Валинкарец долго рассказывал, а Алисия не перебивала. Маг наблюдал за сменой эмоций на её лице. Неверие, ужас, сожаление и растерянность - они сменяли друг друга довольно-таки часто, и Лайгон мог понять это. Повествуя, он словно заново осмыслял всё, попутно пытаясь проанализировать свои действия. Он убеждался, что всё хотел сделать правильно - бросить этого предателя в Валинкаре, и всё. Глаза девушки постепенно наполнялись слезами. Маг видел и старался бережно стирать их пальцами, но говорить продолжал, хоть сердце и болезненно сжималось. Проклятый Феронд! Из-за него приходилось ронять слёзы магу, а теперь и его любимой. Это злило. Маг старался говорить, не скрывая свои чувств, чтобы Алисия смогла понять, насколько больно ему было узнать, что все нападки брата были фальшивыми, как и их взаимоотношения в те годы. Его предал и обманул самый дорогой в то время человек, самый близкий и самый, как казалось, надёжный. Он рассказал так, чтобы Алисия прочувствовала, что ему не было плохо тогда, потому что он сумел найти выход - погрузиться в магию и обзавестись целью: захватить власть хоть над каким-то из миров, чтобы однажды стать правителем Валинкара. Он рассказал, что за годы скитаний по мирам он стал могущественным, злым и перестал нуждаться в ком-либо, будь то друзья, родные или любимая. Ему было одиноко, и он не тяготился этим одиночеством, не замечая его и не желая другой жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

 Он рассказал обо всём, умолчав лишь о том, что однажды чуть снова не сорвался и не скатился до прежней жизни, когда оказался в мире-двойнике. Лайгону и так было трудно говорить, он постоянно судорожно сглатывал, покусывал губы и чувствовал, что глаза его тоже становятся влажными. Он не собирался доводить себя ещё и воспоминаниями о том гадком мире, где он был готов отказаться от воспоминаний о любимой эльфийке, чтобы они не мучили его душу.

Закончив повествование, маг стал целовать заплаканное лицо Алисии, собирая губами остатки слезинок и думая о том, что Феронд жестоко поплатится за всё это.

***

Алисия заметила Тёмного, который беседовал с Ферондом. Никогда прежде эльфийка не видела этого валинкарца, и он оказался совсем не таким, как Лайгон. Крупный, мускулистый, широкоплечий. Он мог бы быть красивым, если бы не печать печали, заметная в его облике даже издалека. Казалось, этот мужчина старается сжаться, чтобы казаться меньше по размерам и не быть замеченным. Он был ниже Алдана, но не намного. Тёмный эльф говорил ему что-то на человеческом языке. К этому языку эльфийка привыкла, странствуя, и теперь могла легко понимать его и даже изъсняться на нём. Лайгон со своей способностью понимать всех высших существ, даже не подозревал, что на самом деле говорит с каждым на его родном языке. С эльфами – на эльфийском, с друидами – ни друидском, с валинкарцами и людьми – на человеческом.

Алисия подкралась ближе. Она не хотела подслушивать, но ей нравилось появляться неожиданно. Это было её своеобразной игрой с Лайгоном, и она иногда переносила эту привычку на других. Вот и сейчас она неслышно приближалась к беседующим и даже успела услышать последнюю реплику Тёмного:

- Он тебя ненавидит… - заключил Алдан, на что Феронд хмыкнул.

Что Лайгон готов отправить его к праотцам, было прекрасно ему известно.

- И, кажется, мне не стоило приходить к тебе тогда… - добавил эльф задумчиво.

- Стоило, - ответил Феронд. – Иначе я бы с ума сошёл…

Алдан понимающе кивнул: на долю его собеседника выпало много испытаний, и не каждый бы смог пройти их, оставшись при этом в здравом уме.

- Лайгон не любит, когда ему лгут, - заметила Алисия, приближаясь к разговаривающим. – Зачем он тут? – она кивнула на валинкарца. – Его привёл ты, так что ответ должен знать.

Эльф не удивился ни вопросу, ни присутствию Алисии. Феронд смотрел на девушку так, что она поняла: ему известно, кто перед ним и он растерян от того, что чувствует и перед ней некую вину.

- Он пойдёт с вами, - твёрдо сказал Алдан.

- Здорово, - отозвалась эльфийка. – Только Лайгон и правда никуда не собирается идти… - она посмотрела в упор на валинкарца и с чувством спросила: - Как ты мог так с ним поступить?

Феронд отвёл взгляд в сторону. Этот вопрос мучал его всё это время, и ответить на него он так и не смог даже самому себе.

- Не вини его, Алисия… - Тёмный сочувственно посмотрел на мужчину. – Он видел угасание своего мира, знал, что все они погибнут, и Лайгон тоже… Он просто выбрал жизнь…

- Не всегда стоит выбирать жизнь, если речь идёт о жизни лжеца и предателя или благородной смерти!.. – она хотела сказать что-то ещё, но прикусила язык, решив промолчать.

Но Феронд неожиданно поднял на неё взгляд и заговорил:

- Скажи всё, что думаешь, - карие глаза открыто смотрели на неё. – Давай! Никто ещё не сказал мне этого в лицо. Они все пытаются меня понять, я и сам пытаюсь оправдать себя, но тому, что я сделал, оправдания не может быть! Лайгон бы многое мог сказать мне, только вряд ли захочет говорить со мной. Так что не стесняйся в выражениях!

Если Алисия думала, что после прожитых во лжи лет его смогут ранить слова, то очень сильно заблуждалась, и он не собирался скрывать этого. Хуже, чем он сам оскорблял себя в своих мысленных спорах с собой, никто не мог оскорбить его и никто не мог ранить больнее.

Эльфийка смерила его презрительным взглядом и развернулась на месте. На миг серые глаза задержались на тёмном эльфе:

- Алдан, ты ведь любишь копаться в душах и излечивать их? Кажется, это твой случай! – она говорила небрежно, но от неё не укрылись истинные чувства валинкарца, и потому она обратилась к нему, резко меняя тему разговора: - В Валинкаре все такие?

- Какие? – уточнил он, ожидая новых обвинений, но девушка ответила, перечислив:

- Неопрятные, грязные, небритые, не стриженные…

Она говорила уже беззлобно, лишь с лёгкой насмешкой. Феронд припомнил, как он сейчас выглядит, подумал, что наверняка Лайгон, прибыв в этот мир и познакомившись с ней, тоже внешне оставлял желать лучшего и тоже был заросшим и потерянным. Он не нашёл, что ей ответить, и она, усмехнувшись, пошла дальше, оставляя эльфа и валинкарца одних.

- Она становится похожей на Лайгона, - добродушно и тихо заметил эльф, глядя на удаляющуюся фигуру девушки. – Вы с ней ещё подружитесь, вот увидишь…

Феронд дёрнул уголком губ. Он не был уверен, не только в том, что однажды они подружатся, но и даже в том, что вообще смогут хоть раз нормально поговорить без припоминаний его грехов. Алдан осторожно заметил, стараясь не обидеть мужчину:

- Тебе и правда стоит привести себя в порядок… Ты выглядишь неважно…

Валинкарец кивнул, хотя ему по-прежнему было безразлично, как он выглядит.

***

Где-то к полудню, когда маг вовсю собирался в путь к порталу, чтобы наведаться к Эйдису, Алисия решила рассказать ему о том, что видела и даже перекинулась парой фраз с его ненавистным братом. Она не знала, обидит ли это мага и не сочтёт ли он и это предательством: находясь в состоянии аффекта, Лайгон имел привычку становиться мнительным и рубить с плеча раньше времени.

- Я видела Феронда… - поделилась Алисия, глядя, как Лайгон переодевается в походную одежду

- Я боялся этого, - признался маг, усмехнувшись. - И что скажешь?

Девушка не стала говорить, что была неприветлива с его братом и что осуждает его. Как и то, что видела по его глазам, что он заслуживает если не прощения, то хотя бы возможности высказаться.

- Дай ему шанс рассказать… - посоветовала эльфийка.

- Думаешь, он ещё что-то скрывает? – поразился маг, полагая, что итак знает предостаточно, чтобы презирать своего брата за то, в кого он превратил его.

- Нет, он ничего не скрывает… - ответила Алисия. – Просто я думаю, что он не заслуживает прощения… но и ненависти тоже. И тебе следует узнать, почему он пошёл на это. Не причины, а эмоции…