Мы долго не трогались с места, но никто не появился. Потом прошли дальше, снова остановились и слушали; вокруг оставались только обычные звуки, и следов погони больше не было.

Укрытие нашли ближе к вечеру. Известняк выходил на поверхность неровными блоками. Между двумя выступами уходила узкая щель, снаружи почти закрытая кустами. Я осмотрел вход, понюхал землю, проверил, нет ли свежего помёта или шерсти крупного зверя, потом осторожно прошёл внутрь.

За входом щель расширялась, а пол был покрыт землёй, мелкими камнями и старым растительным мусором. Видимые края держались крепко. В дальнем конце оставалась сухая площадка, где двое могли лечь рядом.

Я специально проверил грунт ногой в нескольких местах. Ничего подозрительного я не заметил, поэтому Мать вошла следом и почти сразу села. Погоня вымотала её сильнее меня. Я ещё долго оставался у входа, слушал и несколько раз выходил наружу.

Никого не было видно, а солнце уже опускалось, ветер приносил обычные запахи. Где-то далеко кричали птицы. Один раз мне показалось, что слышу человеческий голос, но звук не повторился.

Мать нашла у себя в шерсти насекомое, раздавила зубами и начала вычёсывать мне плечо. Я сначала отмахнулся, потом сел рядом. Несколько минут она перебирала шерсть так же, как делала, когда я был маленьким и едва держал голову. После нескольких спокойных минут я перестал вслушиваться в каждый дальний звук. Пол просел под Матерью без предупреждения.

Сначала её нога ушла в землю до колена. Я успел схватить её за руку. Под нами раздался хруст, и участок между каменными стенками начал опускаться целиком. Я прыгнул к краю. Грунт под руками тоже поехал вниз.

Мать ударилась о стену первой. Я ещё мгновение держал её запястье, потом камень ударил меня по плечу, пальцы разжались, и дальше всё смешалось: земля, темнота, короткие удары, боль в ноге, новый удар лицом. После следующего удара сознание исчезло.

Вернулось оно вместе с болью. Я лежал на боку в темноте. Правая нога находилась под неправильным углом и почти не двигалась. Левая рука слушалась, но любое движение плечом отзывалось резкой болью. Во рту была кровь, челюсть болела при попытке сомкнуть зубы. Несколько секунд я просто дышал и проверял тело по частям. Потом позвал Мать, но ответа не получил. Я повторил зов громче и прислушался.

Где-то рядом лежали осыпавшиеся камни. Сверху через неровное отверстие проходил слабый вечерний свет. Мать была дальше, у стены. Я видел часть тела, но не лицо.

Попытался подтянуться на левой руке. Нога сразу сдвинулась, боль ударила настолько сильно, что пришлось лечь обратно. Через некоторое время попробовал иначе, медленно, не двигая тазом. Получилось продвинуться совсем немного. Мать всё это время не шевелилась. Я звал ещё несколько раз, пока не перестал надеяться на ответ.

Высота до верхнего края была слишком большой. Стены возле меня уходили почти вертикально. Подтянуться одной рабочей рукой невозможно, опереться на ногу нельзя. Я искал глазами выступы, потом ощупывал землю рядом, проверял камни, пытался сделать опору. Каждая попытка заканчивалась болью и тем же положением. Через некоторое время я перестал тратить силы на подъём. Наверху совсем недавно находились две группы людей.

Я начал кричать, сначала обычным зовом, потом теми звуками длинноногих, которые мог воспроизвести нынешним горлом. Мир, сюда, человек, еда — всё, что могло заставить кого-нибудь подойти к шуму. Пробовал сигналы мелких, бил камнем о камень левой рукой. Мне не требовалось, чтобы они пытались вытащить меня. Если кто-нибудь спустится на шум, раненого чужака внизу, скорее всего, добьют сразу. Несколько ударов камнем были лучше того, что ожидало меня без помощи. Я кричал до хрипоты. На мои крики никто не пришёл.

Темнота стала полной. Я лежал рядом с мёртвой Матерью и время от времени снова звал, когда возвращались силы. Боль постепенно менялась: сначала резкая при каждом движении, потом постоянная, тяжёлая. Во рту быстро пересохло, и жажда становилась всё сильнее. Первую каплю я почувствовал на лице.

Вторая капля упала почти на то же место, а вскоре вода уже стекала по стенам тонкими струями и собиралась между камнями возле ног. Я нашёл левой рукой выступ и подтянул корпус, пытаясь подняться выше. Правая нога сдвинулась, боль на мгновение почти выключила сознание, и рука разжалась. Когда тело снова сползло вниз, вода уже стояла тонким слоем у бедра. Я закричал наверх ещё раз.

Ответа по-прежнему не было. Дождь тем временем усилился. Вода стала прибывать быстрее, принесла мелкую землю и листья. Я попытался подложить под плечи камни, чтобы поднять голову выше. Один камень удалось подтянуть, а второй оказался слишком тяжёлым. Уровень дошёл до бока. Я звал ещё несколько раз, хотя голос уже почти пропал.

Когда вода поднялась до груди, дыхание стало труднее не только из-за боли. Я держал лицо выше, опираясь затылком на камень. Мать оставалась неподвижной рядом, вода постепенно закрывала её тело. Последнюю попытку подтянуться я сделал, когда поверхность дошла до подбородка.

Левая рука сорвалась с выступа, и я снова поднял голову, вдохнул и удерживал так столько, сколько мог. Потом вода попала в рот. Я закашлялся, попытался повернуться на бок и только сильнее сдвинул сломанную ногу. Следующий вдох получился наполовину водой. Я ещё слышал дождь наверху, когда перестал различать отдельные звуки.

Научная основа главы

Возраст и находки

Местонахождение Малапа находится в карстовой области «Колыбели человечества» в провинции Гаутенг, Южная Африка. Слой, содержащий основные останки Australopithecus sediba, датирован 1,977 ± 0,002 млн лет назад сочетанием уран-свинцового датирования, палеомагнитных и стратиграфических данных. MH1 представляет собой неполовозрелого самца примерно 12–13 лет, MH2 — взрослую самку. Оба скелета найдены в тесной ассоциации; конкретная степень их родства по имеющимся данным не установлена.

Australopithecus sediba и каменные орудия

Кисть MH2 сочетает длинный большой палец, относительно короткие пальцы и ряд признаков, допускающих развитый точный хват, одновременно сохраняя особенности, связанные с лазанием. Авторы анатомического исследования прямо обсуждали возможность манипуляций, подходящих для производства и использования каменных орудий. Непосредственно в слое Малапы каменные орудия с MH1 и MH2 не обнаружены, однако в южноафриканских местонахождениях того же общего временного интервала известны индустрии Mode 1.

Питание и среда

Изотопный анализ, микроследы на зубах и растительные микрочастицы из зубного камня MH1 и MH2 указывают на преимущественно C3-рацион. В него входили листья и плоды деревьев, древесина или кора, а также травы и осоки. Эти данные согласуются со значительной ролью древесной и кустарниковой растительности в используемой ими среде и объясняют присутствие в художественной части кормёжки как на земле, так и на деревьях.

Сосуществование разных гоминин

В южноафриканском карстовом регионе около двух миллионов лет назад одновременно существовали Australopithecus, Paranthropus и ранние Homo. Дримолен-Мейн-Куорри датирован примерно 2,04–1,95 млн лет назад. Там найдены останки Paranthropus robustus и раннего Homo; череп DNH 134 авторы исследования отнесли к раннему Homo erectus. В тех же отложениях известны каменные изделия Mode 1, а многочисленные обработанные кости обсуждаются как возможные костяные орудия. При этом конкретного изготовителя отдельных орудий установить нельзя, поскольку разные гоминины сосуществовали в одном регионе.

Хищники и другая фауна

Фаунистический комплекс Малапы включает разнообразных копытных и крупных хищников. Среди находок особенно многочисленны представители Bovidae; описаны остатки как минимум 13 особей, включая крупных антилоп. Непосредственно в местонахождении также представлены Dinofelis cf. D. barlowi, леопард Panthera pardus и бурая гиена Parahyaena brunnea, а также более мелкие хищные млекопитающие. Сочетание открытых участков, древесной растительности и карстового рельефа создавало среду, в которой гоминины могли сталкиваться как с засадными кошачьими, так и с гиенами и крупными травоядными.