Феронд был слишком расслаблен, чтобы думать и спрашивать, откуда ей известно о Валинкаре то, чего он не рассказывал. Если бы он задумался над этим, наверняка бы спросил, говорила ли она о нём с Лайгоном, Алданом или Эйдисом, и если говорила, то что узнала. Но он вместо всего этого решил пояснить, почему они в Валинкаре живут все во дворце:

- Наверно, это пережиток прошлого, - задумчиво пробормотал он. - Предки моего народа были угнетёнными созданиями и вместе они были сильнее.

- Ты скучаешь по дому? – сочувственно спросила девушка.

- Нет, - честно ответил он. – Последние десять лет там тянулись для меня вечность. Здесь… - он усмехнулся: как же трудно было формулировать мысли, когда хотелось снова ни о чём не думать. – Спроси у меня об этом позже, хорошо? – попросил он.

Мика улыбнулась и неожиданно обняла его, прижимаясь щекой к широкой груди. Феронд резко вспомнил о субстанции и о поцелуе. Он совершенно выпустил из вида этот фактор, принимая всё происходящее в таверне за игру и традиции. Но теперь он понимал, что Рыскун действительно подумал, что они вместе, потому что друидка постоянно обнимала его или прикасалась к его руке. Посещение таверны напрочь вышибло из памяти предшествующие события, и теперь, когда они всплыли в памяти, сердце валинкарца тревожно забилось. Мика почувствовала это и отстранилась. Однако мысли в голове мужчины сейчас надолго не задерживались, и потому он быстро прекратил мучиться.

- Располагайся, - мило улыбнулась девушка. - Сейчас тут утро… Но слишком раннее, Эйдис наверняка спит, не будем его беспокоить. Да и нам нужно отдохнуть.

Она указала на широкую кровать с резной спинкой у изголовья, застеленную не то ворсистым одеялом, не то пледом. Феронд был действительно не в силах уже стоять, думать и спорить, а потому, сняв ботинки, повалился на кровать поверх одеяла. В голове было как-то мутно и пусто, но на удивление легко. Он больше не мучился мыслями о том, что поцеловал девушку, тем самым став для неё единственно привлекательным. Не думал о том, что на самом деле не было стопроцентной уверенности, что поцелуй с кем-либо неизбежен: они могли успеть сбежать из того мира. Он просто лежал, прикрыв глаза и глупо улыбаясь. А потом спросил:

- Ты специально опоила меня?

- С чего ты это взял? – усмехнулась Мика, и мужчина даже не удивился тому, что голос её прозвучал у самого его уха.

- То, что мы пили… и табак этот… - он не знал, как высказать свои подозрения, не обидев  девушку, но он был уверен, что она знала, как расслабляюще на него всё это подействует и как легко можно будет потом вить из него верёвки.

- Тебе плохо? – заботливо спросила друидка.

- Нет, - улыбнулся он. - Наоборот, хорошо…

- Так и славно! – обрадовалась Мика. - Не бойся, привыкания не возникнет. Просто отвлечёшься от всяких дум на время…

Феронд перевернулся на бок, лицом к собеседнице. Она лежала и смотрела на него, прямо как в Заречье, только теперь во взгляде её было нечто особенное. Тёмные лиловые, почти чёрные глаза смотрели с любовью. Так на него не смотрела даже Брава. Мужчина судорожно сглотнул. Мика искушала его. Знала, чем напоила и что предложила выкурить, а теперь дразнила своим присутствием и своим взглядом. Феронд попытался мыслить, чтобы отвлечься. Его интересовал один вопрос: понимает ли друидка, что её влечение к нему – результат действия субстанции? Он протянул руку к её предплечью, указывая на место, куда воткнулся пущенный врагами шприц, но прикасаться не стал и спросил:

- Ты помнишь, как субстанция… - начал он, и Мика поняла его вопрос.

Она приложила палец к его губам, призывая замолчать, и он послушно перестал пытаться сформулировать вопрос. Девушка же провела пальцем по его губам. Невесомо и едва ощутимо, так, как прежде умел прикасаться лишь давно позабывший про валинкарца дух. Феронд замер, а девушка с любопытством наблюдала за его реакцией. Но затуманенный разум не смог долго удерживать воспоминание и потому мужчина улыбнулся: было щекотно. Мика, как ни странно, про его незаданный вопрос не забыла. Она проворно расстегнула застёжки на своей походной рубахе и стянула её с себя, оставаясь в подобии майки. Мужчина чувствовал, что его соблазняют, и что он на это ведётся с удовольствием и без угрызений совести. Руки у друидки были сильными, совсем не такими, как у валинкарских девушек. Феронд впервые видел эти руки полностью обнажёнными. На коже виднелись мелкие шрамы, указывающие на боевое прошлое: Мика явно не была из числа тех, кто отсиживается в тылу. Хотя это мужчина понял уже давно. Он дотронулся до её щеки и осторожно погладил, вглядываясь в её влюблённые глаза. Он не успел подумать о том, о чём Мике показалось, что он подумал, и она спросила:

- Ты хотел узнать, помню ли я, откуда это? – она протянула ему руку и указала на след от укола – небольшую красную точку с припухшей вокруг неё кожей.

- Да, хотел узнать… - неуверенно ответил он, признавая, что хотел, но не будучи уверенным, что хочет до сих пор.

- Да, я помню, - она отвела взгляд, и голос её стал печальным. – И понимаю. Ты лишь хотел спасти меня, вот и всё…

Он, кусая губы, решил задать вопрос, и друидка видела, как он нервничает. Даже выпитое и выкуренное не позволило ему сохранить беспечность, поскольку говорить было нелегко: он боялся того, что может услышать в ответ.

- А если желание спасти - не всё? – тихо спросил он. – Если я… просто воспользовался случаем, чтобы сплести наши судьбы? Не попытался сделать всё, чтобы увести тебя оттуда и дать шанс на выбор, а решил быть с тобой? За обоих за нас решил, ты понимаешь это?

- Ну и что? Это же хорошо… Значит, ты хочешь быть со мной, раз так решил… - она подалась вперёд и коснулась носом его носа, а потом снова отпрянула.

Её глаза счастливо и призывно блестели, словно она отказывалась понимать очевидную проблему или для неё эта проблема и проблемой-то не была.

- Я вообще не понимаю, чему ты радуешься? – поразился мужчина.

Девушка поджала губы, подумала немного и ответила на полном серьёзе:

- Феронд, если бы ты увёл меня из того мира, я бы влюбилась в первого, с кем поцеловалась. Не то, чтобы я часто с кем-то целуюсь, но… Не вини себя. Твоё поспешное решение не было неверным. Лично я довольна, что это был именно ты.

Она смотрела на него с любовью и радостью. Мужчина печально вздохнул. Ну конечно, она была довольна, ведь кроме него, ей теперь никто не был нужен. Она любила его. Она радовалась, что нравится ему. Его признание в том, что он не только спасал ей жизнь, не обидело её, а порадовало. Потому что субстанция работала отменно: девушка любила его. Феронд пытался не допустить потерю мысли. Но сосредотачиваться получалось плохо. Эти люди, что придумали субстанцию, были не так и глупы, как показалось Феронду. Для абсолютного счастья нужно лишь вколоть друг другу изобретённый ими состав и торжественно поцеловаться. Конечно, наверняка были и проблемы, и какие-то законы, на чужаков не распространяющиеся, но оберегающие своих. Но в этот момент Феронду показалось, что это здорово. Он тонул в глазах друидки и понимал, что нечего теперь раздумывать: всё равно она любит его и остальные мужчины ей не только не нужны, но и попросту неинтересны.

Девушка смотрела на него и ждала, что он будет делать. А он исчерпал все возможности своего разума и больше думать не мог. Он любил и его любили. Подробности ни к чему, а значит, следовало предаться этой самой любви, отбросив все сомнения. Феронд погладил девушку по волосам и придвинулся ближе к ней, практически вплотную. Губы их встретились. Поцелуй был долгожданный для обоих. Практически их первый поцелуй, которому они отдались осознанно. Феронд почувствовал, как девушка вздрогнула, и только тогда понял, что в процессе поцелуя переместился на неё. Он прервал поцелуй, поглядев в лицо Мики. Она выглядела счастливой, немного испуганной и безумной. Валинкарец подумал, что стоит быть аккуратным с ней и ненароком не причинить боль: все мужчины её мира, да и мира, в котором обосновался Лайгон, были гораздо более мелкими, чем он. Да и сильная друидка за счёт своего небольшого роста и миниатюрного телосложения казалась беззащитной и хрупкой, особенно сейчас, когда лежала под крупным валинкарцем, а он боялся раздавить её своим телом.