У Вождя всё было иначе и при этом не лучше. Он не ссылался на невидимое существо. Его производство работало быстрее, армия была организована лучше, решения можно было отменять без борьбы с догмой. Зато он спокойно разбивал чужие семьи, убивал детей противника и заранее устранял любого, кто мог стать самостоятельным центром власти. Собственных людей он лечил, кормил и защищал; чужие для него переставали иметь те же права.

Я несколько раз возвращался мысленно к медной крепости. Вождь уже умел превращать сотни слабых работников в производственную систему. Сын Голоса умел переносить один и тот же навык через множество групп и заставлять людей соблюдать полезное правило даже после смерти учителя. Первый почти не умел добровольно расширять своё общество. Второй плохо контролировал то, во что превращается приказ после нескольких передач. Вместе эти способы могли дать намного больше, чем каждый отдельно.

Главное препятствие заключалось в самих правителях. Вождь хотел сжечь Сына Голоса за старую смерть. Сын Голоса считал существование неподчинённого Вождя прямым вызовом Мудрому Голосу. Ни один не собирался уступать. Пока оба оставались во главе, война продолжалась бы независимо от того, сколько людей уже погибло.

К концу моего пребывания лагерь стал настолько большим, что я перестал пытаться оценивать его по отдельным группам. Взрослые, дети и старики занимали большую площадь вокруг центральной хижины, а к лагерю всё время подходили новые люди. Старшие Сыны распределяли места, оружие и пищу. По моим оценкам, собралось больше тысячи человек. Большинство этих семей никто не гнал сюда копьями. Они приходили, потому что рядом с Сынами Голоса было легче получить огонь, сеть, хорошее оружие, помощь после ранения и пищу для осиротевшего ребёнка. Именно добровольность позволяла Сыну Голоса постоянно получать новых последователей и делала его намного опаснее для Вождя обычной враждебной группы.

Когда новых групп стало достаточно для задуманного штурма, Сын Голоса прекратил ждать и приказал готовиться к походу.

Собранная Сыном Голоса тысяча выглядела внушительнее любой армии, которую я видел в этой жизни, только армией она была наполовину. Женщин было примерно столько же, сколько мужчин. Среди мужчин хватало подростков и стариков, которые в обычной группе считались охотниками лишь потому, что могли держать копьё и идти за остальными. По-настоящему сильных взрослых бойцов набиралось несколько сотен. Для штурма нашей стены этого всё равно было много, но далеко не столько, сколько показывала общая масса.

Сын Голоса видел состав своего войска не хуже меня и строил порядок штурма с учётом этого. Перед выходом он начал распределять людей в последовательные группы. Впереди поставил стариков и старух. Следом за стариками он поставил подростков. Третьими шли взрослые мужчины с лучшим оружием. Молодых женщин оставил сзади. Я наблюдал несколько минут, надеясь, что неправильно понял замысел, потом подошёл к нему.

— Ты серьёзно собираешься отправить стариков первыми под дротики?

Он проверял положение перьев на диадеме и ответил не сразу.

— Вождь накопил метательное оружие. На стенах женщины с камнями. Если сразу пойдут лучшие мужчины, половина не дойдёт до рва.

— Поэтому ты решил сначала отправить под стену стариков?

— До стены дойдут далеко не все из них. Но дротик, который попал в старое тело, уже не попадёт в молодого мужчину.

Он говорил спокойно и не пытался сделать решение красивее. Я показал на молодых женщин в хвосте.

— А молодых женщин ты почему поставил последними?

— Если погибнет половина взрослых мужчин, оставшиеся женщины всё равно родят детей. Если погибнет половина молодых женщин, через несколько лет людей станет меньше. Ты сам это знаешь.

— Я это прекрасно понимаю. Только обычно не выстраиваю родственников по тому, кого выгоднее потерять.

Сын Голоса посмотрел на меня внимательнее и ответил с полной уверенностью в собственной логике: — Они не исчезнут, а уйдут в следующие жизни. Мудрый Голос всё равно ведёт каждого из них дальше. Старые уже прожили много, дети ещё слабы, мужчины должны сломать стену. Я выбираю порядок, который сохранит больше Сынов после победы.

Именно так он это и воспринимал. Сироте нужно дать еду, больного надо изолировать, старика следует кормить, пока тот живёт среди своих. Но если для победы всей системы старое тело должно принять дротик вместо молодого, возраст становился частью расчёта. Он мог заботиться о старике годами и всё равно послать его первым под дротики, если считал, что так после боя выживет больше последователей.

Мы вышли к крепости к середине дня. Колонна растянулась далеко по открытой местности. У стены нас заметили задолго до подхода. На двух готовых башнях появились женщины, рядом с ними уже лежали кучи камней. Третья башня оставалась недостроенной, но на её площадке тоже стояли метатели. Над стеной показались бронзовые шлемы бет. В ров по каналу продолжала идти вода.

Я искал семью и не мог различить лица с такого расстояния. Где-то внутри были Тикна, Тррна, Попиик, дети и Токбумаа. Вождь прекрасно понимал, что Сын Голоса привёл не сотню бойцов, а целое население, и готовился отвечать на штурм всем, что успели сделать за месяц.

Сын Голоса остановил людей за пределами броска обычного копья, потом прошёл вперёд почти один. Двое Старших Сынов хотели идти рядом, он отправил их назад. Посох с бронзовым черепом был виден даже со стены. Кристаллы на диадеме ярко блестели на солнце.

Вождь появился наверху почти сразу. Полный бронзовый доспех делал его шире и тяжелее обычного человека. Высокая корона добавляла рост. Несколько мгновений два правителя просто смотрели друг на друга через ров и пустое пространство. Вокруг стояли больше тысячи людей, которые не понимали всей причины войны и всё равно были готовы через несколько минут начать убивать друг друга.

Сын Голоса заговорил на общем языке. Длинную современную речь эта система звуков и жестов не позволяла, поэтому он строил смысл из коротких понятных блоков и повторял главное. Мудрый Голос нельзя увидеть, но Сын Голоса его слышит. Мудрый Голос никогда не ошибается. Люди за стеной должны убить своего Вождя и стать Сынами Голоса. Тогда будут есть, жить и получать помощь. Кто станет драться, будет убит, а его тело станет пищей детям Голоса.

Потом он повернулся и широким движением показал на огромную массу за собой. В этом месте слова уже почти не требовались. За ним пришло так много людей, что дальние ряды занимали весь открытый участок. Все они пришли сюда за одним Голосом. Сын Голоса несколько раз повторил простой вопрос и дополнил его жестами: разве столько людей могут одновременно идти за неправильным приказом?

Ответ Вождя был короче и гораздо понятнее людям на стене и перед ней. Он указал на собственное ухо, потом на небо и заявил, что тоже слышит голос. Его голос сказал: Сын Голоса сегодня умрёт. После этого Вождь обвёл рукой всю тысячную толпу, показал мясо, еду и толстый живот. Чем больше врагов пришло, тем лучше. После такой победы мяса хватит надолго, а его женщины станут толстыми.

По стене прошёл смех. Не все поняли каждую часть, но жест с животом был слишком ясным. В войске Сына Голоса ответили криками. Старики в первом ряду начали поднимать копья. Несколько женщин рядом со мной коснулись земли и груди, повторяя привычный знак подчинения Голосу.

Я смотрел то на одного, то на другого и наконец перестал искать способ договориться с обоими. За несколько предыдущих дней я убедился, что две системы можно соединить. Производство Вождя нуждалось в сети, которая умеет сохранять и распространять навыки. Сеть Сына Голоса нуждалась в управлении, которое способно исправлять ошибку, а не сохранять каждое старое распоряжение навсегда. Но люди, стоявшие сейчас друг напротив друга, объединяться не собирались. Ни один уже не собирался отступать, и если бой начнётся, из-за их спора погибнут сотни людей.

Я подошёл к Сыну Голоса сзади. Два охранника посмотрели на меня, но не остановили. За дни в лагере все привыкли видеть Удачу рядом с ним. Сам Сын Голоса повернул голову только тогда, когда я положил руку ему на плечо.