департамент, логично, что наследник пожелал поставить туда своих приближенных. Но мне слабо верилось, что какие-то реформы решили начинать со Светлоярска. Тем более присылать в провинцию не последнего человека при дворе под личиной. Интересно, а градоначальник знает, какие гости у нас здесь хаживают? А губернатор?

— Вы узнаете столько, сколько необходимо, и лишь завтра, после того как мы подпишем с вами обязательства о неразглашении.

— А вы не боитесь, что я успею выдать вас раньше? — я невинно опустила ресницы.

— Вам же придется доказать и объяснить, при каких обстоятельствах вы убедились в моей личности. Так что, думаю, вы справитесь с собой и не побежите рассказывать подружкам. Не юлите, Ирина Константиновна. Что у вас есть?

— Ничего конкретного — и тем не менее подозрительное.

Я пересказала Белозерскому цепочку своих измышлений, намеренно исказив несколько звеньев, так чтобы причина и следствие поменялись местами.

Князь слушал внимательно, однако я ожидала, что первым он задаст иной вопрос:

— Стало быть, вы все-таки следили за тем типчиком с усишками?

Я даже растерялась.

— Мы, кажется, это выяснили еще в прошлый раз…

— Я не был уверен, что это не хитроумный ход.

— Вы всерьез полагали, что я преследовала вас? — у меня даже приоткрылся рот. — Находите себя настолько неотразимым?

Мое искреннее недоумение не понравилось Белозерскому, и он предпочел проигнорировать мой вопрос.

— Вы очень и очень сомнительная особа, Ирина Константиновна. Вы сами признали, что не были в столице, но осведомлены о штемпельных конвертах. Утверждаете, что потеряли перчатки, и тут же их надеваете. Постоянно оказываетесь на моем пути и необъяснимо обладаете нужными мне свойствами ровно тогда, когда я испытываю затруднения в поиске специалиста. Я не привык доверять таким совпадениям. Что ж, вы утверждаете, что этот Никифор никак не должен быть в Светлоярске, но тем не менее он скрытно сюда вернулся, не показавшись даже матери. Может, у этого есть объяснение попроще? Проигрался или сбежал? Прячется, ведь понятно, что первым делом его будут искать у родни.

15
{"b":"982689","o":1}