- Не знаю, куда, - ответила девушка. - Но близится весна, и можно спокойно путешествовать. Мы давно не были у гномов, например. Знаешь, Лайгон, мы увлеклись путешествиями по чужим мирам, и совсем позабыли про свой... да даже в мире друидов мы не были ужасно долго, Эйдиса не видели! Может, в этом году хотя бы начнём с посещения своих старых знакомых?

- Не нужны мне старые знакомые, - фыркнул маг, вспоминая недавний визит колдуньи. - Но ты права, и, пожалуй, мы и вправду увлеклись путешествиями... Я как-то был в мире людей, и там говорили, что счастлив тот, кто счастлив у себя дома. И, знаешь, лично я счастлив с тобой в Заречье и в этом мире... - маг старался выстроить логическую цепочку так, чтобы Алисия ничего не заподозрила и не стала вдаваться в подробности. - Так что предлагаю никуда вообще этой весной не уходить!

Эльфийка посмотрела на него удивлёнными глазами и даже вопросительно изогнула изящную бровь, показывая, что такое предложение для неё неожиданно и странно, хоть в принципе против она не была.

- Слушай, Алисия! - Лайгон словил кураж, и теперь мог говорить столь уверенно, что рисковал и сам поверить в то, что озвучивает свои истинные мысли, а вера в собственные слова была залогом убедительности. - Вспомни, когда в последний раз ты была в Заречье поздней весной? - он вскочил на ноги, подошёл к эльфийке, приобнял за талию и вывел в распахнутую дверь на балкончик. - Смотри, видишь эти кустарники... как бишь их там... а, неважно! - маг указал рукой на начавшие зеленеть кусты, растущие вдоль выложенных камнями тропинок. - Вот когда ты видела их цветущими? Лично я вот видел лишь однажды - в тот год, когда убил Энфиля и когда познакомился с тобой. С тех пор мы ни разу не задерживались здесь до весны... - он заглянул в глаза девушке и убедился, что направление выбрано верно, осталось только немного спровоцировать её согласие остаться каким-нибудь нелепым обвинением: - Если это потому, что тебе весна в Заречье напоминает о тех давних событиях и причиняет боль, то так и скажи, и мы тут же отправимся в путь!

- С чего бы воспоминания о тех событиях должны причинять мне боль? - вскинула на мага удивлённый взгляд Алисия.

- Мне казалось, ты скорбела о Энфиле, - ответил Лайгон честно.

- Ну и что? - не поняла девушка. - Нет, Лайгон, не говори глупостей! Это совершенно не при чём, просто как только становится тепло, мы всегда уходили отсюда... Мне казалось, тебе не нравится находиться в Заречье излишне долго...

Маг нахмурил брови: да, он действительно не любил излишне долго гостить здесь, поскольку начинал чувствовать, что привыкает ко всем жителям Заречья, пусть многие из них и были высокомерными и спесивыми, и совсем не походили характером на добродушного Элдора. А в жизни мага теперь было и без того много привязанностей.

- Это так, - ответил он. - Но на этот раз предлагаю понастальгировать и вспомнить то цветущее Заречье, каким я... - он вздохнул, припоминая, что впервые Заречье он увидел не в этом мире и при паршивых обстоятельствах: - ... увидел его, когда во второй раз в жизни оказался в твоём царстве.

Маг глянул на эльфийку просящее, и брови его, ставшие немного домиком, заставили её улыбнуться ему. Алисия отлично знала, что иногда Лайгона накрывала нежность или романтическое настроение, и то, что сейчас он смотрел на неё тепло и ласково, словно ему было действительно важно остаться в Заречье на всю весну, ничуть девушку не удивило. Она прижалась к груди мага и тихо ответила:

- Конечно, мы можем задержаться здесь, можем хоть вообще никуда не уходить!

Лайгон уткнулся носом в её волосы и довольно улыбнулся: её ответ его полностью устроил и, хоть он теперь и старался врать нечасто, ему по-прежнему нравилось, когда в его ложь верят.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

***

Магу не спалось, а в те редкие минуты, когда он всё же засыпал, ему являлось нечто неразборчивое, гнетущее и неприятное, так что он был рад проснуться вновь. В связи с этим на утро он решил, что встретиться с колдуньей всё-таки надо, хотя бы для того, чтобы выяснить у неё подробности.

На этот раз Лайгону даже удалось не потревожить Алисию. Вернее, она, конечно, заметила его уход, но ничего не сказала и не подала вида, предоставив ему возможность рассказать обо всём тогда, когда он сочтёт это необходимым. Эльфийка точно знала: ничего плохого не случится с её магом в Заречье и далеко за пределами его – стражи могли видеть и чуять опасности достаточно далеко.

Однако Лайгон не желал признавать поражение и заявляться к колдуньи. Почему-то, стоило выйти ночью на улицу и вдохнуть свежий воздух, любуясь подсвеченными ночными светилами деревья и травы, как ожила вера в то, что может быть, он ошибался и всё не так уж и плохо, а просто у него и вправду был неудачный день. Маг в раздумьях дошёл почти до границы, и, чем ближе он подходил, тем больше ему не хотелось никуда идти. Возможно, в глубине души он боялся услышать правду, которая могла быть весьма неприятной, страшной и неотвратимой, учитывая, какого артефакта она касалась. Но Лайгон не признавался себе в страхах, а просто поддавался своим желаниям: не ходить и не расспрашивать, а подождать ещё некоторое время и посмотреть, станет ли хуже.

Лайгон немного постоял, вглядываясь в тёмный лес и жалея, что зрение его не такое острое, как у эльфов и он не может заглянуть далеко, чтобы попытаться узреть что-то важное и потаённое, оставшись незамеченным. Маг даже подумал о том, что увлёкшись боевой магией, он упустил многие иные её направления и надо бы как-нибудь исправить эту ситуацию, поскольку в будущем и другие навыки могут оказаться полезными. Учитывая его прошлое, в любой момент могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, и сейчас, думая о Шарафатдине, маг был вынужден признать, что не все проблемы можно решить силой магии и обаянием. Очень не хотелось оказаться правым.

Он брёл обратно, куда более медленно, чем направлялся к границе: не было уверенности, что стоит ждать и терять, возможно, драгоценное время, которое можно было бы потратить на решение проблем, если только сперва узнать, в чём всё-таки проблемы.  Вскоре маг смог различить в предрассветных сумерках очертания дерева, на котором располагался его дом, но зоркий взгляд заметил фигуру мужчины, сидящего на небольшом холме и глядящего в небо, которое ещё не начало озаряться лучами Солнца, но оно вот-вот должно было появиться светлой полосой у горизонта. Маг сразу узнал сидящего и направился к нему, жалея, что не умеет перемещаться столь неслышно, как эльфы: иногда ему нравилось появляться неожиданно. Но, хоть лёгкостью эльфийских шагов маг похвастаться и не мог, всё же сидящий на холме мужчина и так не услышал подошедшего к нему и даже вздрогнул, услышав рядом с собой слегка удивлённый голос брата:

- Феронд? Чего, не спится?

Мужчина посмотрел на него и улыбнулся, немного смущённый тем, что неожиданное появление мага застало его врасплох и немного напугало.

- Вообще-то я всегда просыпаюсь незадолго до рассвета, - пожимая плечами, ответил он. – Эта привычка осталась у меня с Валинкара... – поделился он. - Там мне просто было тоскливо и необходимо встречать новый день вдали от всех. Сейчас всё по-другому, а привычка осталась… Правда, Мика любит поспать подольше. Я успеваю встретить рассвет здесь один и вернуться к ней…

За все эти годы маг ни разу не замечал здесь Феронда, да и вообще-то в такое время он обычно спал. И хотя ему не было дела до того, чем развлекается его брат, отчего-то он даже ощутил лёгкий укол вины: словно недостаточно внимательно относился к этому валинкарцу и чего-то не замечал, пусть это что-то и не было очень уж важным.

Несмотря на это Лайгон не сдержал пренебрежительной усмешки на слова брата, но издеваться не стал. Не то у него было настроение. Незнакомка из далёкого мира и из его бесчестного прошлого выбила его из колеи. Зачем-то время дала на раздумья. Хотя какие тут раздумья? Нет у него посоха, как ни крути. Нет его и во всех мирах и вселенных… Кроме, пожалуй, одного… Мужчина поморщился, припоминая мир-двойник и свои невесёлые приключения в нём. Мог ли посох сохраниться в нём? Да не всё ли равно, в тот мир маг больше не ногой! Лайгон брезгливо передёрнул плечами, и Феронд спросил: