Игнис проснулся с чувством, что мир наконец‑то стал таким, каким должен быть.

Недавняя победа на турнире всё еще звучала в ушах – гул трибун, голос судьи, объявляющего результат, и потом эта тишина, когда все мишени рассыпались в пепел. А после Эсталия смотрела так, будто видела впервые, и не отняла руки, когда он коснулся ее.

И Алый сам не понял, как позвал ее на свидание. И это свидание состоится сегодня. Из‑за лианы они перенесли свидание на пару дней.

Он встал с кровати, подошел к зеркалу. В отражении был всё тот же Игнис – сын графа Фламма, студент третьего курса, который два года прятался от мира, а теперь наконец показал, на что способен. Но чего‑то не хватало. Одежда казалась слишком простой, прическа – обычной. Он не мог пойти на свидание к Эсталии таким, каким ходил на лекции.

Он написал Тарту короткое сообщение: «Едем в город. Нужна одежда».

Тарт ответил через минуту: «Жду у ворот».

В магазинах Игнис чувствовал себя неуверенно только первые полчаса. Продавщицы, узнав победителя турнира, наперебой предлагали лучшие ткани, самые модные фасоны, уговаривали примерить то одно, то другое. Он перемерил десяток рубашек, четыре пиджака, два костюма. Вертелся перед зеркалом, хмурился, снова надевал, снимал.

Тарт стоял в стороне, засунув руки в карманы, и только изредка кивал или качал головой.

– Этот бери, – посоветовал он, когда Игнис вышел в приталенном пиджаке темного, почти черного цвета с затейливой вышивкой по лацканам и плечам. Шелковая рубашка под ним мягко облегала грудь и пресс, подчеркивая каждый мускул.

– Хорош, – добавил Тарт, окинув его взглядом. – Эльзе бы понравилось.

Игнис даже не обратил внимания. Он думал об Эсталии, о том, как она смотрела на него.

Он повернулся к зеркалу, поправил воротник и сказал продавщице:

– Беру.

Игнис потратил сумму, которой хватило бы на месяц безбедной жизни. У него теперь появился долг, но, во‑первых, он думал, что большую часть покроет Дерек. Всё‑таки он высокомерный наследник великого рода и кичится статусом и силой. А во‑вторых, потому что решил, что должен выглядеть прилично, как настоящий граф.

После магазинов они зашли к парикмахеру – тому самому, который делал прически знати, приезжавшей в академию на балы. Мастер долго крутил его волосы, предлагал варианты, показывал на картинках. Игнис выбрал самую модную – короткую на висках, но с объёмом на макушке, открывающую острые скулы и делающую взгляд еще более глубоким.

Когда он посмотрел в зеркало после всех манипуляций, то на секунду замер.

Оттуда на него смотрел не студент, не граф, который боялся своего дара. Оттуда смотрел красивый, статный мужчина. Уверенный. Побеждающий.

– Теперь ты выглядишь как победитель, – заметил парикмахер, довольно потирая руки.

Друзья пошли обедать в ресторан при академии – дорогой, куда простые студенты заглядывали редко. Игнис заметил, как на него оборачиваются девушки. Одна – красивая блондинка с третьего курса, задержала взгляд дольше, чем требовала вежливость. Другая, сидевшая в углу, даже привстала, когда он проходил мимо.

Алый поймал себя на мысли, что это приятно. Очень приятно.

Солнце светило ярче, чем обычно. Птицы пели звонче. Краски вокруг стали насыщеннее, воздух – слаще. Ему казалось, что весь мир наконец‑то заметил его.

– Ты сегодня сам не свой, – заметил Тарт, когда они сели за стол.

– Я сегодня счастлив, – ответил Игнис, разворачивая салфетку. – Впервые за долгое время счастлив.

Вечером он ждал девушку у входа в академию.

Эсталия появилась, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в багрянец. Она была в том же платье цвета слоновой кости, но прическа изменилась: волосы, поднятые наверх, открывали тонкую шею и жемчужную нить.

Она остановилась, увидев его.

– Ты… – она не договорила, но в ее глазах появилось то, что он хотел увидеть. Удивление. Восхищение.

Игнис улыбнулся, подал руку.

– Идем?

Она взяла его под руку, и они пошли по аллее, где уже зажигались магические фонари.

Парочка ужинала в маленьком ресторане на окраине города. Игнис заказал отдельный кабинет с видом на сад. Эсталия смеялась шуткам, рассказывала о себе, о семье, о том, почему выбрала академию. Он слушал, смотрел на ее губы, на то, как она поправляет выбившуюся прядь, и чувствовал, что этот вечер принадлежит ему.

– Тебе нужно что‑то более впечатляющее к приёму, – заметила она, когда они пили вино. – То, как ты сегодня выглядишь, хорошо, но… надо, чтобы все поняли, кто теперь лучший.

– Ты поможешь мне выбрать? – спросил он.

Она улыбнулась и накрыла его руку своей.

– Конечно.

Игнис провожал ее до дверей общежития, когда луна уже стояла высоко. Она задержалась на пороге, повернулась.

– Сегодня был хороший вечер, – тихо сказала она.

– Очень хороший, – ответил он, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле.

Она чуть подалась вперед, и на секунду ему показалось, что сейчас произойдет то, о чём он мечтал весь вечер. Но она только коснулась пальцами его плеча, там, где вышивка переливалась в свете фонарей.

– До завтра, Игнис.

– До завтра, – ответил он.

Он шел к своей комнате, чувствуя, как под ногами пружинит земля, а внутри всё поет. Эсталия выбрала его. Она будет рядом. Она поможет ему стать тем, кем он должен быть.

В голове промелькнуло что‑то, может, чьё‑то лицо, может, чей‑то взгляд, но Игнис отогнал это прочь. Не сейчас. Сейчас он хочет думать только о том, что мир у его ног.

А завтра он проснется с ухмылкой, которую не сможет стереть никто.

В понедельник утром Игнис вошел в академию, и мир встретил его иначе.

Он заметил это сразу: как на него оборачиваются, как шепчутся, как уступают дорогу. Первокурсники, которых он раньше не замечал, здоровались первыми. Преподаватели кивали сдержанно, но одобрительно. Девушки смотрели дольше, чем требовала вежливость, и Игнис ловил эти взгляды, как лучи утреннего солнца.

Алый шел по центральному коридору, чувствуя, как ткань нового пиджака мягко облегает плечи, как блестят начищенные туфли, как прическа держит форму. Он хорош. Он это знал.

– Господин Фламма, пусть запоздало, но поздравляю с победой! – окликнул его кто‑то из третьекурсников, которых он раньше считал равнодушными.

– Спасибо, – ответил он с легкой улыбкой.

– Ты сегодня великолепно выглядишь, – добавила девушка, стоявшая рядом, и ее подруги закивали.

Игнис прошел мимо, оставляя за собой шлейф шепота. Впервые в жизни ему нравилось быть в центре внимания.

В обед к нему подошла Эсталия.

– Едем в город, – позвала она без предисловий.

Эсталия взяла его под руку, и он почувствовал, как ее пальцы сомкнулись у него на локте.

– Я помогу выбрать.

Они провели в городе несколько часов. Эсталия оказалась строгим, но вдохновляющим советчиком. Она отбраковывала одни вещи, одобряла другие, заставляла его мерить снова и снова. В итоге он купил еще два пиджака: серый с тонкой серебряной нитью, еще изумрудный пиджак с темно‑зеленой вышивкой и с красными небольшими цветами. Это пиджак отлично смотрелся с рыжими волосами Игниса, добавлял ему аристократичности и статуса.

– Теперь ты готов, – заметила она, когда они вышли из последнего магазина. – На приёме ты будешь лучшим.

По дороге обратно Игнис вспомнил об Эльзе. Он хотел ей написать, но не стал, побоялся, что Эсталия спросит, кому он пишет. И так и забыл написать ей в тот день.

Во вторник утром Игнис получил сообщение от хозяина лавки артефактов, с которой он иногда работал: «Срочный заказ. Мощный артефакт. Оплата хорошая. Можете взять?»