- Стой, Рыскун! – вскрикнула Гликерия, чем напугала флакнорса так, что тот чуть не выронил поднос, на который уже сложил и посуду, и журавлика. – Это же не мусор, это фигурка!

Рыскуну стало неудобно, и он стыдливо прижал уши к голове, сказав:

- Прости, Гликерия. Ты не подумай – я вижу, что это птица, и очень красивая птица! Я вижу, ты любишь складывать фигурки из бумаги, и обычно ты их оставляешь, вот я и решил… - он замялся, и девушка, забрав с подноса журавлика, ответила, улыбнувшись:

- У меня давно не выходило столь правильного оригами, так что этого журавля я оставлю себе, - она с любовью поглядела на своё творение. – У нас считается, что эти птицы могут общаться с высшими силами… Поэтому можно попросить их донести до мироздания свои желания, и за это надо скормить этой птице лишь рыбную оладью… Этот, бумажный, конечно, этого не может, но, если бы я обладала магией, то сделала бы, чтобы он летал под потолком у меня в гостиной и напоминал о том, что надо загадывать желания и мечтать – иначе нет смысла жить!

Рыскун навострил уши. Гликерия не обладала магией, зато он отлично знал того, кто ею обладал, а так же, помимо магии, обладал мягким дружелюбным характером.

- Знаешь, Гликерия, в этом зале есть мужчина, который мог бы помочь тебе… с журавлём… Он не такой уж и маг, но его народ смыслит в магии, и такой фокус будет ему под силу! – он с надеждой поглядел на девушку, ожидая, что она обрадуется его предложению и примет его, спросит, где этот мужчина и, если и не решится подойти к нему, то хотя бы приглядится или отправит ему записку.

Но девушка лишь рассмеялась:

- Рыскун, ты такой милый и  простодушный! – заявила она, глядя на недоумевающего флакнорса. – Я же это так сказала, в принципе. Мне вовсе не обязательно, чтобы мой бумажный журавель летал! И тем более, не стоит кого-то беспокоить из-за этого!

Флакнорс, в который раз осознав, что ничего не понимает, улыбнулся, смутившись, и отправился относить посуду.

Элдор был приятно удивлён, когда трактирщик принёс ему его заказ. Стакан укропного морса, такой знакомый и ставший неизменной частью меню эльфа, не мог не вызвать улыбку на его лице. Он улыбался сразу двум фактам: тому, что та девушка тоже заказала этот морс, а также тому, что сам он, немного сбитый с толку новым местом, совершенно забыл его заказать. Мужчина даже переспросил у флакнорса:

- То есть она тоже заказала морс?

- Да, я принёс тебе то же, что и ей, - кивнул флакнорс, и тут ему пришла в голову замечательная мысль, жаль только, что очень уж поздно: из того, что эти двое любят этот морс, можно было вытянуть много пользы!

Кроме того, он обнаружил на столике Элдора сложенного бумажного оленёнка, и осторожно спросил:

- Эту фигурку ты заберёшь домой?

- Что? – удивился вопросу мужчина. – Нет, я же складываю их просто так, от нечего делать… - он посмотрел на трактирщика добродушно и добавил: - Можешь забрать его, я знаю, что ты всегда забираешь оставляемые мной фигурки и даже видел полку в подсобке, на которой ты их размещаешь. Мне приятно.

Флакнорс даже слегка изменил цвет кожи, стремясь слиться с окружающей обстановкой: было очень неудобно оказаться уличённым в своём собирательстве. Зоркий эльф, всё же, оказался недостаточно зорок или же внимателен – он вполне мог бы обратить внимание, что на полке в подсобке стоят не только его фигурки, но и те, которые он никогда не создавал. Но он не заметил этого, поскольку и видел-то их однажды мельком, когда со своими товарищами в прошлый раз покидал Таверну и слушал препирания Лайгона и Юстики.

Предложение Рыскун принял с радостью: это было очень кстати, забрать оленёнка! Флакнорс бережно поставил фигурку на поднос, благодарно кивнув Элдору: и за подарок, и за то, что тот ничуть не обиделся на то, что трактирщик коллекционирует его поделки, а, даже, казалось, обрадовался этому, хотя чувства эльфов было сложно угадать, но Рыскун, долго присматриваясь к этому посетителю, уже мог распознавать изменения в голубых обычно непроницаемых глазах.

Оставив Элдора поедать стружечный салат и хитро приготовленные щупальца какого-то диковинного осьминога, завязанные в сложные узлы, напоминающие эльфу знаки стихий. Он даже хотел было спросить у флакнорса о том, чьим народам принадлежит это блюдо, но не успел, так как Рыскун совершенно сбил его с мысли разговорами о фигурках. По крайней мере, щупальца выглядели хорошо прожаренными и пахло от них превосходно, к тому же они были только что приготовлены, и от тарелки шёл ароматный пар. Элдор решил, что это может подождать, и принялся за салат, изредка посматривая на посетителей Таверны, которых было необычно мало, или так только казалось с этого места, которое и вправду было каким-то тёмным, словно создано специально для тех, кто не любит яркий свет и стремится оставаться незамеченным, но без всяких ширм и лишней скрытности.  В целом, это место даже начинало нравиться эльфу, который находил в своём этой части зала какой-то шарм и подумал, что не зря выбрал именно его.

А Рыскун тем временем пробирался к Лике. В этот день он впервые чувствовал себя чуть ли не шпионом, истории о которых он столь любил слушать от наёмников, которые иногда, в периоды мирной жизни, заглядывали в Таверну из самых разнообразных миров. Ощущения флакнорсу нравились, и он  не намеревался прекращать начатое дело, хоть, как уже стало понятно, сегодня судьба не благоволила ему, по крайней мере, пока. Добродушное существо планировало подойти к Лике и забрать очередную опустошённую тарелку, но не тут-то было: задумчивая девушка по-прежнему ковыряла салат, количество которого с прошлого раза не уменьшилось. Пришлось флакнорсу идти на крайние меры, а именно – вести себя глупо. Это то, чего он так не хотел и так опасался, ибо всегда считал, что это очень прискорбно, когда вынужден «прикидываться шлангом. Но иного варианта у него не было – он очень хотел показать Лике оленёнка, надеясь, что мужчина, складывающий фигурки, заинтригует её больше, чем мужчина, обладающей магией и способный заставить бумажного журавля летать. Признаться, Рыскун до сих пор не понимал, почему она тогда рассмеялась и даже не полюбопытствовала, о ком он ей говорил. Но сейчас всё должно было пройти отлично, и флакнорс, делая вид, что просто проходит мимо Ликы, как бы невзначай поинтересовался, останавливаясь около её столика:

- Что-нибудь ещё нужно?

- Да, пожалуй, - ответила девушка, глядя в добродушную морду. – Знаешь, этот салат безумно вкусный, но очень острый. Судя по запаху и виду, щупальца такие же… Боюсь, мне не хватит стакана морса, чтобы запить, так что принеси ещё парочку, ладно?

Флакнорс рассеянно слушал и кивал, раздосадованный тем, что девушка смотрит на него, а не на содержимое его подноса, на котором одиноко стоял оленёнок.

- Хорошо, Гликерия, я всё сделаю, - ответил он и, словно случайно, наклонил поднос, при этом начав сливаться с окружающим миром по цвету – ему было очень стыдно за то, как глупо пришлось себя повести, ведь он никогда, за годы содержания таверны не ронял ничего, особенно на стол посетителя.

И хотя он знал, что девушка не осудит его за эту оплошность, было весьма неприятно это делать, и единственное, что помогло ему сохранить самообладание, это то, что он представил себя шпионом, который должен пойти на всё ради своей цели.

- Ого, что это у тебя? – спросила Гликерия, поднимая упавшую на пол фигурку. – Олень! Это же маленький олень! – она обрадовалась и удивилась, посмотрев серыми глазами на флакнорса, как на чудотворца. – Откуда он? – она повертела в руках изделие, видимо, желая разгадать, как он сделан.

- Его сложил один мужчина, - ответил флакнорс. – Он всё время что-то складывает, пока ждёт свой заказ. И сегодня подарил эту фигурку мне.

- Здорово! - восхитилась девушка и призналась: - Я такого не смогла бы сложить…

- Хочешь, я покажу тебе этого эльфа, и он научит тебя складывать оленей? – простодушно предложил Рыскун, чем снова рассмешил девушку.