- Уходим! - скомандовал Феронд, и все трое бросились обратно в тёмный туннель, который должен был вывести их к выходу из пещеры.
Однако скрежет, который столь напугал их, возвещал собой о ловушке, которая открылась за счёт сдвига напольного металлического листа, замаскированного под каменный пол толстым слоем каменной крошки. Спешащие к выходу валинкарцы не заметили зияющей в полу черноты, поскольку в непроглядной тьме узреть это у них не было ни единого шанса. С криками и руганью все трое рухнули вниз и вскоре приземлились, ударившись о твёрдый пол. Там, куда они попали, было темно, и вскоре послышался скрежет на потолке - плита встала на место. Маг ушибся несильно, поскольку потолок, как и в туннелях, не был высоким, и потому падение явилось скорее неожиданным, чем болезненным. Гринор и Феронд, однако, умудрились расшибиться сильнее, чем Лайгон. Они шипели от боли и громко ругались на неведомого противника, грозили ему и проклинали. Лайгон отлично понимал их: они чувствовали себя униженными из-за того, что были напуганы и из-за того, что так глупо попались. Они, лучшие валинкарцы, оказались в кромешной темноте в неизвестном месте и без каких-либо радужных перспектив. Да и вообще было неясно, бросят ли неведомые обитатели гор их здесь умирать или хотя бы покажутся.
Когда первые бурные эмоции улеглись, и стало очевидно, что никто не спешит к угодившим в ловушку валинкарцам, они стали потихоньку изучать и обдумывать своё положение. Каждый про себя подумал, что очень хорошо, что на полу не было ни шипов, ни битого стекла и ничего такого, что могло сильно поранить их. Они были здоровы (немного ушибов не в счёт), полны сил и оставались все вместе. Поразмыслив, они молча принялись ощупывать стены и пытаться разобраться с тем, что же делать дальше.
Лайгон сразу подумал, что на что-то это место было похоже. Этот зал: тёмный, мрачный, сырой... каменный. Точно! Он казался очень похожим на тот, в котором Мэггон любил тренировать их. Только вот здесь было невозможно сосредоточиться. Вроде бы он был так же пуст, и ничто не отвлекало, но даже у Лайгона не получалось собрать светящийся шар. Он понял, что чувствовал Феронд в своих попытках хоть что-то создать. Сколько ни пытайся, а воздух был единым целым. Из него было невозможно выделить ничего. Маг ощутил, что дышит слишком шумно и часто. Нервничает. Магия, такая незначительная часть его существа, была недоступна ему сейчас, и это приводило его в ужас. Он и не думал, что это такая неотъемлемая часть его сущности. Вроде мог вполне обходиться и без неё... Но это было естественным - ощущать свои, путь невеликие, но силы. Сейчас же Лайгон чувствовал себя беспомощным. Гринор с Ферондом хотя бы обладали физической силой. Лайгон, конечно, тоже совсем уж слабаком не был, да и зачатки ловкости у него присутствовали, но драться он попросту не умел, и потому, если встретятся враги, противопоставить им ему будет нечего.
Маг провёл рукой по каменной поверхности и понимал, что она странная на ощупь. Приглядевшись, он заметил сверкающие ультрамариновые полосы, словно кто-то вживил в камни какой-то странный металл. Лайгон нервно сглотнул, припоминая всё, что когда-то читал. Это был ореливий. Сомнений не оставалось: они провалились в пещеры, где некогда обитали исконные жители их искусственно созданной планеты. Древние предания, которые маг считал сказкой, оказались правдивы. Давным-давно горы были населены. И ореливий блокировал магические силы. Здесь, в одном этом зале, ультрамаринового металла было так много, что об использовании своих способностей Лайгон мог и не мечтать. Кроме того, прежние обитатели старательно сделали обычные каменные стены ореливиевыми. Боялись магии? Да, очевидно боялись. Вот только чужой или своей собственной? Лайгон нахмурил свои чёрные брови, пытаясь припомнить. Обладали ли магией жители древнего Валинкара. Нет, не обладали.
Лайгон в который раз ощутил, что на него смотрят. В темноте снова было ничего не разглядеть, но чувство это крепло с каждой минутой. Чужой взгляд нервировал, заставлял вести себя осторожно и продумывать каждое действие. Этот кто-то хорошо видел в темноте, и маг чувствовал себя уязвимым и беспомощным, не видя ровным счётом ничего.
- Здесь выход, - сказал Феронд откуда-то слева, и маг направился в сторону звука, слыша шаги Гринора, который сделал то же самое. Они подошли к позвавшему их почти одновременно, и Феронд сказал им:
- Здесь угол, а дальше идет стена. Потрогайте…. Стоит туда идти?
- Не стоит, - ответил Лайгон. – Но и сидеть здесь тоже нет смысла. Если бы нас хотели убить – убили бы уже…
- Даже ты осмелел, - хмыкнул Гринор. – Что ж, пойдёмте, действительно, не сидеть же здесь!
Они направились по туннелю, проверяя каждый шаг и держась за стену. Но это не помогло им избежать пленения. Стоило всем трём собраться более-менее рядом, как на них откуда-то сверху упала тяжёлая сеть, сделанная из цепей, которая заставила мужчин упасть под своим весом. Впрочем, Феронд и Гринор быстро вскочили на ноги. Лайгон поднялся медленно, так как понимал: теперь уже спешить некуда. Феронд ударил мечом по цепи, надеясь перерубить их. Он никогда прежде этого не делал, но решил, что стоит попытаться. Однако меч не выдержал удара, и в руках мужчины оказалась рукоять с обломком клинка, вторая часть которого со звоном упала за пределы сети.
- Это ореливий, - пояснил Лайгон. – Бесполезно противостоять ему – он тяжёл и прочен.
Но спутники не слушали его. Они словно взбесились от того, что оказались не готовы к ловушке, а осознание безвыходности лишь подстёгивало их, ранило самолюбие и заставляло биться в этой тяжёлой каменной сети в тщетных попытках выбраться.
А маг, глядящий в темноту туннеля, узрел того, кто следил за ними. Возможно, это был не конкретно тот, но наверняка, следящий за ними из темноты относился к тому же роду, что и тот, чей силуэт вырисовался впереди. Лайгон даже и не знал: радоваться или печалиться. Вроде и хорошо, что они не умрут голодной смертью в этой сети, а вроде и неясно, какие на них планы у неизвестного существа. Мага временами пихали локтями его спутники, которые продолжали дёргаться, совершенно не замечая появление чужого создания. А маг тем временем разглядывал его.
Он был на голову ниже валинкарцев. Тощий, но не болезненно, а как-то вполне органично тощий, при этом мускулистый и со странным серебристым цветом кожи. Было неясно, естественный ли это цвет или он чем-то вымазался. Впрочем, так идеально вымазаться было бы трудно, но тем не менее кожа его немного светилась в полутьме. К отчаянно пытающимся выбраться из сети валинкарцам приблизился он медленно, и Лайгон, меньше всех занятый сопротивлением, разглядел его лицо.
Серебристая кожа, изогнутые волной ярко выраженные брови, огромные, жутковато огромные, светло-голубые почти прозрачные глаза со странными зрачками: зрачок правого глаза был похож на стареющую луну, а левого – на растущую. Длинный тонкий нос придавал облику этого создания несколько забавный вид, но глаза его горели недобрым огнём, словно он был готов порвать пленников в клочья на этом самом месте. Тонкие розоватые губы расплылись в довольной, но злой улыбке, обнажая ровные ряды белоснежных остроконечных зубов. Кроме того, это создание носило бороду и усы, но они были столь реденькими, что казались просто жалкими. Да и весь незнакомец почему-то вызывал у мага жалость: скрюченные пальцы на руках, коротенькие волосы на голове, лопоухие ушки и ощущение, что это создание просто не умеет выпрямлять спину. Если бы не глаза и улыбка, маг мог бы подумать, что не ошибся в своих чувствах к поймавшему их. Но Лайгон был уверен – перед ним сильный и жестокий противник.
Зеленоглазый мужчина засмотрелся на невиданное существо и получил от Гринора локтём под рёбра, причём весьма чувствительно.
- Хватит пялиться! Помогай лучше! Твои силёнки хоть мало, да помогут!
В этом Лайгон уверен не был. Феронд мог бы ответить Гринору, но не услышал его слов, поскольку издавал сердитое рычание, заглушая для самого себя всё вокруг. Маг попытался принести пользу, но безрезультатно. Физические силы его не позволяли порвать или хотя бы разогнуть сооружённую из цепей сеть, а магические под действием ореливия и вовсе отказывались просыпаться, словно и не было их никогда.
