Несколько животных приблизились осторожнее.

Мрииаа перестала грызть кожу, поднялась и уставилась в сторону гиен.

Гиены развернулись. Через некоторое время вся стая ушла дальше по ветру.

Мы сохранили тушу без единого брошенного камня и без риска получить зубами в ногу.

На следующей разделке тот мужчина, который раньше первым предлагал убить котят, вырезал кусок печени и бросил Мриигру.

— Пусть теперь растёт и отпугивает их дальше.

Я ничего не сказал. Мужчина бросил кошкам второй кусок и, заметив мой взгляд, сделал вид, что занят разделкой.

К концу первого года Иик-э-у родила ещё одного ребёнка. Первые дни она почти не отходила от него. Ха-ха-топ теперь проводил больше времени с другими детьми и возвращался к матери, когда хотел есть или спать.

Мрииаа несколько раз пыталась подойти к новорождённому. Иик-э-у сначала отгоняла её палкой. Самка отходила на несколько шагов, садилась, следила за ребёнком и через минуту снова приближалась тем же путём. Тогда я стал удерживать её дальше каждый раз, когда ребёнок лежал на земле.

Через несколько недель Иик-э-у перестала хвататься за палку при каждом приближении. Мрииаа могла лежать неподалёку, пока не пыталась сунуть морду к младенцу.

Хууу-фу-у всё ещё оставался ребёнком по положению, хотя охотился почти каждый день. Он особенно часто возился с Мрииаа. Когда самка выросла настолько, что носить её стало невозможно, она всё равно иногда прыгала передними лапами ему на плечи. От этого он едва удерживался на ногах, но каждый раз смеялся и толкал её морду от лица.

Однажды Э-ха-ха не вернулся от воды.

Крик женщины мы услышали раньше, чем поняли причину. На берегу ещё расходились круги. Следы маленьких ног подходили к самой воде и обрывались.

Несколько мужчин вошли по пояс, хотя никто не верил, что это поможет. Через некоторое время ниже по берегу показалась крупная голова, потом исчезла. Э-ха-ха мы больше не увидели.

Мриигру и Мрииаа находились рядом. Они не могли ничего сделать. Позже Мрииаа несколько раз подходила к месту, где ребёнок обычно спал, нюхала землю и уходила. Когда кто-то из детей кричал похожим голосом, она поднимала голову и смотрела.

Женщина, потерявшая сына, однажды увидела это и долго сидела рядом с кошкой. Не трогала её и не звала. Просто оставалась рядом, пока Мрииаа не ушла.

После этого даже самые осторожные перестали говорить о ррау как о двух одинаковых зверях. Люди знали, что Мриигру поведёт себя одним образом, Мрииаа другим, что один подходит на зов только ради еды, а вторая может прийти просто потому, что услышала знакомого человека.

Кошки тоже различали нас.

Примерно к году они начали уходить сами.

Сначала на несколько минут. Потом исчезали в траве на час. Возвращались грязные, иногда с кровью мелкой добычи на морде. Мы не мешали.

Однажды оба пропали почти на половину дня.

Следы привели нас к небольшой антилопе, лежавшей в высокой траве. Мриигру рвал мясо с бедра. Мрииаа лежала возле живота.

Я остановил людей дальше.

Я несколько мгновений смотрел на тушу, прежде чем позволил людям приблизиться: впервые Мриигру и Мрииаа убили добычу без нашей помощи.

Я позвал Мрииаа знакомым звуком.

Она подняла голову, посмотрела на меня и осталась у туши.

Мриигру встал. Передние лапы оказались по обе стороны добычи. Когда Хууу-фу-у сделал шаг, самец зарычал.

— А говорил, будем толстеть, — сказал Хууу-фу-у.

Вокруг сразу раздались смешки, потому что старое обещание помнили многие.

— Пока они толстеют лучше нас, — ответил Тум-аа-фу-у.

Я подошёл ещё на шаг. Мрииаа не двигалась, но уши слегка ушли назад. Этого было достаточно.

Мы отступили на несколько десятков шагов и оставили кошек возле их добычи.

Кошки действительно научились охотиться. Только никто не объяснил им, что добыча должна принадлежать людям.

Я несколько месяцев исправлял не их поведение, а собственную ошибку в задаче.

Заставить взрослого хищника отдать свежую тушу против его воли значило рано или поздно получить зубы в теле. Нам было достаточно другого: после насыщения ррау должна терпеть знакомого человека рядом.

С Мрииаа получилось первой.

Когда она однажды убила небольшое животное и уже наелась, я сел в нескольких шагах. Она смотрела, но не рычала. Через некоторое время я приблизился, коснулся туши и снова отошёл. В следующий раз остался дольше. Потом отрезал небольшой кусок.

Мриигру на те же попытки отвечал рычанием ещё много недель. Я не спорил. Если он был сыт, а сестра спокойно лежала рядом, расстояние постепенно сокращалось и с ним.

Так мы получили не двух охотников, выполняющих приказ, а возможность пользоваться частью чужой добычи.

Этого было достаточно: кошки ели первыми, а после насыщения часть мяса доставалась нам.

В сухой период несколько бегемотов выходили далеко от воды по ночам и иногда задерживались на суше после рассвета. Один молодой зверь оказался отделён от остальных и слишком далеко от глубокого берега, когда его заметили ррау.

Мрииаа первой отделилась от нас и начала обходить бегемота сбоку.

Она не бросилась прямо. Долго держалась сбоку и вынуждала животное разворачиваться. Бегемот широко раскрывал пасть, делал короткие быстрые броски, и каждый раз кошка уходила раньше, чем зубы могли достать её.

Мриигру атаковал с другой стороны.

Первый прыжок ничего не дал. Он отскочил, едва избежав удара головой. Во второй раз зацепился когтями за бок, но бегемот развернулся так резко, что самца отбросило на землю.

Мы наблюдали издалека и не вмешивались. Подойти с копьями означало только добавить людей в место, где огромное разъярённое животное и две кошки и без нас едва успевали следить друг за другом.

Мриигру поднялся, но после удара некоторое время берёг бок.

Охота продолжалась долго. Ррау не пытались удерживать добычу любой ценой. Они наносили раны, отходили, снова заставляли зверя поворачиваться. Крови становилось больше. Бегемот всё чаще останавливался и тяжело дышал.

Когда он наконец упал на передние ноги, Мриигру вцепился в шею сбоку. Мрииаа держалась с другой стороны. Даже после этого животное ещё пыталось подняться.

Через некоторое время тяжёлые движения бегемота ослабли и наконец прекратились.

Несколько мгновений никто из людей не говорил.

Мы бы могли убить молодого бегемота большой группой, если бы загнали его в удобное место и приняли риск. Но добровольно лезть к здоровому зверю такого размера ради мяса никто бы не стал, пока вокруг была другая добыча.

Две ррау сделали это без нашей помощи. Кошки ели долго, а мы держались на расстоянии и ждали.

Когда Мрииаа отошла и легла в стороне, я подошёл. Мриигру поднял голову и зарычал, но не двинулся. Я остановился и ещё раз посмотрел на следы впереди. Через некоторое время он снова начал есть.

Я подошёл ближе и отрезал большой кусок мяса с дальней стороны туши.

Мриигру следил за рукой, но не бросился.

После первого куска подошёл Тум-аа-фу-у. Потом ещё один мужчина.

Через час возле туши уже работали люди, а обе ррау лежали в тени, набив животы.

Хууу-фу-у отрезал себе толстую полосу мяса и поднял её передо мной.

— Теперь уже можно начинать толстеть?

— Сначала донеси до стоянки.

Он засмеялся и перекинул мясо через плечо.

В тот день никто больше не называл Мриигру и Мрииаа бесполезными ртами.

Перемены вскоре заметили и соседи.

Через несколько недель мы встретили дружественную группу возле большого открытого участка, где обе стороны иногда останавливались на день. Они знали наших ррау маленькими. Тогда котят можно было взять на руки, если те не успевали укусить. Теперь Мриигру вышел из травы выше колена взрослого мужчины в холке, а Мрииаа шла следом, не торопясь приближаться к чужим.

Соседи остановились так резко, что задние налетели на тех, кто шёл впереди.

Мы уже успели обменяться криками и узнать нескольких людей, но после появления кошек расстояние снова увеличилось. Один мужчина поднял копьё. Другой схватил ребёнка и поставил за себя.