- Если вдруг сделаю больно – говори… - не то предупредил, не то попросил он.

- Не думай об этом, - ответила Мика, и он почувствовал её ладонь на своей шее: девушка ненавязчиво пыталась пригнуть его голову к своему лицу, ища поцелуя.

Не думать получилось проще, чем он ожидал. То ли давно он не оказывался ни с кем в постели, то ли действие принятого в таверне давало о себе знать, то ли существовала какая-то ещё причина, которая была не столь проста, но того, что валинкарцу довелось испытать, он прежде не испытывал. Он не помнил, как они разделись, не помнил, что он шептал ей, а она ему. Все мысли улетучились из головы, и мужчина растворился в чувствах. Ему казалось, что сливаются не только тела, но и души. Казалось, что он может чувствовать то, что чувствует друидка. И ему было интересно, какие эмоции она испытывает. Он не мог спросить, и был не в состоянии думать, но мог наблюдать за её лицом, пока она не спрятала его у него на плече. Девушка сжимала пальцами кожу на его спине, но не царапала и не причиняла боли. Мика была столь нежна, что казалось, будто она боится сделать что-то не так. Сам Феронд уже ничего не опасался – он полностью отдался во власть наслаждения, лаская друидку и упиваясь получаемой от неё ответной лаской. На какое-то время окружающий мир перестал существовать. Не осталось проблем и тревог, не осталось мыслей и страхов, пропали сомнения и печали, уступая место захлёстывающей страсти, которая больше не граничила с трогательной нежностью, перерастая в опьяняющие всепоглощающие ввергающие в экстаз эмоции.

Когда способность думать вернулась к нему, ему стало не по себе. Отчего-то казалось, что Мика заглянула в его душу, узнала обо всех его тайнах, о страхах, надеждах, мечтах – обо всём. Словно теперь она знала его абсолютно. Или знала всегда, но почему-то он ощутил это лишь сейчас. Он лежал и смотрел на неё, расположившую голову на его плече и вглядывающуюся в его лицо. Мужчина по глазам понял, что, даже если он и вправду полностью раскрылся перед ней и девушке известна вся его жизнь, то она всё равно любит его. В общем-то, что и не удивительно: субстанция. Феронд не знал, радует это его или гнетёт.

Не зная, что сказать и надо ли вообще что-то говорить, он просто гладил Мику по волосам. Он ведь любил её. А если любил, то как мог так поступить? Она всегда что-то недоговаривала, когда говорила о том, что он нравится ей. И он никогда не допускал мысли, что он действительно мог ей нравиться. Сейчас ему было интересно, смогли бы они быть вместе, если бы не поход на ту планету, или нет? Феронд даже подумал об Эйдисе. Пожалуй, ради него он не стал бы пускать время вспять даже так ненадолго, но вот ради свободы Мики…

- Когда Эйдис узнает, наверняка всё исправит, - зачем-то поделился он своими мыслями, не скрывая того, что они печалят его. – Он ведь умеет влиять на время…

- Значит, он не должен узнать, - просто ответила девушка, перебирая пальцами его волосы. – Хотя он в любом случае не сможет повлиять на время, уж поверь мне… Так что расслабься.

Феронд грустно улыбнулся уголком губ, поражаясь своей наивности. Нашёл, с кем поделиться и чьим чувствам верить. Обидным явилось то, что ему действительно не было никогда так хорошо. Осознание того, что причиной этому является какой-то изобретённый препарат, рушило всё его мировоззрение. Получалось, что одним уколом можно обмануть сердце, тело и душу. Он ведь чувствовал, что Мика не притворялась. Это было ужасно.

Размышляя так, он гладил волосы Мики и любовался ею. Девушка приподнялась, чтобы поцеловать его в нос, и мужчина заметил странное украшение на её шее. Нанизанные на цепочку, на ней висели несколько небольших необработанные кристалла зеленоватого цвета. Должно быть, это были одни из тех кристаллов, что добывали гномы и зачаровывали светлые эльфы. Чмокнув мужчину в нос, Мика проследила за его взглядом. Он тем временем уже посчитал: пять кристаллов разной величины и никакой симметрии. Девушка взяла их в руку, расправляя на ладони, чтобы Феронд мог получше разглядеть, раз уж они так его заинтересовали.

- Эти кристаллы что-то значат? – спросил он, полагая, что украшения должны быть красивыми или артефактными, а с первым у этой подвески были явные проблемы, при том, что понятия о прекрасном у друидов, эльфов, валинкарцев и людей отличались мало.

- Да, значат… - вздохнув, ответила девушка, убрала ладонь, на которой покоились кристаллы, и нашла ею руку мужчины, переплетая их пальцы.

- И что же они значат? – настороженно спросил мужчина, привыкший, что короткие нераспространённые ответы вкупе с подобными вздохами не сулят ничего хорошего.

- Этого я пока не скажу, - виновато посмотрела ему в глаза Мика и крепче сжала его руку.

Феронд нахмурился, предполагая самое худшее, что они могли бы означать, и осторожно осведомился:

- Это случайно не значит, что у тебя кто-то есть?

- В смысле? – удивлённо подняла брови девушка, и удивление её было неподдельным.

Феронд замялся, поскольку ему показалось, что даже если он спросил глупость, то сформулировал вопрос вполне чётко, но всё же постарался уточнить:

- В смысле: любовник, мужчина, муж, спутник жизни… Я не знаю, как это у вас называется… - он посмотрел на неё тревожно, так как снова боялся того, что услышит в ответ.

- Нет, - улыбнулась его предположению друидка, но он не успел облегчённо вздохнуть, как она невинно добавила: – У меня не было никого до тебя, если ты об этом…

Валинкарец присел, чтобы лучше видеть глаза собеседницы. Она не врала. И не делала вид, что открыла ему тайну. Просто он спросил, а она ответила и теперь не могла понять, отчего он так ошарашенно на неё смотрит. Ей казалось, что он боялся узнать как раз противоположное, и её ответ должен был его если не порадовать, то успокоить. Но он смотрел на неё, а все слова вылетели из головы, и он задал вопрос, запинаясь:

- Ты… никогда не была с мужчиной… до сегодняшнего дня?

- Ну да… - подтвердила друидка. - А что-то не так?

Он не знал, как объяснить. Не знал, что бы изменилось, сообщи она об этом заранее, но почему-то казалось, что тогда он бы устоял и не стал поддаваться соблазну. И даже посещение таверны не смогло бы повлиять на его решение не прикасаться к невинной девушке, которую он по прихоти своей заставил полюбить себя.

- Почему ты не предупредила? – тихо спросил он, хотя теперь это уже не имело значения.

- Не хотела, чтобы ты думал об этом, - последовал логичный и простой ответ. - Не переживай, было не больно. Ты и так был нежен и осторожен. Мне было очень хорошо.

Он закрыл глаза, ощущая себя ничтожеством, которое воспользовалось действием субстанции. И до сих пор пользуется, вынуждая Мику говорить ему то, что он так хочет услышать: что всё правильно. Не успел он домыслить, как девушка мягко поцеловала его в губы и сказала:

- Я люблю тебя.

Если она ожидала, что это обнадёжит его и утешит, то напрасно. Мужчина посмотрел на неё, и увидел, что она сказала о своей любви искренне, участливо и нежно глядя на него. А как ещё она могла на него смотреть? Он думал, хуже уже не будет, но девушка задала ему такой простой и такой убийственный вопрос, что он нервно сглотнул.

- А ты? – спросила она. – Ты меня любишь?

День назад он бы ответил на этот вопрос утвердительно и не задумываясь, но теперь он не был уверен, что снова не ошибается. Однажды он уже признавался в любви, только Лайгон оказался прав: не любовь это была вовсе. А теперь, после этого дня, валинкарец вообще не был уверен, что имеет право любить и говорить об этом чувстве. Феронд тихо спросил:

- А когда любят, поступают в угоду своим желаниям, не думая ни о чём?

- Иногда – да, - уверенно ответила девушка, дотрагиваясь пальцами до висящих на цепочке кристаллов и перебирая их. – Только потом бывает стыдно и нет сил признаться. Но это не значит, что любовь ненастоящая…

- Это странное чувство… - задумчиво пробормотал мужчина, хотя мысленно он был доволен её ответом и её уверенности в том, что она говорила.