- Пока у тебя есть хоть кто-то, кто с тобой заодно, ты не ощутил настоящего, подлинного одиночества, которое ощутил я. Одиночества, когда вокруг все жалки настолько, что кажутся ненужным мусором на твоей прекрасной планете! И нет никого, с кем бы ты был готов разделить свою жизнь и свою власть, потому что ты выше всех. Оказаться лучшим во всём и осознать, принять тот факт, что все прочие ничтожны  –  вот, что значит, оказаться одиноким.

- Это бред! – выдохнул Лайгон. Он знал, как можно не понимать всех окружающих, но не представлял, что должно произойти, чтобы заставить одного ненавидеть, действительно всей душой ненавидеть всех. Зеленоглазый мужчина не знал, что близок, очень близок тот день, когда он станет таким же, как маг Ореливий, когда станет думать так же, как он, чувствовать то же и принимать столь же жестокие решения. А пока он стоял и с непониманием смотрел на стены пустого зала, в котором присутствовало сознание далёкого невидимого мага, голос которого продолжал рассказ.

- Я создал эту планету в качестве эксперимента. Было интересно, что станет в итоге с недлами и недомагами. Только не на моей планете. Создав ореливий, я смог передать его секрет другим, сам оставаясь в тени. Я был утерянным, сбежавшим и забытым рабом, который на самом деле всё время был близко и манипулировал всеми жителями планеты. Они думали, что создали удивительный металл, они назвали его моим именем, потому что я вложил эту мысль в их головы. Моего имени уже не существовало, оно было позабыто ещё тогда. И никто до этого дня не спрашивал меня о нём…

- Зачем тебе мы? – перебил его Лайгон.

Этот маг казался ему неадекватным, опасным для общения. Тем, с кем не стоило заводить разговоры и от которого следовало бежать без оглядки. Он бы, наверно, так и сделал, не будь ноги обвиты големом.

- Вы - мне? – переспросил голос и немного задумался перед честным ответом: - Собственно, ни за чем… Просто твоя энергия позволила мне появиться здесь, и я не стал отказывать себе в развлечении поговорить с моими потомками. Я слышу вас, и это голоса не угнетённого народа… Возможно, я был прав, создав планету и отправив её скитаться в космосе…

- А убив остальных, ты тоже был прав? – поинтересовался Лайгон, теряя инстинкт самосохранения, а также остатки страха и трепета. Теперь он точно знал, что говорит с ним не сильный и великий маг, а подлый самовлюблённый эгоист, и метать бисер перед ним, прикидываясь дружелюбным, валинкарец не собирался. Феронд напряжённо вглядывался в серьёзные зелёные глаза, в глубине который полыхала ярость.

- Трудно сказать, был я прав или не был… - туманно отозвался голос, и стало ясно, что ему попросту наплевать на тех, кого он обрёк на смерть. - Но я понял одну вещь – недлы были правы. Магия – болезнь. Она развращает сознание, и от этого есть два спасения: смерть или перерождение сознания. Я был болен этой болезнью. Тогда я был магом. Но со временем это прошло. Я развивался дальше, и переставал задумываться о власти и о других расах в принципе. Мне стало безразлично, кто такие недлы и как погубили свою расу недомаги. Я стал выше этого, я стал богом своей планеты, и мне не надо большего…

Лайгон начинал злиться и не скрывал этого. Вечно спокойный, избегающий конфликтов и ссор, он и сам не подозревал, что поступки Ореливия заставят его столь открыто выражать неприязнь к нему. Он снова перебил говорившего, на этот раз снова вопросом:

- Ты отправил за нами змея, чтобы он привёл нас сюда, и ты мог поговорить с нами? Всё было ради этого разговора?

- Да, - спокойно ответил голос. - Это было ради этого разговора, и ради моего самолюбия – я убедился, что не зря затеял всё это с искусственной планетой. Маги начинают обретать силу…

«Один маг», - мысленно поправил Ореливия Феронд. Лайгон - один единственный валинкарец, который чувствовал, что магию стоит развивать, чувствовал, что это необходимо и заложено в его сущности.

- Так что берегитесь своих сил, - предостерёг Ореливий. - Помните, что магия – болезнь, которая поражает сознание. Но не бойтесь стремиться стать богом. К этому должен идти каждый маг. Почувствуете, что жизни других не важны для вас и все заслуживают смерти – значит вы на верном пути. Останется не дать волю чувствам и перейти на новую ступень сознания… или погибнуть.

Погибнуть… Лайгон совершенно забыл, что теперь они в ловушке. Идти они даже примерно не знают, куда. Недлы скоро обнаружат пропажу узников и отправятся искать. Или уже обнаружили, если все они общаются между собой и недлы из копей оповестили остальных. Кроме того, этот зал был каменным мешком, и выход из него был лишь один – там же, где и вход. И вёл он в другой зал, где тоже был лишь один выход. Они были в тупике, и привёл их сюда голем. И шансов, что на исходе третьей недели недлы помилуют их или позволят прожить ещё хоть сутки, не было вовсе. Их найдут, и из Феронда незамедлительно выкачают кровь, а про себя Лайгон постарался пока и не думать. Следовало спрятать в тёмный угол сознания свою гордость и… попросить этого сумасшедшего жестокого Ореливия о помощи. Мужчина шумно вдохнул и выдохнул, стараясь смириться с тем, что просить о помощи всё же придётся.

- Слушай, мы погибнем здесь… - начал было Лайгон, но Феронд толкнул его рукой в плечо. Не стоило Ореливию знать подробности. Этот ненормальный антагонист всех рас мог разочароваться в собеседниках и немедленно приговорить к смерти. Хоть он и не видел их, но его голем отлично мог привести приговор в исполнение. Пусть уж думает, что голем просто привёл мага сюда. Феронд посмотрел на свои ноги, вокруг которых поблёскивало чешуйками змеиное тело, и признался невидимому магу:

- Мы хотели бы одолжить твоего голема… Если это возможно…

- Возможно, если задать ему цель. Только вот создавал я его давно, и цель в нём заложена тоже лишь одна – поиск мага и доставка его в этот зал.

Феронд вызвал у Лайгона гордость. Он и не ожидал, что в экстренных ситуациях его брат способен не только яростно махать кулаками, но и мыслить, причём здраво и довольно-таки впечатляюще. Кареглазый мужчина продолжал общаться с Ореливием:

- Так он может помочь нам найти других магов?

- Может. Если не станете говорить ему, что вы маги. Тогда он сочтёт цель не найденной и станет искать другого ближайшего мага. Пока в этом зале не рассеется магическая энергия. А её ушло очень много на мой разговор с вами… Три недели копилась, а скоро ничего не останется…

Феронд не чувствовал ни благоговения, ни того, что он о чём-то просит. Мужчина говорил прямо и без обиняков, не подозревая, что именно благодаря этому уверенному тону Ореливий принял решение помочь им, чувствуя в них силу.

- Так прикажи голему искать мага, и мы уйдём за ним… - сказал, или даже приказал Феронд, хотя и сам не понял, что его слова прозвучали именно, как приказ. - И поскорее… Если можно…

- Можно. Но хотелось бы напоследок узнать: вы ищете кого-то конкретного?

- Скорее ближайшего, - честно ответил Феронд.

- Что ж, голем всё равно мне ни к чему, - словно обрывая внутренние противоречия, подытожил Ореливий. - Со своей планеты я им управлять не могу… Учтите, голем думает, что ищет меня и приводит меня… Это связано с тем, что мои первоначальные планы на него были немного иными… В общем-то он подходит лишь к тем, от кого веет магией, но условие таково, что нужно признаться ему в том, что ты маг, иначе голем сочтёт, что нашёл не меня, а кого-то не того…

Лайгон вздохнул, а его брат потёр виски. Да, голем – вещь сложная, плохо продуманная и вообще непонятно каким образом существующая. Зато теперь было ясно, как какой-то маг сумел подчинить себе ореливий. Лайгон был весьма озадачен всем услышанным, а Феронд счёл большую часть полнейшей чушью и быстро выбросил из головы, сосредотачиваясь на более материальных проблемах. А именно: они слишком долго находились на одном месте и слишком громко говорили. Надо было срочно уходить.

- Прощай, Ореливий, - первым решил завершить разговор Феронд.