— Тогда сидим за стеной и едим запасы.

— Запасов нам всё равно хватит ненадолго. Потом придётся снова выходить.

Оставалось около двадцати людей Голоса, способных идти. Посылать обычных фуражиров означало почти наверняка потерять их. Большой отряд с бетами мог добыть пищу, но Сын Голоса тогда просто отойдёт дальше и продолжит блокаду. Я решил выйти сам с оставшимися двадцатью. Теперь я уже знал, что противник начал реагировать на мои ложные приказы, поэтому хотел выяснить, как именно он будет действовать дальше.

Вождь на этот раз спорил дольше обычного и сразу напомнил: — Ты производством занимаешься, а не разведкой.

— Если через неделю нечего будет есть, производство тоже закончится.

— Тогда хотя бы возьми с собой Клокну.

— Клокна слишком заметен для такой вылазки. И если придётся разговаривать, двадцать мышиных черепов рядом со мной полезнее одного огромного беты.

— Ты очень любишь объяснять мне, почему мой приказ неудобен.

— А ты очень любишь давать неудобные приказы.

Он посмотрел на меня, потом всё-таки усмехнулся: — Хорошо. Но если опять начнёшь командовать моими людьми, я напомню, чем закончилась наша старая история.

На этот раз мы шли почти до полудня без добычи. Люди Голоса вокруг меня чувствовали себя уверенно: они считали, что выполняют прямое распоряжение Мудрого Голоса и возвращаются в знакомую среду. Поэтому первые признаки засады заметил я, а не они. Впереди почти перестали кричать птицы, потом несколько сразу поднялись из травы, хотя ветра не было. Справа показался один человек и быстро исчез за камнями.

Я остановил группу, но поздно. Из-за низкого каменного гребня поднялись десятки людей. Позади тоже появились вооружённые мужчины. Слева трава задвигалась почти сплошной полосой. В этот раз нас не собирались проверять. Нас окружили больше трёхсот человек.

Мои спутники сначала обрадовались. Они начали показывать мышиные черепа и кричать свои сигналы. Люди напротив не отвечали. Потом между ними появился человек, которого я не видел тысячи жизней.

Сначала узнал не лицо, а привычку превращать собственное появление в представление. На нём не было брони. Плечи расширял особый плащ с жёсткими вставками, из-за чего верх тела казался почти квадратным. Бронзовая диадема была украшена прозрачными кристаллами и длинными перьями. В руке он держал посох с бронзовым черепом. В глазницах и вместо части зубов блестели камни, а вокруг головы торчали длинные шипы. Если ударить таким посохом, он работал бы не хуже тяжёлой булавы.

Вождь и Сын Голоса независимо пришли к одному и тому же приёму: увеличенная одеждой и украшениями фигура заставляла окружающих воспринимать человека как более крупного ещё до того, как он начинал говорить.

Сын Голоса сначала смотрел на моих спутников. Они пытались объяснить, что выполняют его приказ. Потом его взгляд перешёл на меня. Бронзовый нагрудник, наручи, необычный шлем и меч сильно отличали меня от остальных. Он сделал несколько шагов ближе и внимательно всмотрелся в лицо.

— Назови себя, я тебя откуда-то знаю, — сказал он на нашем старом языке достаточно тихо, чтобы окружающие слышали только непривычные звуки.

— Меня зовут Удача, и ты знал меня под этим именем.

Сын Голоса остановился и несколько мгновений молчал. Потом медленно снял диадему, приблизился на шаг и ещё раз внимательно рассмотрел моё лицо.

— Удача, это и правда ты после стольких лет?

— Да, перед тобой действительно я, Удача. Я так давно хотел поблагодарить тебя: тогда я и правда постиг всё, что нужно.

Сын Голоса прищурился и внимательнее всмотрелся в меня. Последняя наша встреча закончилась тем, что этот человек собственноручно убил меня по приказу Голоса, объяснив, что младшему брату пора дальше. Я не забыл ни смерти, ни его спокойствия. Но сейчас мне требовалось не обвинять его, а описать ту смерть так, как её понимал он сам.

— Ты благодаришь меня за то, что я отправил тебя в следующую жизнь?

— За то, что помог освободиться от того тела. Ты тогда оказался прав, хотя понял я это позже.

Сын Голоса смотрел уже не только настороженно. Он хотел поверить, и это желание было заметно, но огромный опыт прежних человеческих жизней никуда не делся. Он прекрасно знал, что такое ложь, и в отличие от собственных последователей умел рассматривать несколько объяснений одновременно.

— Тогда объясни, почему ты пришёл сюда вместе с людьми Вождя?

— Потому что Голос сам привёл меня сюда и велел найти тебя.

Он снова насторожился и спросил: — Какой именно Голос тебя сюда привёл?

— Меня привёл именно Мудрый Голос, тот самый, которого всё это время слышишь ты.

Я не стал изображать припадок или придумывать длинные откровения. Чем больше деталей, тем легче поймать меня на несоответствии его собственным галлюцинациям. Сообщил только то, что невозможно проверить немедленно: Голос говорил со мной, знал, что Сын Голоса находится здесь, и велел идти к нему.

Сын Голоса несколько секунд молчал. Потом вернул диадему на голову и повернулся к своим людям. Его публичная речь была уже не нашей. Он использовал короткие корни, жесты и привычные формулы: Удача — древний младший брат; он пришёл из другой жизни; Мудрый Голос мог привести его. Люди вокруг начали возбуждённо переглядываться. Мои двадцать спутников сразу включились и стали подтверждать, что я уже отдавал им приказы от имени Голоса.

Мне самому не пришлось дополнительно доказывать новый статус. Сын Голоса услышал, как его люди объясняют своё внезапное подчинение мне, и увидел в этом возможное подтверждение собственной веры: новый человек, возможно, тоже действует по воле того же Голоса.

— Пойдёшь со мной, — сказал он уже лично мне. — Я хочу понять, что с тобой происходит.

— А что будет с моими людьми, которые пришли сюда вместе со мной?

— Они всегда были моими людьми, даже если ты сумел их запутать.

— Последние несколько дней они слушались меня и считали, что так велел Голос.

Он впервые улыбнулся: — Тем более я хочу понять, что именно ты с ними сделал.

Оружие у меня при этом не отобрали. Для обычного пленника это было бы невозможно. Но Сын Голоса только что публично признал во мне древнего младшего брата и возможного человека Голоса. Отобрать оружие на глазах у последователей означало бы самому показать, что он не доверяет тому, кого якобы мог прислать Мудрый Голос. Он оставил рядом несколько вооружённых мужчин и считал этого достаточным. Нож на поясе тоже остался со мной.

Лагерь находился в нескольких часах пути. По дороге я впервые увидел, насколько большую систему Сын Голоса успел создать именно в нынешней жизни. Люди шли навстречу целыми группами. Некоторые несли детей и пожилых. У нескольких Старших Сынов отсутствовал правый нижний резец. Почти у всех взрослых были сумки, сети, нормальные верёвки, обработанные копья. Увидеть настолько одинаковый набор навыков у множества неродственных групп без внешнего обучения было бы почти невозможно.

В центре лагеря стояла настоящая тростниковая хижина. Для нынешних людей сама отдельная постройка постоянного назначения уже означала высокий уровень организации. Сын Голоса вошёл внутрь и жестом позвал меня. Двух охранников оставил снаружи.

Как только за нами опустилась плетёная заслонка, он снял диадему, бросил её на лежанку, потом стянул плащ с искусственными плечами и долго разминал шею.

— Как же я устал от этого маскарада. Ты даже не представляешь, насколько мне это надоело.

— Думаю, представляю это довольно хорошо. У Вождя корона ещё тяжелее твоей.

Сын Голоса усмехнулся, сел напротив и заговорил уже без ритуальной важности: — Они вообще не слышат Голоса. Я могу сказать им, что он рядом, но для них это просто звук из моего рта. Поэтому им нужно видеть хоть что-то: кристаллы, перья, посох, огонь. Если невидимого Голоса нельзя показать, приходится показывать человека, который его слышит.

— И тебе самому нравится постоянно изображать перед ними этого человека?